Люби меня нежно, ненавидь меня сильно

К концу вечера меня подташнивает. Ещё бы, мы выпили по восемь порций какао. Зато впервые за свою жизнь я выхожу из паба трезвая. Ночь тёплая, звёздная. На море поднялись волны, я отчётливо слышу, как они бьют о причал. — Моя стихия, — говорит Киллиан, словно прочитав мои мысли. — Ты моряк? — спрашиваю я, будто до этого не читала досье. Джонс кивает. — Не то, чтобы настоящий моряк, но у меня есть яхта. Мы с Милой иногда выбираемся в море, рыбачим, купаемся. — Мила — твоя невеста? Я не смотрю ему в глаза, только на звёзды. Их особенно много сегодня. — Да, — отвечает Киллиан. — Моя любимая. Мы вместе четыре года. Удивляет его честность и та нежность, с которой он говорит о возлюбленной. Не будем загадывать наперёд, но возможно Киллиан Джонс станет вторым верным экземпляром за мою карьеру. — Это большая медведица? — меняю я тему разговора. Если хочешь соблазнить мужчину, не говори с ним о его бывших, а о нынешних уж тем более. Киллиан подходит ближе, становится за моей спиной. — Да, это Урса Мажор, — он очерчивает пальцем контур на небе. — А там вон Кассиопея. А это, гляди, Цефей. Он показывает мне созвездия, а я думаю лишь о том, что понимаю Милу. Есть в Киллиане что-то притягательное, начиная от запаха, заканчивая тембром его голоса. — Ты так много знаешь… — Моряк должен знать небо, — Киллиан указывает на очередное созвездие. — Лебедь, мое любимое созвездие. — Любимое? Почему? — меня искренне удивляют его слова, ведь Лебедь — своего рода мой символ. Интересно, отчего он нравится ему? Он пожимает плечами. — Сложно сказать это сейчас. Возможно, это связано с моим детством. Отец показывал мне звёзды когда-то давно. Отец Киллиана бросил их с братом много лет назад, их воспитывала бабушка, так как мать их умерла ещё раньше. Я не хочу поднимать эту тему. Соблазнить Джонса этот разговор мне явно не поможет. — Ты ещё в детстве решил стать моряком? — спрашиваю я. В досье этого нет. Киллиан смеётся. — Красавица, бери выше — я мечтал стать пиратом. Странная мечта, верно? Я пожимаю плечами. — Я мечтала быть принцессой, — отвечаю я. — Это не менее странно. Но, в отличии от меня, твоя мечта в какой-то мере осуществилась. Киллиан молчит, лишь засовывает ладони в карманы брюк. — Знаешь, красавица, твоя мечта однажды станет явью. Ты встретишь того, для кого станешь центром вселенной, и тогда ты почувствуешь себя королевой. Возможно он хочет меня утешить, но его слова ранят. Сказки про любовь не для меня. Нил однажды втирал мне про счастливое будущее в Таллахасси, а уехал туда с другой. — Мне это не нужно больше, — отвечаю я, обнимая себя руками. Воздух, хоть и теплый, но на коже мурашки. Неожиданно чувствую тяжесть куртки, ложащейся мне на плечи. Я благодарно киваю Киллиану. Но я и раздражена. Он такой же, как все. На человека, который не собирается меня кадрить, больно уж он галантный. — А чем вы занимаетесь в другое время, мистер Джонс? Когда не рассекаете водные просторы на своей яхте. — Придержи это разговор для другого раза, красавица, — улыбается мой собеседник. — Другого раза? Ну точно кадрит. Джонс пожимает плечами. Так делаю я, когда стараюсь казаться равнодушной. — Уверен, что ты еще появишься в этом пабе, — говорит он. — Глядишь, познакомлю тебя с Милой. — Не думаю, что приду сюда еще когда-то, — я отворачиваюсь от него и снова рассматриваю звёзды. — Ты прав, это та еще дыра. Разумеется, я приду сюда ещё не раз, мне же нужно держать объект в поле зрения, но Киллиану это знать совсем не обязательно. — Дыра — дырой, но какао здесь ничего, — Киллиан подмигивает мне, я дарю ему мимолетную улыбку. — Пожалуй, ты прав. Наступает неловкая тишина, и это совершенный тупик. Тишина бывает разная. Одна тишина хранит напряжение между мужчиной и женщиной, подогревая их желание, другая же является показателем того, что общение не клеится. Желания между нами нет как не было, так что это плохая тишина, совершенно нежелательная в моем деле. Нужно уносить ноги поскорее, пока он ещё может меня выносить. — Что ж, — я протягиваю Джонсу его куртку. — Детское время кончилось, мне пора в постельку. Киллиан улыбается. — Я на тачке, могу подбросить, — предлагает он. — Мила сегодня у подруги, так что мне делать всё равно нечего. Я тоже на машине, но для дела очень полезно ловить каждую возможность остаться с объектом наедине. — Было бы неплохо, спасибо, — говорю я и даю провести меня к машине. Вообще машина может сказать о хозяине много чего интересного, но конкретно эта машина совершенно безликая. Чёрная «Audi» без каких-либо наклеек на стекле и игрушек на заднем сидении. Просто машина, может изнутри отмечу больше деталей. В салоне тепло и уютно, а главное безопасно. Садясь в машины клиентов, я никогда не рискую вдруг обнаружить рядом Джека Потрошителя, хотя встречаются кадры, которые лезут целоваться. Но это даже мне на руку, такие дела очень быстро закрываются, а против приставаний у меня при себе всегда газовый баллончик. Сейчас он тоже при мне, в клатче, среди визиток, но применять его я не планирую. Просто печёнкой чувствую, что Киллиан Джонс не из тех, кто начнёт обжиматься в машине с первой встречной. Хотя… Кто их, мужчин, знает? — Итак, куда путь держим? — Киллиан стучит пальцами по рулю. Адрес я, конечно, даю не свой, но достаточно близкий к моему дому, чтобы я могла дойти пешком. — Живёшь одна? — спрашивает Джонс, сворачивая в переулок. Прощупывает почву? Если скажу, что одна, попросится на чай? Ну про Генри я точно рассказывать не собираюсь. — Сейчас да, у родителей не вариант, у них только в этом году появился мой брат, так что я одна-одинёшенька. Киллиан присвистывает. — Ну они дают — твои родители, маленький ребёнок при такой взрослой старшей дочери… Про мою одинокую квартиру он не вспоминает, хотя ещё не вечер. — Мама родила меня в семнадцать, — говорю я. — Так что — какие их годы… Киллиан кивает. — И то верно. Мы с Милой тоже думали о ребёнке, но она решила сначала сделать карьеру. Опять разговор о невесте, сдаётся мне — на чай ко мне он не собирается. — А ты хочешь детей? Вопрос застает меня врасплох. У меня уже есть Генри, и как мне отвечать? О детях не рассказывают мужчинам, которых собираются соблазнить. И всё же ответ срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его осознать. — У меня есть сын, ему девять. Киллиан снова присвистывает. — Вы с мамой обе шустрые. Почему не сказала о нем раньше? «Живёшь одна» и всё такое… Чего уж скрывать, будь что будет. Странно, что с Киллианом у меня совершенно не выходит придерживаться мало-мальски приличного сценария. — Это очень личное, я не делюсь этим с малознакомыми людьми. — И всё же, мне ты сказала. — У меня прилив честности, можешь так считать. Киллиан кивает. Мы въезжаем в центр города, здесь жизнь кипит полным ходом. — Твой сын сейчас дома один? Я не маньяк какой-то, не бойся. Просто хочу тебя понять. — Он с моей подругой, ночует у неё. И снова я подхожу к тому, что квартира свободна. Заглотнет ли наживку Капитан Крюк? Но он ничего не говорит, продолжает вести машину, как ни в чём не бывало. — Это хорошо, что ты не одна, — говорит он наконец. — Одиночество кошмарно, я знаю. Когда… Моя мать… она умерла, и… Ничего страшного… Я собиралась уже выразить соболезнования, но закрываю рот прежде, чем успеваю что-то сказать. Киллиан, не встретив никаких препятствий, продолжает. — Отец пил сильно, и мы с братом были предоставлены сами себе. Потом отец и вовсе ушёл, нас забрала бабушка, и Лиам, мой старший брат, заботился обо мне как мог. Но потом он женился, и у него началась своя собственная жизнь, своя семья. И когда умерла бабушка, я остался совсем один. Это был ад, Эмма, самый настоящий. Так что я рад, что у тебя есть сын. Тут я наконец обретаю дар речи. — Да, я тоже. Генри стал для меня светом в череде чёрных дней. — Так значит — твой таинственный незнакомец, из-за которого ты сегодня здесь, оставил тебя с ребенком? — Он не знает о сыне, — отрезаю я. Не хочется возвращаться к разговору о Ниле. К кому угодно, только не к нему. — Я вот что подумал, — Киллиан сворачивает к обочине. Мы прибыли по адресу, который я назвала ему. — Мы в воскресенье выходим в море, ты и твой малец могли бы присоединиться. Нет, он чересчур мил, как для незнакомца. Мила, возможно, необоснованно подозревает его. — Он был бы очень рад, — отзываюсь я с улыбкой. — И раз уж мы планируем совместную вылазку, то тебе было бы неплохо узнать то, что живу я за два квартала отсюда. Киллиан косится на меня и вдруг начинает громко смеяться. — Ну, красавица, ты даёшь, — он снова пускает машину по дороге. — Видимо больно тебя шарахнула история с твоим бывшим, раз ты так боишься говорить правду. — Возможно, — только и отвечаю я. Но я больше не боюсь, почему-то. Какой-то частью себя я знаю, что Киллиан Джонсу я могу доверять.