Танцуя любовь 2

Я, наконец, оторвала свой взгляд от этой чертовой записки и, вскочив со стула, нервно зашагала по кухне. Меня всю трясло мелкой, лихорадочной дрожью от сильного нервного возбуждения. Мой мозг, казалось, был готов вот-вот взорваться от бессчетного количества мыслей, размышлений и предположений. Я кинула быстрый взгляд на кухонные часы — почти двенадцать дня. В запасе у меня оставалось не так уж и много времени. Я плюхнулась обратно на стул и уткнулась лицом в ладони. Что же делать, что же делать? ЧТО ЖЕ МНЕ ДЕЛАТЬ??? Забить, забыть и жить дальше, как ни в чем не бывало? Или все-таки съездить и выяснить, что ему от меня надо? Что ему надо, что ему надо? А ОНО МНЕ НАДО? Как любил говорить мой отец — я не вижу цели поездки. В записке он не просил привести с собой сына, почему? Я буквально сходила с ума от всех этих «зачем, почему и если». У меня начиналось состояние, очень близкое к предынфарктному.  — Кристина, я пришла! Я вздрогнула всем телом от неожиданности и пулей вылетела из кухни в коридор.  — Здравствуйте, Галина Павловна, — я с трудом нарисовала на лице улыбку, но дрожащий голос выдавал мое состояние с головой. Пожилая женщина недоверчиво покосилась на меня, но тактично промолчала. Как вы, наверное, уже догадались, Галина Павловна — мать моего мужа и по совместительству моя свекровь.  — Бабушка! Бабуля!!! Мелюзга с воплями и криками высыпала в коридор и кинулась ей на навстречу.  — Здравствуй, Кристина. Здравствуйте, мои дорогие. Седовласая женщина ласково провела рукой по детским головам. Галина Павловна — золотая Вы моя женщина! А я чувствую себя мерзким, поганым предателем, хотя ничего еще не сделала. Но ведь сделаю? ***  — Говорю тебе, она не придет. Русские  — народ гордый. Что сложно было вытряхнуть свою королевскую задницу из эксклюзивного кожаного салона и подойти к ней, а не посылать Тревиса с запиской, как трусливый мальчишка? Майкл буравил Билла сердитым, темным взглядом, но в душе понимал, что тот, как всегда, прав.  — И как бы это все выглядело? —  наконец изрек певец с таким видом, словно только что «родил» гениальнейшую мысль.  — Да не все ли равно тебе, Майкл, как бы это выглядело? Когда ты уже, наконец, научишься жить без оглядки на общественное мнение? Ты все время заморачиваешься на то, что подумают о тебе люди, и все равно, в итоге, получается полная задница. Когда ты уже поймешь, что как бы ты ни крутился, по-любому, пресса сделает из тебя козла отпущения? Таблоидам не нужен положительный Майкл Джексон, их интересуют только жаренные факты. Ты слишком большая звезда, и сколько бы ты не уворачивался, нападки желтой прессы все равно не пролетят мимо твоей королевской персоны. Билл Брей замолчал на секунду, чтобы перевести дух.  — Как бы это все выглядело, как бы это все выглядело, — передразнил телохранитель певца, — пусть по этому поводу у твоих пиарщиков голова болит. Зря ты им что ли такие деньжищи платишь? Одной сплетней больше, одной сплетней меньше, какая уже, к черту, разница! Майкл, с недовольным видом, внимательно слушал словесную тираду начальника своей службы безопасности и периодически хмурил брови.  — Ты это все к чему мне сейчас говоришь? — Джексон метнул в Билла сокрушительную молнию глазами.  — К тому, что давно пора забить на прессу и начать жить так, как ты сам этого хочешь. К тому, что уже хватит делать вид, что по ночам ты спишь исключительно один или в обнимку с большим, плюшевым медведем. Ну что плохого в том, что ты нормальный мужик, и у тебя регулярно случается секс с женщинами? Если это твой ребенок, в чем лично я нисколько не сомневаюсь, и если ты действительно считаешь, что Кристина — твоя женщина и ты до сих пор ее любишь, так какого моржового?  — Билл, я осел…  — Еще какой, Майкл… *** Я уже минут десять наматывала круги на противоположной от «Метрополя» стороне улицы, так и не решаясь перейти дорогу и войти в холл отеля. Пару раз я порывалась уйти совсем и один раз почти это сделала. Тем временем, часы на Спасской башне пробили два часа дня, и надо было срочно принимать какое-то решение. Я тяжело вздохнула, затем зябко повела плечами, кутаясь в свой легкий, хлопковый плащ и… развернувшись, решительно зашагала прочь от отеля.