Вор, укравший у вора

Как же Китти была счастлива, когда Чарли примчался на вокзал, выдернул её с поезда, прижал к себе, сказал, что любит, что жить без неё не может, что никуда не отпустит и плевать на скандал, на мнение общества, на Дороти – на всё и на всех! Счастье было столь велико, что Китти пожалела Уолтера, на беднягу впрямь стало больно смотреть. Он и до этого, мягко говоря, радостным не выглядел, а тут враз побледнел, посерел, как-то осунулся. Но скандалить не начал, отпустил Китти без единого слова, подписал документы о разводе, спешно подготовленные и прихваченные Таунсендом. А сам пустился в поездку, которую изначально запланировал в первую очередь для неверной супруги, поездку, которой предстояло быть очень долгой, утомительной и мучительной. Китти ощущала вину, но скоро ощущение утонуло в водовороте упоения, облегчения, нежности, восхищения Чарльзом, - словом, всё того же счастья. Развод с Дороти не занял много времени. Незадолго до свадьбы Китти узнала, что ждёт ребёнка. Сомнений не было – это их с Чарли малыш; ведь с Уолтером она жила почти два года и не забеременела. Китти восторженно сообщила новость жениху. Чарли же восторгов не разделил. Во-первых, он сомневался насчёт отцовства, всякое бывает, гарантии нет. Во-вторых, даже если ребёнок его – невелика важность. У Чарли уже есть трое детей, одним больше, одним меньше. А люди, между прочим, умеют считать, и, без сомнения, найдутся злые языки, желающие поупражняться в остроте по поводу того, что, исходя из сроков, ребёнка явно «сделали», когда Китти ещё была замужем за другим, потому отнюдь не исключено, что Чарльз Таунсенд, как полный идиот, воспитывает чужого отпрыска. Такие толки были бы губительны не только для самолюбия, но и для карьеры. Чарли велел избавиться от ребёнка. Сначала Китти в ужасе отказалась, но жених поставил перед выбором: либо аборт, либо никакой свадьбы. Китти не представляла, каково будет остаться одной, без всякой поддержки, в чужой стране, с младенцем на руках. Поплакала и сдалась. Теперь Китти ненавидела запах крепкого чая и сушёных слив, потому что именно такая смесь ароматов стояла в приёмной больницы, где довелось ждать очереди на аборт. Где Китти сидела, теребя подол платья, осознавая, что вот-вот совершит свой худший поступок, огромную ошибку, которую нельзя будет исправить; но если передумать, вся жизнь пойдёт под откос. Когда Китти вернулась домой, заплаканная и бледная, Чарли подарил ей красивое сапфировое колье, погладил по голове, пообещал, что у них ещё обязательно будут общие дети. Ситуацию с холерой в Мэй-Тан-Фу Китти специально не отслеживала, однако время от времени выхватывала что-то из прессы или разговоров знакомых. Однажды, будучи миссис Таунсенд уже приблизительно четверть года, наткнулась на газетную статью. В общих чертах там писалось, что эпидемия взята под контроль благодаря усилиям и кропотливой работе местных властей, монастырского госпиталя и приглашённых учёных; было что-то про кладбищенские правила и систему подачи воды. Китти спешно прочитала текст по диагонали, ибо куда больше заинтересовалась фотографией, иллюстрировавшей статью. На фоне холмистой речной местности и в частности водяного колеса внушительных размеров стоял Уолтер, очевидно, олицетворяющий всех приглашённых учёных. Без пиджака и галстука, вдобавок – чего Китти никогда не наблюдала, даже в спальне, - с не зачёсанными волосами. И ладно бы просто стоял, олицетворял и выглядел вполне себе счастливым, так нет – ещё держал за руку девушку-китаянку. Девушка была в тёмном платье и фартуке, без головного убора, длинныё чёрные волосы, легко и игриво тронутые ветром, обрамляли хорошенькое личико. Подпись под снимком гласила: «Доктор Уолтер Фэйн и его жена Юй-лань, с которой он познакомился в Мэй-Тан-Фу, где она работала медсестрой в больнице при монастыре». Всего полторы строчки, а за ними целая история. Китти порадовалась за бывшего мужа, хотя некая часть, маленькая, но вредная, была уязвлена: недолго экс-супруг страдал; оперативно нашёл себе утешение, значит, она, Китти, не такая уж незаменимая, а ведь как в любви клялся когда-то… вот и верь после этого мужчинам. Три или четыре месяца спустя она увидела Уолтера на улице в Лондоне. Таунсенды, как и многие другие британцы, вернулись на Родину, в Китае начало твориться чёрт-те что, и оставаться было попросту опасно; хотя некоторые и предпочли рисковать. Китти прогуливалась с приятельницей, Уолтер - с женой. Некоторые прохожие, не привыкшие часто лицезреть азиатских женщин, оборачивались и глядели вслед Фэйнам, многие делали это с неодобрением, но паре, похоже, было начхать на чужое мнение. Юй-лань вживую оказалась ещё красивее, чем на фотографии. И беременнее – живот, который не могли скрыть никакие свободные одежды, тянул месяцев на семь; наверное, в первую очередь ради жены Уолтер и решил покинуть Китай. Бывший муж тоже заметил Китти и доброжелательно, по-мальчишески улыбнулся ей, как обычной знакомой, после чего вновь целиком переключил внимание на Юй-лань. «Ну и ладно, - подумала Китти, покусывая губу, - ну и замечательно». Даже когда мужчина женщине даром не нужен, её всё равно заденет, если он найдёт другой объект для обожания. Китти напомнила себе, как гадко поступила с Уолтером, который относился к ней лучше, чем кто бы то ни было. Ей стало неловко за свою глупую, мерзкую обиду, и мысленно Китти пожелала Уолтеру, его жене и их ребёнку счастья и благополучия. А вскоре одна из приятельниц с плохо скрываемым злорадством поведала, что жена Уолтера умерла при родах и ребёнок тоже не выжил. «Какой кошмар!» - искренне ужаснулась Китти. «С самого начала было ясно, что ничем хорошим это не закончится, - фыркнула приятельница. – Взять и жениться на китаянке, неграмотной, неотесанной девице с дикарскими замашками!.. Ещё и привезти её сюда!..» «Ты была с ней знакома?» «Разумеется, нет! – Приятельница аж оскорбилась. – Но иначе и быть не может, они все одинаковые». «Пожалуй, мне пора». «Китти, дорогая, как же обед?» «Расхотелось». Роды небезопасны, страшно представить, сколько есть рисков и потенциальных осложнений. Может, и неплохо, что она никак не забеременеет. Китти пыталась убедить себя в этом. Тщетно. Она хотела ребёнка, хотела, чтоб в мире появилось хоть одно живое существо, которое будет любить её бескорыстно и неподдельно, без иллюзий и претензий. И она бы любила, о, как сильно она бы любила сына или дочку, маленькое чудо, напоминающее, что жизнь проходит не зря! А чуда всё не было. Молодая женщина с горьким, липким страхом осознала: аборт забрал не только жизнь того её ребёнка, но и жизни её будущих детей. Минуло лишь два года, паниковать рано, в конце концов, есть специалисты, врачи… Но Китти была уверена - ничто не поможет, да и не представляла, как кому-то, пусть даже специалисту, расскажет о содеянном. Она боялась осуждения, боялась, что кто-то выскажет вслух то, что она давно сама о себе думает. Муж ей изменял. Он не попадался, но определённые мелочи и детали улавливались если не дедукцией, то интуицией. Выводы получались простенькие и гаденькие. Формально не подворачивалось повода упрекнуть супруга, Чарли был столь же обходителен, остроумен и чёртовски привлекателен, Китти не услышала от него ни одного грубого слова. И всё-таки она знала, что у Чарли кто-то появился. Пыталась намекнуть, поговорить, даже скандалить, а он посмеивался, журил и уходил, через некоторое время возвращался и милостиво прощал «беспочвенно ревнивую» жёнушку. Она теперь не так хороша? Есть же причина, по которой Чарли ищет удовольствия на стороне. Китти стала подолгу рассматривать себя в зеркале, выискивая морщинки, седые волоски. Если очень старательно искать - найдёшь, и Китти поняла, что доведёт себя до срыва. Проклятье, ей не восемнадцать, но и не восемьдесят. Все когда-нибудь постареют, и размышлять об этом раньше времени значит зря выматывать себе нервы. Однако обидно, когда муж тобою не восторгается и в целом не особо тебя ценит. За два года первого брака Китти привыкла к восхищённым взглядам, к открытому обожанию. А нынешний муж и на комплименты-то расщедривался всё реже. Последние недели Чарли и супружеским долгом пренебрегал, видимо, «выплаты» уходили на сторону. Правда, на днях, по возвращении с очередного приёма, в изрядном подпитии, мужчина попытался-таки что-то предпринять, и начало попытки было недурным. Пока Чарли не захрапел, уснув прямо на жене. Утром Китти с чувством сказала ничего не помнящему супругу, что ночь была незабываемой. В принципе, даже не соврала – такое унижение при всём желании нескоро забудешь. А Чарли, приняв её слова за похвалу, засиял от самодовольства. От прежнего счастья не осталось следа. Что, это навсегда? И уйти от Чарли нельзя. Он держать не станет, но она-то кому будет нужна - дважды разведённая, ничего не умеющая и бесплодная?