Отпуск

      Время разгара туристического сезона на Рук Айленд, жаркий июль, приносил местным обитателям кучу неудобств. Зрели конопля и кусты коки, и, чтобы их нежная растительность не сгорела безнадежно под беспощадными солнечными лучами, наркотики нужно было собирать максимально быстро. Не снижался и поток тупых туристов: они все перлись и перлись на роковой архипелаг в поисках экзотических птичек и насекомых, а ведь кто-то должен был отлавливать для рабопродажи все это стадо с фотоаппаратами за пятьсот баксов. Нельзя забывать, что набеги диких ракьятцев на аванпосты тоже не мешало бы отражать, так что рабочих рук у пиратов катастрофически не хватало.       В итоге головорезы ходили нервные, уставшие и постоянно не высыпающиеся. Ни у кого даже не возникало ни малейшего желания выпить, поколоться еще зимними заначками или хотя бы повеселиться с женщинами. Некоторые пираты угрюмо шутили, что Рук Айленд приманил их соблазном наживы, грабежа и запрещенных веществ, а в действительности они вынуждены работать так же изнурительно, как любой офисный планктон.       Про пиратского главаря, в общем-то, вовсе говорить страшно. Хоть господин Монтенегро и так за всю карьеру работорговца ни разу не отличился крепкой уравновешенной нервной системой, каждый летний сезон превращал его в поистине страшное неуправляемое чудовище, лишая последних нервных клеток. Именно поэтому главную опасность для головорезов представляли не тигры с акулами, не безумные фанатичные ракьят, а их непосредственное начальство.       Бак стоял на балконе своего нескромного жилища с дотлевающей сигаретой между пальцев и подставлял загорелое лицо теплым лучам полуденного солнца. Он, прожив полжизни в жарком Сиднее, пожалуй, один из немногих не страдал от июльской жары и достойно переносил ее. Хьюз случайно выронил сигарету, когда весь дом содрогнулся от мощного крика, раздавшегося из его глубин. Он устало выдохнул и приложил руку ко лбу, думая только о том, чтобы не попасть под раздачу разгневанного Вааса.       Зайдя обратно в дом, Бамби с нейтральным лицом оценил причиненный его ремонту ущерб. Брызги крови на стенах и потолке, багровые лужи на коврах идеально дополняли три трупа посреди комнаты. Ну и, конечно, куда без возвышающегося над мертвецами Вааса, красного от злости, перепачканного чужой (или своей, черт его знает) кровью, держащего в руке какой-то старинный кинжал. Пират злобно глянул на Бака; тот невольно представил, как Монтенегро сейчас накинется на него с лаем или рычанием и перекусит горло. Удивительно, но этого не произошло, главарь головорезов лишь разжал руку, после чего кинжал со звоном упал на пол, и грузно опустился на мягкий диван.       — А в подвале нельзя было это все сделать? — возмущенно, однако спокойно поинтересовался Хьюз и протянул пирату сигарету.       — Я думал, у тебя там цепи висят, эти... розовые наручники, члены резиновые или типа того, с чем у вас там еще принято развлекаться, так что мне страшно стало спускаться. Да и несолидно. — как ни в чем ни бывало ответил Ваас, брезгливо сплевывая на один из трупов, но сигарету так и не взял. — Извини, Бамби, я чуть-чуть напачкал тут, насыпь стирального порошка и все нормас будет.       Главарь устрашающе-зубасто улыбнулся и, отправив австралийцу воздушный поцелуй напоследок, покинул дом уже в очень хорошем настроении. Баку оставалось облегченно выдохнуть, ведь после случившегося он остался при всех конечностях и тридцати двух зубах, и всерьез задуматься о том, как поскорее почистить гостиную.       Худо-бедно отмыв дом к вечеру и выбросив трупы в ближайшую реку, Бак переоделся и сразу отправился к Хойту. Потревожить начальника он собирался без предупреждения, что было весьма чревато, но и ситуация складывалась серьезная, требующая немедленного вмешательства. Больше терпеть выходки безумного коллеги не было никаких сил, Хьюз своей жизнью очень дорожил и она ему вполне нравилась, а «припадочный» Ваас мог, в принципе, в любой момент заявиться к нему домой и вместо того, чтобы расправиться с очередным пленником, «случайно» расправиться с самим австралийцем. С каждым годом, если верить статистике, дела обстояли хуже, от рук Монтенегро страдало все больше пиратов и захваченных туристов, а для общего дела головорезов это было не очень-то хорошо. Хьюз надеялся, что Уокер поймет это.       Бак остановился у высокой железной изгороди, потушил бычок и вышел из машины. Охранники в желтой униформе не торопились пропускать его через ворота, ибо их никто об этом заранее не проинформировал, так что Бамби пришлось в их присутствии позвонить Уокеру и уведомить о своем приезде.       — Хойт, это я. — австралиец показательно поставил разговор на громкую связь. — Слушай, я понимаю, ты, может быть, очень занят, но это реально важно. Разговор не телефонный, я стою перед особняком, а твои амбалы меня не впускают.       На том конце раздался раздраженный вздох.       «Тебе повезло, что мои... гости ушли около получаса назад. Ну, ладно, поднимайся, у меня через два часа рейс в Аргентину, лишь бы только ты не занял у меня много времени», — и наркобарон отключился.       Охрана что-то недовольно пробурчала и открыла ворота. Бак, чувствуя себя настоящим победителем, гордо прошествовал во двор. Войдя в дом, он добрался до кабинета начальника и ради приличия постучал. «Открыто», — донеслось из помещения, и Бамби уверенно зашел внутрь.       — И что тебя заставило так спонтанно примчаться ко мне? — с порога озадачил его вопросом Хойт, лениво вертя в руке граненый стакан для виски. — Неужто мальчики-геи закончились?       — Нет, — Хьюз привык умело игнорировать шутки про свою ориентацию и потому не подал никакого вида, — пока нет. Я хотел поговорить с тобой насчет Вааса.       — Вот как. — Уокер нахмурил брови и рукой указал на кресло перед собой, приглашая Бака сесть. Видимо, что-то и вправду важное. — И что с ним?       Австралиец уселся и, предчувствуя абсурдность своих дальнейших слов, начал:       — Ты же знаешь, что он ненормальный?       — Догадываюсь. — спустя небольшую паузу хмыкнул наркобарон.       — Ну и вот. Послушай, у него правда уже крыша поехала. Он слишком агрессивный последнее время какой-то, орет больше обычного. Это совсем не весело, я думал, может ты...       Уокер не дал Бамби договорить и вдруг поставил на столешницу бутылку алкоголя. Он сощурил глаза, внимательно оценивая реакцию умолкшего подчиненного, и не спеша налил виски в стакан. Как-то слишком задумчиво сложил ладони, от чего Хьюз слегка занервничал.       — На моей памяти, Ваас всегда много орал, это нормальное его состояние. А если тебя что-то не устраивает, — Хойт быстро сделал пробный глоток, — разве я тебя здесь насильно держу?       — Да нет. Но просто посмотри по отчетам отношение погибших пленных к их выкупам за это и предыдущее лето. — заискивающе предложил Бамби и мысленно порадовался, стоило начальнику последовать его совету и залезть в стол, достав оттуда толстенную папку с бумагами. Он, казалось, рандомно вытащил стопку документов, скрепленных степлером, и окунулся в цифры.       — За два июня все почти одинаково, — монотонно проговорил наркобарон, пока Хьюз терпеливо ждал, — а за июль... В прошлом году сорок на шестьдесят, а в этом сезоне... семьдесят на тридцать? — Хойт перевел удивленный взгляд на Бамби, с трудом сдерживающего гаденькую ухмылку. — Какого черта вы сейчас убили больше, чем продали?       — Не мы. Ваас. — поправил начальника австралиец и многозначительно поднял указательный палец вверх. — Он убивает их просто так, чтоб нервы успокоить. Даже если за какого-то туриста предлагают кругленькую сумму, стоит ему косо посмотреть на твоего пиратика — пиши пропало. Это ведь невыгодно.       Уокера охватило недоумение. Он отставил стакан с виски подальше и оперся на локоть, рассматривая Бака. Что ж, в хрупких взаимоотношениях с Ваасом всегда приходилось чем-то жертвовать — в основном либо людьми, либо товаром, но столь бесцельная и бессмысленная растрата потенциальных рабов переходила уже все границы. Бамби прав, очень важно как-то решить эту неприятную проблему.       — И что ты мне предлагаешь? — на полном серьезе сказал наркобарон. — Устроить ему отпуск, чтобы пришел в себя? И сколько ему нужно на это времени?       Хьюз отрицательно помотал головой, вытянув губы в тонкую линию в неодобрении.       — Это не поможет. Ему нужна... профессиональная помощь, если можно так выразиться.       — Я могу предоставить психолога. — Уокер усмехнулся, представляя себе эту ироничную картину: Монтенегро, лежащий на крохотном кожаном диванчике, и врач с желтым блокнотом, которому тот рассказывает ужасающие истории из жизни, в результате чего врач сам сходит с ума.       — Это не то. Он убьет психиатра сразу, как увидит. Нужно что-то типа стационарного лечения. Знаешь, как во всех американских фильмах? — Бак прочистил горло и мечтательно развел руки в стороны. — Злобные санитары, плюшевые мягкие комнаты, смирительные рубашки... Учреждение, где над ним будут вести наблюдение двадцать пять часов в сутки и не дадут доступ к наркотикам, на которые ты сам его подсадил.       Уокер недовольно цокнул языком и закатил глаза, признавая за собой такой грешок. Но подчиненному не следовало на него указывать.       — Ладно, все, хватит с тебя. — быстро заговорил Хойт, глянув на настенные часы, и принялся убирать бумаги обратно в папку. — Я понял, что ты пытаешься до меня донести. Я все решу. А теперь иди, мне еще до аэропорта добраться нужно.       — Ага... — с толикой подозрения согласился австралиец и встал с кресла; почему-то он думал, что Монтенегро безнаказанно продолжит третировать весь остров, пока не перебьет там всех к чертям. — Спасибо, Хойт.       Чувствуя себя неудачником-идиотом, которому начальство отказало в увеличении зарплаты, Бак удалился. Возможно, брать отпуск в скором времени придется уже ему.       Бамби разбудил громкий нетерпеливый стук во входную дверь и последовавшее за этим завывание. Он подскочил на мягкой кровати и, не успев продрать глаза и почесать бороду, смачно выругался, а после пошел открывать. По пути он захватил с тумбочки телефон и сверился со временем. «И какого мудака занесло в такую рань?» — обреченно подумал он, подходя к порогу. Но вот впустить незваного гостя он уже не успел — только потянись австралиец к ручке, как с характерным хрустом поломанного замка дверь резко отъехала в сторону и ударила его по лицу. Хьюз выматерился еще пуще, тут же со стоном хватаясь за ушибленный нос, и гневно, исподлобья уставился на нарушителя спокойствия.       В дверном проеме стоял довольный жизнью Ваас с наполненной спортивной сумкой, висящей через плечо. При виде сонного, но злющего Бака он сразу рассмеялся и по-дружески потрепал его за плечо.       — Охуительно день начинается, Бамби, я не хотел! — попытался оправдаться главарь пиратов и, не дожидаясь приглашения, шагнул в дом.       Австралиец слегка пришел в себя и проморгался. Он злобно фыркнул и скрестил руки на груди, пристально следя за Монтенегро, что с живым интересом рассматривал его мебель.       — Хуле ты забыл-то здесь? — не стесняясь в выражениях, процедил Бак и недоверчиво покосился на кажущуюся очень тяжелой сумку. Ваас никак не отреагировал на грубость в свой адрес, неприемлемую в любой другой ситуации.       — Ну, знаешь, — Ваас с шутливой стыдливостью завел руки за спину, — Хойт сказал, что я заслужил отдых и ты повезешь меня в санаторий.       Бамби поперхнулся воздухом:       — Чего?       — Ничего! — Монтенегро повысил голос и мгновенно успокоился. — Короче, времена сейчас тяжкие, я дохуя устаю, а поскольку я очень ценный сотрудник, ценнее тебя, между прочим, мне нужно беречь силы для будущих подвигов. И ты повезешь меня в санаторий, — Ваас выделил последнюю фразу более настойчивым тоном, — потому что я охуеннее и важнее, чем ты. Усек?       Хьюз толком не знал, что ответить, а завибрировавший в руке сотовый вовсе разорвал тонкую нить мысли. На разбитом экране он увидел сообщение от Уокера, к которому была прикреплена карта Колорадо с каким-то красным маячком.       — Психиатри... — вслух было принялся зачитывать он название пункта назначения, однако прикусил до крови язык, когда до него внезапно дошло полное осознание происходящего.       — «Маунт-Мэссив». — вдохновенно произнес Ваас и поправил лямку сумки. — Название под стать дому престарелых, но не суди бабу по венерическим, верно? Я нашему начальству доверяю.       Бак, конечно, немного растерялся спросонья от неожиданности, но подыграть пирату все же был в состоянии. Если от этого зависит его, Бамби, дальнейшая жизнь на Рук, он повезет Монтенегро хоть в Арктику.       — Да, мы вчера с ним это обсуждали. — Хьюз как бы безразлично хмыкнул и деловито облокотился на деревянную стену. — И когда... едем?       — Да щас. — пират расстегнул молнию и стал что-то старательно искать в сумке, запустив в нее руку по локоть. — Сначала вплавь до Сингапура, как обычно, а потом из аэропорта в Штаты с пересадкой. День обещает быть долгим и, — бля, да где они, — насыщенным! Во, на документы.       — Но у меня есть паспорт... — австралиец вынужденно взял у главаря головорезов красную книжечку и скептически нахмурился. — Испанский?       — Ну, я, вообще-то, Монтенегро, если ты не заметил. — Ваас беззлобно, скорее просто укоризненно оскалился. — Если что, нам нужна легенда. Мы коллеги, работаем вместе. Впрочем, так ведь и есть в самом деле... Испания лучше, чем тюрьма Великобритании, не так ли?       Бамби тяжко выдохнул на оскорбляющую его родину шутку и промычал монотонно, совершенно не желая лезть в национальные споры:       — Именно так.       — Отлично. — самодовольно протянул Монтенегро и сунул свой поддельный паспорт в карман джинсов, заинтересованно поглядывая на входную дверь. — У тебя пять минут, чтоб одеться и навести красоту. Шевелись!       Пират пулей выбежал из дома, а Хьюз, в свою очередь, озадаченно почесал затылок: главное, чтобы все обошлось без казусов.       До Сингапура они за сравнительно недолгий промежуток времени доплыли на шустром катере, все как распланировал Ваас. В аэропорту все прошло удачно; охрана пусть и наблюдала за этой парочкой внимательнее, чем за другими пассажирами, никто к ним с вопросами и наручниками ни разу не подошел. Общались они на удивление мило и не ругались, в ненапряжной, отстраненной от Рук Айленд обстановке Монтенегро вел себя как нормальный человек, смешно шутил и просто жизнерадостно поглощал сэндвичи с колой. На таможне также не возникло проблем — пират пококетничал и сделал пару комплиментов милой девушке, работающей за сканером, над чем Бак насмешливо подтрунивал:       — Не знал бы тебя, затащил бы в постель.       — И не сомневаюсь, амиго.       Хойт даже позаботился о комфортном полете подчиненных, так как билеты им достались аж в бизнес-класс. Ваас на радостях еще до взлета попросил у стюардессы три или четыре бутылочки водки, практически залпом выпил их все, не додумавшись предложить Хьюзу, и первую часть полета благополучно проспал. Затем пересадка, и сценарий повторился.       Прибыли в Колорадо они вечером. Уставший и вымотанный австралиец сразу на выходе из аэропорта заказал машину, и после того, как он настроил GPS-карту на телефоне, парочка двинулась к финальному пункту назначения. Почему Уокер не выбрал лечебницу поближе, Бамби так и не смог понять, но надеялся, что это действительно лучший вариант для их общей головной боли в лице Монтенегро.       Главарь головорезов в своем поведении представлял полную ему противоположность: бодрый, выспавшийся и возбужденный, он требовал выхода накопившейся за день энергии. Всю дорогу он глядел по сторонам, как маленький ребенок, настраивал шипевшее радио, ругался и гневно советовал Баку, как правильно вести машину и что «не туда, урод, ты поворачиваешь». Продолжалась эта нервотрепка до того, как они с шоссе свернули в какое-то поле. Местность, как по заказу, стала очень однообразной, и главарь пиратов заскучал, будучи недовольным тем, что санаторий находится так далеко от цивилизации, магазинов и дорог.       Бак вовремя заметил виднеющуюся вдалеке табличку «Психиатрическая больница Маунт-Мэссив» и для того, чтобы отвести от нее ненужное внимание Вааса, вдруг крикнул, указывая пальцем куда-то вправо.       — Смотри!       — Че там? — Монтенегро внимательно вытаращился в окно, но ничего примечательного не обнаружил, а табличка с палевной надписью вскоре была благополучно минована.       — Мне показалось, я видел одноногую лису.       — Да, охеренно.       Спустя еще долгие пять минут впереди стали виднеться смутные очертания лечебницы, немного прикрытые пеленой густого тумана. Главарь головорезов прищурился, чтобы получше разглядеть сооружение, являющееся его местом жительства на, по заверению Хойта, ближайшие две недели, и его выразительные брови медленно поползли на лоб в неприятном удивлении.       — Это еще что за хуйня? — возмущенно спросил Ваас самого себя, а не Бака, показывая на психбольницу.       Перед ними — глухой кирпичный забор и хлипкие открытые ворота, за которыми виднелось огромное мрачное здание сороковых годов предыдущего столетия. В крохотных окошках горел тусклый свет, где-то было видно возившихся людей; в целом же, данное сооружение никак не смахивало на учреждение для помощи больным людям и, тем более, на дом отдыха.       Хьюз остановился у шлагбаума, что дистанционно открылся из кабинки охранника. Он расстегнул ремень безопасности и мельком глянул на Монтенегро, обиженно надувшего щеки. Он так ждал на день рождения велосипед, а подарили мандаринку.       — Ну? — чуть раздраженно поторопил австралиец, ловя себя на мысли, что сам хочет поскорее отсюда смыться. — Выходишь?       — Я, конечно, всегда знал, что Хойт — ебливый жмотяра, но не настолько же, бля. — пират насупился и, пусть очень сильно пытался игнорировать злобный взгляд Бака на себе, удалось ему продержаться не слишком долго. — Да все, не смотри так, выхожу уже!.. Не удивлюсь, если это ты посоветовал ему сбагрить меня в эту дыру, сукин сын.       — К сожалению, нет. — загадочно протянул Бамби, невозмутимо-стоически наблюдая, как Монтенегро вылезает из авто и в попытке выпустить пар хлопает несчастной дверью с такой силой, что стекло чуть не разбивается. И хорошо, а то платить бы пришлось Хьюзу.       Ваас забрал свою сумку из багажника и уныло направился к главному входу, за ним шел Бак и обдумывал дальнейший план действий: нельзя допустить, чтобы пират понял, куда попал, раньше, чем они окажутся внутри в присутствии людей и, желательно, охраны.       — Может, хоть внутри это выглядит получше, а то совсем пиздец.       Бамби все же не мог не посочувствовать страдальческому виду Вааса, в конце концов, его было реально жалко... до того момента, как в памяти австралийца невзначай всплыла картина недавнего нервного срыва главаря и последующей гибели невинных головорезов и пленных. Да ну к черту, он этого заслуживает.       У парадного входа Хьюз заметил домофон и нажал кнопку рядом с надписью «Регистрация».       — Э... здравствуйте, хотелось бы оформить паци... посетителя. — Бак понимал, насколько глупо прозвучала сказанная фраза, однако Монтенегро вообще его не слушал и был занят осмотром обстановки.       Дверь буквально через полминуты открылась, и их встретила немолодая женщина в строгом костюме с бейджем, на котором было написано «Алекса Стэнтон».       — Добрый вечер. — мягко поприветствовала она их и, как будто по одному внешнему виду поняв, кому из этих двоих требовалась психиатрическая помощь, указала австралийцу на ближний коридор слева от входа. — Пройдемте в мой кабинет. А вы, — она кивнула Ваасу, — пока можете подождать в коридоре.       — Зачем, я и сам же могу...       — Идем, идем. — и Бамби легкой рысцой проследовал за Стэнтон.       — Итак, — начала Алекса, усевшись за свой широкий дубовый стол и дождавшись, пока Бак закроет дверь, — сперва мне нужны документы, подтверждающие личность пациента и сопровождающего.       — Один момент. — Бамби выудил из кармана два паспорта и протянул их сотруднице лечебницы. Та заглянула в оба документа и сделала несколько записей в бланке на компьютере.       — Кем вы приходитесь мистеру Монтенегро?       Австралиец затруднялся ответить. Самое первое, что пришло на ум, — назвать себя коллегой, но тогда эта женщина могла потребовать какую-нибудь справку с места работы или вроде того, что было весьма рискованно.       — Другом. — не так уверенно, как хотелось бы, буркнул Хьюз, после чего Алекса сделала еще одну пометку.       — Хорошо... У него есть медицинских справка, подтверждающая имеющийся диагноз?       — А для чего это? — Бамби удивился искренне: он-то думал, что сдать какого-то там урода в дурку гораздо проще. Миссис Стэнтон смутилась.       — Мистер Хьюз, вы должны понимать: для того, чтобы положить пациента в заведение нашего типа, нужно иметь подтвержденный диагноз. Либо нужна консультация штатного психиатра для выявления диагноза. Тем более, раз вы добрались досюда сами, а не на специализированном транспорте, то мистер Монтенегро не тянет на буйного. — Алекса замолчала на короткое время и вдруг спохватилась. — Что вообще заставило вас обратиться в Маунт-Мэссив?       Бак задумался. Он с превеликим удовольствием рассказал бы ей, как Ваас избивал своих подчиненных, расстреливал воинов ракьят да и просто творил всякий беспредел, который не мог и в голову прийти нормальному человеку, но скрепя сердце промолчал. Люди на материке нежные, чувствительные, плюс ко всему, за больного могли счесть его самого. Поэтому он выдал клишированную причину:       — Он опасен для себя и окружающих.       — Ясно. — миссис Стэнтон горестно вздохнула и взяла в руку телефон, быстро набирая короткий номер. — Доктор Монахэн, простите, что так поздно беспокою вас, но у нас тут образовался пациент. Не могли бы вы с ним пообщаться?       Услышав положительный ответ, женщина поблагодарила врача и положила трубку.       Ваас сидел на расшатанном стуле у кабинета Алексы, прожигая глазами потолок, и обдумывал две волнующих его сознание вещи. Во-первых, нутро подсказывало пирату, что место это чересчур стремное даже для него и что надо делать ноги, ни то хуже будет, а во-вторых, его очень уж смущал огромный мужик в униформе, не первую минуту следящий за ним с того конца коридора. Неприятно. Главарь головорезов не хотел обращать на это лишнее внимание, списав свои волнения на паранойю, посему поднялся со стула и подошел к стене, на которой висели чьи-то портреты. Неплохо бы отвлечься.       — Доктор Рудольф Густав Вернике, — вслух зачитал Ваас имя одного из изображенных людей, — психоневропатолог, создатель морфо...генетического теста. Че за?..       Он замер; на лице его возникло такое выражение, словно он разузнал тайну возникновения вселенной. Вдруг Монтенегро отпрянул от портрета и выругался на весь коридор, привлекая к себе внимание встрепенувшегося охранника. На шее и лбу выступили пульсирующие, багровеющие вены, он сжал кулаки до хруста суставов, впиваясь ногтями в кожу на подушечках, и заорал настолько громко, насколько позволяли голосовые связки:       — ЕБАНЫЙ ХОЙТ! — и ударил кулаком по тому же портрету, из-за чего стеклянная рамка раскололась на мелкие частички и посыпалась, а на стене даже осталась вмятина. Он, пожалуй, еще никогда не был так зол и обижен одновременно. — Какого...       Завершить пламенную тираду пирату помешал болезненный укол в шею, проделанный подоспевшим секьюрити. Картинка перед глазами перевернулась, ноги обессиленно подкосились; Монтенегро будто парализовало. Он всеми силами старался бороться с транквилизатором, но доза, рассчитанная и не на таких, в результате вынудила его медленно завалиться на бок и погрузиться в психоделическую глубь сновидений.       Бак и миссис Стэнтон синхронно выскочили из кабинета и ошарашенно уставились на Вааса, лежащего без сознания. Алекса почему-то со стыдливостью взглянула на Хьюза, но тот лишь усмехнулся:       — Все еще нужно подтверждение диагноза?       — Эм... Спасибо, Крис. — робко сказала она охраннику и вновь посмотрела на австралийца. — И... часто он взбешивается?       — Постоянно. А вы не верили.       — Придется готовить палату.