Тишина

Следующее утро наступает слишком быстро для Регана — удивительно, что он вообще смог заснуть этой ночью. Когда он разлепляет глаза, то видит перед собой радостную Мэри — вчерашний разговор просто преобразил ее. Впервые за долгое время она выглядит полной сил и энтузиазма, и собирается к путешествию домой к любимой семье, которой нет. Реган поднимается, быстро забирая рыжие волосы в хвост. На его лице отражается глухая боль. После полуночного разговора, кажется, прошла целая вечность. — Реган, ты проснулся! — радостно восклицает Мэри, поворачиваясь к мужчине, и на ее пересушенных губах играет искренняя улыбка. Реган не отвечает, смотрит на женщину исподлобья, нервно переминает пальцы. — Мэри… — Да? — спрашивает светловолосая, останавливаясь и недоуменно смотря на друга. Она не понимает. И никогда не поймет. Глубоко вздохнув, Реган принимает решение, дающееся ему с огромным трудом. Хватит. Она должна знать. Он подходит к старой подруге, беря ее за тонкие ладони. — Мэри, — бессмысленно повторяет мужчина, пытаясь то ли оттянуть момент, то ли собраться с духом, — я должен тебе сказать… Она молчит, смотря на друга и продолжая улыбаться. — Пойми, Мэри… Их нет. Уже давно нет. Ни Эдда, ни Лоры… Они мертвы. Погибли. Реган с болью наблюдает, как счастливое лицо Мэри в секунды превращается в перекошенную горем предсмертную маску. Женщина отшатывается назад, точно пораженная пулей, вырывая руки и продолжая болезненно, судорожно улыбаться. Она не говорит ничего — из безжизненно застывших глаз начинают течь слезы. Ирландка издает звук, представляющий из себя нечто среднее между полного отчаяния вопля и стона. Ее ноги подкашиваются, и Реган в последний момент успевает подхватить женщину, прижав к себе. Мэри начинает трясти, как от приступа эпилепсии, она давится рыданиями, но вдруг с неожиданной силой отталкивает от себя Регана — в ее обезумевших глазах горит ненависть. — Ты лжешь!.. Ты просто не хочешь, чтобы я вернулась к ним… С меня хватит! Я знаю, что обязательно сделаю это… Моя семья — не воспоминание! Женщина срывается с места, кидаясь на улицу — Реган не успевает остановить ее, и с истошным криком «Мэри!» бросается следом, но останавливается, отшатываясь и внезапно задирая голову наверх. Внутри всё сжалось, резко перекрыв кислород и отключая понимание — над головой раздается гул приближающихся самолетов со снарядами. Взрыв. Второй, третий. Мужчине остается лишь наблюдать, как удаляющуюся фигурку Мэри перекрывает волной, и она скрывается в столпах песка. Людские крики. Паника. Реган, тихо прохрипев имя подруги, опускается на землю, нервно сглатывая и дрожа от осознания всего ужаса. Взрыв, второй, третий. Все вокруг обращается в кровавый хаос. И тут… мир для него словно остановился. Он никому не поможет, не смог и помочь ранее. Пустые слова, пустая надежда, пустые обещания: всё слилось воедино и одним порывом обрушились на его плечи, отбивая каждую секунду. Секунду, но не мгновение — сейчас время перестало иметь хоть какие-либо общепринятые границы, оно растекалось и больно вонзалось в сердце и душу, вливая мысли, словно сильнейшую анестезию. Нити смысла ускользают из опустившихся рук, оставляя после себя зияющее ничто. А мимо в попытках спастись пробегают люди, кто-то падает, над разрушающимся лагерем проносится визг умирающей собаки. Стоит грохот новых взрывов — но Реган уже не слышит. Он оглушен, и для него наступила блаженная тишина. Он пустоглазо смотрит на бушующую и такую бессмысленную бурю от снарядов. Неспеша закуривает. Темнота.