Люби меня нежно, ненавидь меня сильно

— Вы же понимаете, что я не смогу поплыть с вами, иначе ничего не выйдет. Мила правду говорит, но мне как-то неловко. Я совсем не подумала, что поставлю её в безвыходное положение, когда принимала предложение Киллиана отдохнуть на его яхте. — Я буду с сыном, так что ваше присутствие не будет лишним, — возражаю я. Вообще идея взять с собой Генри сама по себе несколько странная. Во-первых, я никогда не смешиваю работу и личную жизнь, а во-вторых присутствие ребенка не лучшим образом скажется на миссии соблазнения. Но отказаться от приглашения я не могу, если действительно хочу сблизиться с Джонсом. Вот только грань очень тонка — мне нужно соблазнить Киллиана, а не влюблять его, подобный побочный эффект совершенно непозволителен в моей профессии. А присутствие Генри делает наши возможные отношения более глубокими и серьезными. И все же мне важен результат — доказать Миле, что Киллиан Джонс верен ей или не верен, средства достижения не так важны. А побочные эффекты в виде влюблённости иногда неизбежны. Я готова рискнуть, если нужно. — Хотя вы правы, — сдаюсь я, — яхта обладает хорошей атмосферой для соблазнения. Вы извините меня, я понимаю, что вам неприятно это слышать. — Я осознавала на что подписываюсь, когда переступала порог вашего агентства. Я восхищаюсь Милой за её самообладание. Большинство заказчиц устраивают истерики, утопают в слезах раньше времени и в большинстве своём ненавидят меня. Мила другая, она работает в команде со мной, как настоящий профессионал. Мне не помешала бы такая сотрудница. Естественно, Миле я об этом никогда не скажу. Тем временем мисс Штильцхен решает действовать кардинально и незамедлительно. Набрав номер жениха, она щебечет в трубку весьма убедительным тоном, что должна разобраться с некоторыми вопросами, касательно организации свадьбы, и поэтому ей придется уехать из города дня на три. Киллиан, к его чести, сразу же предлагает поехать с ней, но она напоминает, что он обещал прокатить на яхте своих друзей, и он сдаётся. Когда разговор окончен, Мила встаёт. Ей неприятно находиться здесь, и она даже не смотрит в мою сторону, лишь бросает «он ваш» и уходит. — Ты уверена, что поступаешь правильно? — спрашивает меня Реджина часом позже, когда я собираю вещи для поездки. — Ты знакомишь Генри с мужчиной, а он сейчас в таком возрасте, что сразу решит, что Киллиан твой бойфренд. Смотри, чтобы он потом не изводился от того, что вы не вместе. Реджина настолько плотно занимается воспитанием Генри наравне со мной, что по праву могла бы считаться его матерью. Иногда, кстати, он так и обращается к нам — «мамы». Может быть это и странно, но точно не плохо. — Я уже сказала ему, что Киллиан просто мой знакомый с работы. Генри едет отдыхать, а не знакомится с новым папой, он понимает это. Реджина заботливо упаковывает вещи нашего сына в рюкзак и застёгивает молнию. — Но если что, я съем тебя своими «я предупреждала», — предостерегает она меня строгим голосом. — Я готов, — Генри появляется в комнате с кипой комиксов подмышкой. — Мы едем отдыхать, а не читать о Росомахе, дружок, — напоминаю я. Сын уверенно протягивает комиксы мне. — Упакуй, вдруг будет скучно. — На яхте-то? — Реджина поджимает губы. — Не думаю. И тут Генри прибегает к запрещенному приему — делает лицо, как у кота из «Шрека» и умоляющим голосом тянет: «ну мамыыы»… — Только один, — в один голос разрешаем мы с Реджиной, Генри выбирает историю о Робине Гуде и сворачивает её в трубочку. Мы готовы. К назначенному часу черный «Audi» тормозит у нашего дома, и под напутственные слова Реджины мы отправляемся на отдых. Киллиана я вижу второй раз в жизни, с момента нашего знакомства мы даже не перезванивались толком. — Волнуешься, малец? — спрашивает Джонс, сворачивая к пристани. Генри отрывается от окна. — А вы? — спрашивает он. — Генри! Киллиан смеется. — Забавный парень, — говорит он, отсмеявшись, и снова обращается к Генри: — Я волнуюсь, ты прав. У меня на яхте никогда не было столь важных гостей. Генри гордо вскидывает нос, зазнайка. — А ты чего тише мыши, Свон? Я уже не рада, что сказала Киллиану свою фамилию, теперь он обращается ко мне исключительно по ней. — Вспоминаю — всё ли взяла, — лгу я. Не буду же я рассказывать, что из кожи вон лезу, чтобы придумать, как мне его охмурить. Мне жаль Милу. Вместо отдыха с любимым мужчиной, она вынуждена три дня торчать неизвестно где и накручивать себя. — На яхте есть всё необходимое, — заверяет Киллиан, Генри возбуждённо ёрзает на кресле. — И игровая приставка? — с надеждой спрашивает он. Киллиан снова смеется. — Ну и запросики у нынешней молодежи. Мы встречаемся взглядом в зеркальце заднего вида, и я смущенно краснею. Странно иметь дело с мужчиной, у которого на глазах косметики больше, чем у тебя самой! — Думаю, что приставка найдётся, — к радости Генри говорит Джонс. Мы выезжаем на пристань, и здесь наш путь по суше подходит к концу. День хороший, солнце ласковое и тёплое, но уже не такое пекучее, как летом, ветерок гонит барашки прозрачных волн, мерно покачивает стройные ряды яхт, пришвартованных у берега. Пахнет рыбой, но запах не отталкивает. — Если кого-то затошнит, не скрывайте, — проводит инструктаж Джонс. — Генри, не подходи близко к борту, если рядом не будет меня или мамы. Свон, расслабься. — Да, Капитан, — я шутливо отдаю ему честь, после чего мы забираем из машины наши пожитки и спускаемся к причалу. — Это ваша? — Генри бросается к первой попавшейся яхте, в его глазах восторг. — Потерпи, малец, — Киллиан ерошит моему сыну волосы, и этот жест такой естественный, что Генри даже не сопротивляется. — Свон, попробуй угадать, где моя красавица? — Джонс окидывает пристань широким жестом. — Угадаешь, научу управлять. Я на миг забываю об истинной цели моего здесь пребывания, хожу среди буйства оттенков белого и пытаюсь понять, по какому принципу мне определить корабль. — Смелее, — Киллиан подходит ближе. — Твои предложения? Я снова смотрю на каждую из яхт. Здесь их более десяти, и как по мне, любая может принадлежать Киллиану Джонсу. Что-то щёлкает у меня в голове, заставляя увидеть мужчину перед собой в ином свете. Здесь он Капитан. Не просто Киллиан, он Капитан Крюк, так что искать я должна то, что может принадлежать не Киллиану, а Крюку. Я срываюсь с места, пробегаю ряд яхт и вчитываюсь в их названия. — Мам? — неуверенно зовет меня Генри. — Погоди, малыш, я почти нашла, — отзываюсь я, пробегая мимо. Джонс стоит в стороне, заправив большие пальцы за ремень брюк. — Ищешь что-то определённое, красавица? — спрашивает он, вскидывая бровь. Я останавливаюсь. — Да, — перевожу дух. — Весёлого Роджера. — Как в сказке о Питере Пэне? — переспрашивает Генри. — Киллиан Джонс у нас Капитан Крюк, — объясняю я. Генри переводит восхищенный взгляд на Киллиана. В своем плаще и высоких сапогах он и правда смахивает на пирата. — С Роджером ты не ошиблась, Свон, — говорит он и поднимает сумки с земли. — Пошли, я покажу. Он ведёт нас к дальней яхте, на полированном боку которой я замечаю не только искомое название, но и символ пиратства — череп с костями. — Улёт, — глаза Генри широко распахнуты, рот открыт в восхищении. — А где ваш крюк? — спрашивает он. Я готова со стыда сквозь землю провалиться, но Киллиан лишь закатывает рукав, обнажая татуировку.