kodomo no tsumi

Вдох-выдох, вдох-выдох. Не помогает. Пытаюсь мысленно досчитать до десяти, но получилось вслух. Спокойно, Тори, надо просто успокоиться. Легко сказать, но взять себя в руки труднее. После десяти минут быстрого бега без передышки через заросли это было практически невозможно. Итак, пора оглядеться по сторонам. Хотя зачем оглядываться, подумаете вы, узнав, что вокруг меня один лес да и только. Но у меня были свои причины, чтобы быть начеку и не отвлекаться по пустякам. - Вот чёрт, наконец-то они отвязались. - устало смеясь, проговорила я. Я присела на землю и, закрываемая кустами, папоротником и прочей растительностью, стала практически невидима для других гостей этого необъятного леса. По крайней мере, мне так казалось. Тишина прервалась выстрелом и ужасным воплем. Я уже собиралась вскочить и пуститься наутек, как резко передумала и нашла благоразумным решением оставаться в своём укрытии. Попытавшись проглядеть через листву следы пребывания этих ублюдков, но тщетно, ни звука, ни шелест... подождите, шелест листьев! Только сейчас я расслышала тихие звуки шагов, но к моему несчастью, позади меня. Громкий звук, удар, боль, темнота. Неделей ранее. - Хей, Тори, детка, ты оставила мне снаряд или решила забрать весь кайф себе? Одна из типичных фраз, слышимых мной, вместо "доброе утро". - Я тебе не детка, Цуминоко. И кстати, имею право забрать себе хоть что-то. - этому типу лучше не дозволять слишком много, поэтому я придерживаюсь своего недовольного тона и парирую развязные фразочки по отношению к этому вечно двинутому тупице. Тем не менее, мне всё равно приходится уступать Цуминоко, ведь он типа "главарь" и прощает мне мои препирания. Поэтому я достаю из потайного кармана в материи своего рюкзака хорошо упакованный "заряженный" шприц и вручаю его парню. Цуминоко. Парень взял себе пафосное прозвище - Дитя Греха, но в общем-то так и есть, мы все такие. Уставшие от "обычной" жизни подростки, которые решили попробовать что-то новое. Сейчас, из нового, это занятие превратилось в наш стиль жизни, привычный, неизменный, который никогда не даёт нам спать спокойно. Наркотики, кхех. Сейчас я говорю это слово с грустной улыбкой и саркастическим смешком. Но мы отходим от темы. Цуминоко - богатенький парнишка, спустившийся с небес к нам, мелким барыгам и покупателям, к тем, кто собирает последние деньги на покупку колес или другого яда, потому что не может избавиться от тяги к наркотикам. Он создал наркопритон для людей, входящих в его круги. Он доверяет этим чувакам. В том числе и мне. Не знаю как, но я втёрлась в его доверие практически сразу, чем-то понравилась ему. Но это неважно. Мне важно только то, что он даёт мне деньги за выполненную работу. Нет, не подумайте, я не продажная шлюха. Под работой я подразумеваю мелкие, а иногда серьезные поручения, например: сбор информации по какому-то человеку, налаживание связей, слежка, проведение сделок и тому подобное. За такую работу Цуминоко платит мне и другим, хотя не исключено, что в нашем убежище есть и проститутки, которым нужны деньги на дозу. Бледный, худой, не обделённый красотой, но испортившийся под влиянием наркотиков парень, ведет себя распущенно, будто ощущает свою вседозволенность, но с ним мы чувствуем себя в безопасности. Иллюзия защищенности в силу его напускной смелости и независимости? Возможно, это всего лишь маска с наглой физиономией, а под ней испуганный зверёк, прикрытый стеной бродяг вроде нас. Время покажет. Меня же зовут Тори (с яп. - птица), мне 17 лет и я терпеть не могу это место, этих жалких людей, наполняющих, словно собаки, дворы и переулки. Если бы я могла сделать что-то, меня бы здесь не было. Моя внешность была бы, наверное, примечательной, если бы не вымотанное лицо, синяки под глазами, следы от уколов, царапины и отсутствие улыбки. Черные волосы, длинные локоны которых неаккуратно превратили в короткое каре, создают контраст с яркими голубыми глазами и бледной кожей. Чем бы мне похвастаться еще? Красивая фигура? Когда-то. Сейчас кожа обтягивает кости, но всё не настолько плохо, как вам кажется, нет, полагаю, я еще не утратила привлекательности, если она, конечно, была когда-либо со мной. В нашем убежище, наверное, человек двадцать-тридцать, не более. Но и этого недостаточно, чтобы перестать чувствовать себя одинокой, а возможно наоборот, их слишком много, чтобы почувствовать себя значимой. Люди с разными историями, прожитыми отрезками времени, но сейчас их прошлое никому не интересно, важно лишь настоящее, да и немного о будущем подумать не вредно.