Вор, укравший у вора

Все были заняты болтовнёй, приобретением или поддерживанием знакомств. Никто не заметил, как Китти покинула зал. Уолтер нашёлся в той части сада, которая не просматривалась из окон. Сидел на резной скамейке подле пруда с декоративными рыбками. Рыбок, разумеется, видно не было, зато отблески фонариков и электрического освещения, пробивавшегося из дома, красиво мерцали на едва колышущейся поверхности воды. - Нелепо, правда? – Китти подошла и присела на другой край скамейки. – В Китае британцы собирались и с тоской вспоминали распрекрасное Отечество, а здесь мы устраиваем пышные встречи, чтобы обсудить, какие мы выносливые и что людям, не бывавшим в Китае, никогда нас не понять. При этом умалчивается факт, что всем мы, по сути, сбежали оттуда. - Уезжать пришлось не без причины, - флегматично отозвался Уолтер, мельком посмотрев на бывшую жену и вновь повернув лицо к пруду. Повисла пауза. Китти покусывала нижнюю губу. - Я хотела написать тебе, когда услышала про Юй-лань и ребёнка. Но я не знала адреса и, главное, не знала, что и как лучше написать, станет ли тебе легче от моего письма или только хуже. - Всё в порядке, - произнёс он своим обычным спокойным голосом. Упёрся локтями в колени и продолжил изучать отсветы в воде. – Рад был повстречать тебя. Хорошо выглядишь. Пытается перевести разговор в светское русло, поняла Китти. Ладно. - А я удивилась, встретив тебя. Ты вроде не очень любишь такие встречи. - Не люблю. Но Доусон - мой старый приятель, он не отступился, пока я не пообещал, что приду к нему на вечер. Будем считать, что это мой прощальный выход. - О чём ты? - Я уезжаю через две недели. - Куда? - Пока не знаю наверняка. Но не хочу больше находиться в Лондоне. И разговаривать с, в общем-то, посторонним человеком тоже не хочет. - Что ж, - Китти встала, поправила подол тёмно-синего платья. – Приятно было поболтать… - Да. - Удачи. - Спасибо. - Ещё вернёшься в зал? - Не думаю. С Доусоном я уже простился, скоро пойду домой. - Тогда прощайте, мистер Фэйн. - Прощайте, миссис Таунсенд. Возвратившись в дом, где не утихал оживлённый гомон, Китти убедилась, что муж без неё не скучал. Чарли непринуждённо беседовал с Мэри Андерсон, племянницей бывшего коллеги. Девчонке лет двадцать, не больше. Она ловит каждое слово собеседника, смеётся, смотрит с плохо скрываемым лукавым интересом и восхищением. Китти знала этот взгляд. Сама когда-то смотрела на чужого мужа так же.