Mad world

- Пойдем со мной, сладкий, - шепотом произносит Салли и берет Осаму за руку, прижимает к аппетитным формам. - Не, не, не, я индус, мой страна бедный, я галодний… - с акцентом лопочет Дазай, вырывает свою конечность из мягких лапок местного хирурга, отползает к краю лавки, одновременно притягивая к себе старика и используя его в качестве щита. – Денег нет, ваши услуги оплачивать нечем! Скажи ей, дед, она же мне сейчас этой пилой руку отпиздякает! Салли издает короткий смешок и одним только взглядом заставляет старика-возницу отойти в сторону, хватает своего пациента за воротник и хладнокровно тащит вглубь своей обители. Опустив взгляд на ее ягодицы, Дазай отмечает для себя, что ее походка излучает секс, причем, анальный. Причем, без посредственного участия самой обладательницы этих сногсшибательных ягодиц. - Ложись, сладкий, - чарующим голосом произносит Салли. – Обещаю, ты ничего не почувствуешь. Врач-психопат похлопывает ладонью по мягкой салфетке на кушетке и с нетерпением облизывает небольшие, но пухлые губки. Оглядев кровавую мазню на полу вокруг хирургического стола и оценив свои ничтожные шансы получить медицинскую помощь, а не новые увечья, Дазай, наступив гордости на горло, собрав всю волю в кулак и воздух в легкие, принимает отчаянное решение - заорать. - А-а-а-а! Помогите, хулиганы зрения лишают! Панически прислушиваясь к возможным изменениям в доступных его ушам звуках и пользуясь моментом, Дазай потихоньку отступает от остолбеневшей шокированной Салли. От шока девушка отошла быстрее, чем рассчитывал недоэкзорцист. С реакцией дикой кошки Салли кидается вперед: - Стоять! - Каналья! Чуть не поскользнувшись на очередной луже сгнившей крови, Дазай закладывает головокружительный, в прямом смысле, вираж, опрокинув на пол возницу-деда, рывком на себя открывает дверь медицинского отделения и врезается носом в чью-то не менее шикарную грудь. В нос тут же ударяет резкий запах конской шерсти, пота и французских духов, и у скривившегося Дазая появляется подозрение, что между впряженной в телегу лошадью и обломавшей его побег мадам явно есть что-то общее. Салли за его спиной встает как вкопанная, а старик, забыв о своем преклонном возрасте, моментально поднимается на ноги. - Что здесь происходит? – грозно спрашивает женщина, не менее брезгливо морща нос от близости мальчишки. - Госпожа Лулу Белл, - Салли отвешивает низкий поклон, - этот грязный мальчишка – обладатель Чистой Силы. Я всего лишь хотела избавить его от этого проклятья. - Ложь, пиздеж и провокация, - тут же нагло парирует Осаму. Лулу оценивающим взглядом окидывает экзорциста и, схватив за шкирку, выволакивает в коридор. С отвращением отряхнув ладошку и тряхнув короткой челкой, нетерпящим возражений тоном она приказывает: - Иди за мной, грязное создание. Господин Тысячелетний сам решит, что с тобой делать. «Тысячелетний?» - придерживая сломанную руку под локоть, задается вопросом Дазай. – «Люди столько не живут. Похоже, это рептилоид» После изнурительного подъема по винтовой лестнице, смертельно уставший Дазай уже был согласен на все, лишь бы его оставили в покое. По пути ему встретился еще один серокожий персонаж крайне неопрятного вида. Проводив друг друга взглядами и чуть не словив ту самую «искру», они разминулись. «Какой мужчина! Будь он женщиной, точно лизуна бы сделал!» - мелькает восхищенная мысль в пустой до звона седой голове. Лулу два раза стучит в закрытую дверь и, дождавшись скрипучего «Войдите», поворачивает ручку. Дазай заходит первым и оказывается в темной комнате. Обилие телефонных аппаратов, свечей и праздничных коробок, с какого-то перепугу парящих в воздухе, добивает контрольным выстрелом его убитый от количества пережитых событий мозг. - Простите за беспокойство, господин Граф, я нашла источник шума в нашем поместье. Этот мальчик самым наглым образом помешал Вашему отдыху. Из темноты доносится протяжный скрип и медленный глухой смех, сопровождаемый внезапной трелью одного из телефонов. Почувствовав себя героем второсортного ужастика, Осаму закатывает глаза: - Да все, все, я уже обосрался, хватит пугать. Сначала Дазай видит оскал белых зубов. Следом из темноты показывается морщинистое гоблинское лицо. «Ничего себе гомосячья морда. Если бы у Волан-де-Морта и Гарри Поттера был бы ребенок, он бы выглядел именно так» - Дазай с трудом сглатывает вставший в горле комок. Спрятавшийся под пальто голем высовывает золотистый бок из-под воротника, но тут же зарывается обратно в укрытие. - Спрячься, манда бесполезная, пока в ломбард не сдал, - шипит Дазай и незаметно одергивает край пальто. Тысячелетний Граф резко оказывается рядом с Осаму, с силой сжимает облаченными в белые перчатки пальцами его сутулые плечи. - Этот шрам… Ты! Аллен Уолкер! – раздается торжествующий возглас сквозь сжатые зубы. Поняв, что бывший хозяин тела явно был знаком с этим жирным гоблином, Дазай тут же натягивает улыбку на лицо. По-дружески похлопав Тысячелетнего по руке, Осаму выдает: - Граф! Давно не виделись! Как жизнь? Ничего ты массу набрал. Брат, да тебе следить за весом надо. Тебе ходить опасно, сердце может не выдержать! Ай… Ну не напрягайся так, помни про сердце! Я тоже очень рад тебя видеть… Дядя, отпусти, пожалуйста, вареник оторвешь. Руки на плечах сжимаются все сильнее. Все сильнее набухают жилы на уродливом лице, все сильнее краснеют желтые глаза под линзами круглых очков. Боль в сломанной руке уже не кажется мальчишке такой невыносимой. Чувствуя, как силы покидают его, Дазай сжимает зубы и предпринимает последнюю попытку освободиться. Громко вскрикивает Лулу Белл. Получивший подлый подъяичник Граф отпускает Дазая и пятится от экзорциста походкой пингвина. - Господин Граф! Получивший свободу Осаму наваливается на ближайшую полосатую коробку с пышным алым бантом и пытается очухаться. Тряхнув головой, он оглядывается на Тысячелетнего. - Давайте по порядку: я экзорцист не умышленно, такой получился у мамы с папой, это не повод меня резать и давить. Так в наше время с врагами не обращаются, это чистой воды варварство, я требую честных переговоров, без насилия. И хочу обратить ваше внимание, что у меня вообще-то рука сломана, и уже целый час всем плевать, кроме той умалишенной этажом ниже! Требую квалифицированной медицинской помощи! Так и не дотянувшийся до пострадавшего места Тысячелетний Граф выпрямляется. Его взгляд не предвещает ничего хорошего, и Дазай теперь понимает, как выглядит пиздец. - Какая неслыханная дерзость! - Позвольте я убью его, господин Граф. - Нет. Заприте его в самой дальней комнате. Он может нам еще пригодиться. Схватив Дазая, Лулу тут же выволакивает его из покоев Графа. Едва успевающий перебирать ногами Дазай утирает пот со лба: жарко находиться в одежде в помещении. Впрочем, не так все плохо, он хотя бы остался жив. - Перила у вас красивые, - замечает Дазай, проходя мимо балкончика. – Висеть наверняка удобно будет. Скажите, вы когда-нибудь задумывались о суициде? Лулу пропускает мимо ушей сказанное экзорцистом. Служанки, облаченные в наряды горничных, смотрят вслед пленнику, и Осаму не отказывает себе в удовольствии поприветствовать девушек. - Какие у вас красивые девочки. Всех посмотреть можно? - Закрой свой грязный рот! Они остановились напротив самой дальней двери из всех. Лулу дважды поворачивает ключ в замке и толкает экзорциста в комнату. Дазай делает два шага и падает коленями на мягкий ковер. - Салли скоро придет вылечить твою руку, - с этими словами дверь захлопывается. Осаму оттягивает воротник рубашки от горла и оглядывается. На тюрьму его временный оплот не был похож: просторная комната, большая кровать, картины на стенах, отдельная дверь в ванную и заваренное решеткой окно. Вновь оживший голем выбирается из-под влажной от пота одежды и взлетает. Бьется тельцем об стекло окна и оглядывается на хозяина. У создания нет глаз, но Осаму хватает воображения представить его взгляд. - Что уставился? Сейчас окно открою, решетку будешь грызть.