Я не умру!

      Дождь за окном машины. Мрачное небо нависло над городом и давит, заставляя людей укутываться в серые одежды. У каждого прохожего в руке раскрытый зонтик, который защищает человека не только от холодных капель декабрьского дождя. Зонтик — это барьер, возведенный против других людей, против монотонных будней и против самого себя, но у меня этого барьера нет. Меня не кому защитить. Я сам по себе. Я против всех. Я против себя. Я умираю. Никто не сможет спасти меня.       Наша машина медленно двигается к месту нашего назначения через стену дождя. Мы не говорим. Нам просто это не нужно. Мы чужие друг другу. Одна роковая ошибка изменила наши судьбы.       Хосок напряжен, видимо пока меня не было что-то произошло, а это означает только одно, он выместит на мне всю злость. Пока наш мальчик будет спать, он будет трахать меня во всех ему известных позах, выплескивая всю накипевшую злость.       Дождь такой одинокий, холодный и противный, как я. Машина останавливается напротив особняка.       — Папа, отец! Вы вернулись, — навстречу нам выбежал мой малыш, — я так сильно скучал по вам, — повисая на шеи Хосока протараторил он.       — Мы тоже, мелкий, — обнимая Криса проговорил Хо.       — И почему мой альфа еще не в кроватке? — задал риторический вопрос я. — Тебе давно уже пора спать. Так что иди в свою комнату баиньки, — строго пригрозил я сыну, время ведь было не детское.       — Ну паааап, я хотел дождаться вас. И отец почитаешь мне сказку? — состроил щенячьи глазки.       — Конечно, зайчик. Иди в свою комнату, я сейчас подойду, — опуская ребенка на пол проговорил Хо. — А с тобой мы поговорим позже. Надеюсь ты будешь ждать меня, — злобно прорычал он на меня.       Хо пошел в комнату к Крису, а я в нашу спальню. Я присел на кровать и стал ждать возвращения своего надзирателя. Долго ждать не пришлось. Он зашел в нашу спальню и сразу направился ко мне.       — У меня складывается ощущение что ты просто мазохист какой-то. Каждый раз, когда я говорю слушаться меня, ты просто игнорируешь мои слова. Ты думал я не почувствую его запах на тебе? — он с силой надавил на мою шею прижимая к кровати.       — Ты все не так понял, — мне становилось тяжело дышат.       — И что же я не так понял? То, что как только встретил своего истинного так сразу раздвинул свои ножки, — он развел мои ноги предварительно перед этим сняв не нужные вещи, — или ты будешь отнекиваться от этого? И скажи еще что вы не были вмести. Меня этим не проведешь. На тебе его запах, так что говори правду.       — Это правда. Мы пересеклись. Он видимо пошел за мной в туалет, там он насильно поцеловал, — пальцы на моей шеи сильнее сжались, — но я вырвался и убежал к тебе. У меня есть долг перед моим сыном и перед тобой… — мне катастрофически не хватает воздуха.       — Хорошо… Я поверю тебе на этот раз, — пальцы переместились с моей шеи на талию, — но тебе придется все ровно понести наказание.       С этими словами Хосок ворвался в мое тело. Он как обычно не щадил меня. Он брал то что ему принадлежит. В его действиях нет ни капли нежности, только желание побыстрее получить разрядку. Он проникает глубоко в бешенном ритме. Он бьет только по простате. Он знает мое тело слишком хорошо и знает куда нужно надавить чтобы я стонал под ним как можно громче. При этом наслаждаясь моими противоречивыми чувствами.       Хосок делает несколько финальных толчков и покидает мое тело доводя себя до «искупления».       — Мне нужно идти, а ты пока можешь отдохнуть, — одеваясь произнес Хоуп.       — Подожди. Я завтра хотел с Крисом сходить в парк. Ты позволишь покинуть территорию? — мне не позволяют покидать территорию особняка, только в определенных случаях, которые бывают крайне редко.       — Хорошо, но только с сопровождением. С вами будет Джин. Хоть его ты немного слушаешься, — с такими словами покинул Хоуп.       Как только Хосок покинул комнату я направился в душ, чтобы смыть с себя всю ту грязь, которая образовалась на мне. Хотя я понимаю, что её не смыть, но так и хочется содрать кожу в кровь, но стереть все то что так тревожит мою душу. После душа я направился спать, чтобы увидеть новый день, когда я смогу хоть ненадолго покинуть стены ненавистной крепости.       — Мой мальчик уже проснулся, — зашел в комнату моего сына я увидел, что он сидит на кровати.       — Да папочка, — с веселой улыбкой повис на моей шеи, когда я присел на его кровать,       — Папочка, а почему твоя шея забинтована? Ты поранился? — мой мальчик смотрел на меня обеспокоенными глазами.       — Не переживай так, просто неудачно с кровати упал утром, — с улыбкой произнес я. Как же мне не нравиться врать моему сыну, но поделать ничего не могу, иначе нас разлучат.       — Какой папочка неуклюжий.       — Неуклюжий, да? А я хотел взять тебя с собой погулять в парк, но видимо пойду один, — надув губки отвернулся от сына.       — Что? Гулять! Папочка прости меня. Пойдем погуляем! Я так хочу сходить в парк! — подпрыгнув на кроватке прокричал мой маленький альфа.       — Ну ты и подлиза. Давай собирайся и спускайся вниз завтракать, и мы пойдем гулять в парк, — выходя из комнаты произнес я.       После завтрака мы отправились в самый большой парк в этом городе. Там было полно детских площадок и места для отдыха, то что нам было необходимо. Как и сказал Хосок с нами пошел Джин. Крис сразу побежал к толпе детей играть, а мы присели на лавочку и наблюдали за детьми которые играли в догонялки. Мне нравятся такие мирные моменты моей жизни.       — Ммм… Джин-хён ты выглядишь не очень. Что-то болит? — обеспокоенно поинтересовался я, ведь Джин сидит скрючившись на лавочке и постанывает и у него усилился запах. — Джин у тебя же течка. Тебе срочно нужно уходить пока альфы не почувствовали твой запах! Подожди я сейчас вызову моего шофера.       — Не нужно. Я сам смогу добраться. Не переживай… У тебя и так редко выпадает шанс выйти наружу, так что отдыхайте. Я пойду.       С такими словами Джин покинул нас оставляя меня сидеть и переживать за него. Позже ему явно достанется от Хосока что оставил нас, но перед тем как уйти, он связался с кланом и к нам направляется один из подопечных Джина, чтобы не оставлять нас с наследником одних.       — Моя вишенка сидит и скучает? — знакомый голос и запах кофе с корицей.       Обернувшись я увидел Чона. Он стоял позади меня в официальном костюме и с лате в руках. Меня передернуло. Ведь если Хосок узнает, он живьем нас закопает.       — Что ты здесь делаешь? Ты преследуешь меня?       — Я здесь по делам. На второй вопрос могу ответить и да, и нет. Я не могу оставить свою вишенку, — Чон обошел скамейку и присел около меня. — Давай просто поговорим.       — Нам с тобой не о чем говорить. Ты доставляешь мне только одни хлопоты. Поэтому прошу оставь меня в покое, забудь про мое существование.       — Не могу. Ты нужен мне, как и я тебе. Ты боишься Хосока. И я вижу, что он сделал, когда узнал, что мы встретились с тобой в туалете, — Чон оттянул ворот блузки и обнажил мои бинты.       — Прекрати! Я супруг Чон Хосока. Нам обоим будет плохо если будем и дальше видеться! Поэтому, прошу, оставь все в прошлом, — по моим щекам покатилась слеза.       — Мой ответ не изменился. Я не отступлю. Тогда у меня не было сил противостоять ему, но не сейчас. Я освобожу и тебя и твоего сына от его гнета. Так что подожди. Ему я не прощу все страдания, которые ты перенес из-за него.       С такими громкими словами он ушел не дав и слова вставить.       Думать над его словами не хотелось, но семя веры он посадил в моей душе. Почему-то мне охота верить ему.       — Крис! Нам пора возвращаться! — крикнул я сыну, когда увидел, что к нам приближается член клана, который заменяет Джина, когда у него течка. Если честно, то я не знаю, как его зовут и знать не хочу. Мы с сыном просто направились домой под не одобрительные вопли сорванца, который не хотел покидать новых друзей, ведь у него никого нет кроме меня и отца, который чаще бывает на совещаниях чем с ним. Он понимает, что отец любит его, но он хочет, чтобы тот был рядом, поэтому он часто просит с ним поиграть Хоупа, чтобы запомнить те моменты счастья, когда они вместе.