Вор, укравший у вора

Уолтеру снилось что-то мутное и мучительно растянутое. Сюжет в памяти не сохранился, однако общее впечатление осталось. Мужчина встал и как был – в лёгкой летней пижаме – вышел из спальни. Путь до детской занял секунд десять. За большим окном стояла ночь, хоть и глубокая, но ясная. Уолтер обнаружил, что кроватка пуста. Здравый смысл велел успокоиться: скорее всего, Китти взяла Эрика к себе, чтоб покормить или побаюкать, лёжа в постели. Их сын прекрасно спал – крепко и подолгу, вот только днём. Ночью начинались концерты, быстро научившие Уолтера и Китти ценить любую минуту, которая сгодится, чтоб хоть чуть-чуть и хоть как-то отдохнуть. Днём с Эриком было не особенно много хлопот, а мысль о ночной няне не воодушевляла. И первые два месяца жизни мальчика его мама от усталости и постоянного недосыпа по всем показателям уверенно приближалась к состоянию зомби, да и папа – нотабене: работающий – не сильно отставал. Правда, последние три-четыре недели ночная жизнь Эрика Джеймса Фэйна стала менее бурной. Он по-прежнему бодрствовал, но значительно реже кричал или плакал, видимо, позаимствовав отцовское кредо: если нечего сказать – молчи. В основном мальчик барахтался в своей кроватке, рассматривая то, что попадалось на глаза, и подавал голос, лишь проголодавшись или намокнув, - сие случалось не столь редко, однако статистически меркло в сравнении с беспрестанным ором предыдущих двух месяцев. В комнате Китти тоже никого не было. «Наверное, она вышла в сад. Сейчас жарко и душно, даже по ночам, ничего удивительного, если ей захотелось на свежий воздух, и Эрику такой выход не повредит». Бактериолог повторял это про себя снова и снова, пока шёл, нет, почти бежал к двери на первом этаже. Он не представлял, что будет делать, если Китти и Эрика не окажется в саду. Но они были там. Китти сидела на скамейке под пышной ивой, недалеко от крыльца, лилейный халат выделялся на фоне ночи, да и свет фонаря, установленного у дверей, не пропадал зря. Сына молодая женщина держала, не укачивая – понимала, что это бесполезно. Тихо ворковала, а Эрик сохранял невероятное по младенческим меркам спокойствие. Немного ёрзал, но не дёргался и не капризничал. Он улыбнулся во весь свой беззубый рот, услышав голос отца, пристроившегося рядом. - Вот вы где. Китти рассеянно глянула на мужа, тоже улыбнулась. - Нам не спится. – Погладила ребёнка по спине, улыбнулась шире. – А ты что здесь делаешь? - Проверяю, все ли на месте. Я… - Он помедлил секунду. – Я испугался, когда понял, что ни тебя, ни Эрика нет в доме. - Я не хотела тебя пугать. - Знаю. – Уолтер провёл ладонью по затылку Эрика. – Иди-ка сюда. – Мужчина осторожно перенял мальчика у Китти. …«Хочешь взять его на руки?» - спросила Китти после того, как Уолтера пустили в палату и он впервые увидел сына. Фактически это был не вопрос, а просьба, потому что Китти знала, как нелегко мужу дастся такое, казалось бы, простое действо; чем быстрее он переступит через страх, тем лучше. «Я… - замялся Уолтер, почти с ужасом разглядывая маленькое существо в объятьях жены. – Я не…» - Он нервно покачал головой. «Всё будет хорошо», - Китти была бледная, измученная, уставшая, зато очень счастливая. Уолтер едва заметно кивнул и аккуратно, словно к огню, протянул руки. Он боялся нечаянно сделать ребёнку больно, боялся напугать его, выронить, а больше всего боялся, что мальчик посмотрит на него и перестанет дышать. Первые секунд десять-пятнадцать были ужасными, Уолтер сам не дышал, лишь наблюдал, неотрывно и напряжённо. И осознал, что всё в порядке. Малыш, судя по всему, чувствовал себя хорошо. Губы мужчины тронула особенная, ни на что не похожая улыбка. Он наклонился и поцеловал сына в лоб. Потом Уолтер быстро отвернулся лицом к окну. Китти поняла, что он плачет, но сделала вид, будто не заметила. Дала ему пару минут, после которых Уолтер снова повернулся к ней, с широченной улыбкой на счастливом лице. Он опять посмотрел на младенца, перевёл взгляд на жену. «Спасибо, Китти…» Она не спросила за что именно, да Уолтер сам не знал, какой из вариантов выбрать в первую очередь. За сына? За то, что убедила подержать его? За то, что сдержала обещание и осталась жива? - Тебе надо поспать. - Кто бы говорил. Тебе на работу - не завтра, а уже сегодня. - Ничего страшного, - Уолтер поднял Эрика на вытянутых руках. Тот, казалось, недоумевал: чего это с ним возятся, если он и так спокойный. - До чего же ты серьёзный, - рассмеялся бактериолог, опустив мальчика и легонько прижав к себе. - Интересно, в кого это, - ухмыльнулась Китти. Муж заботливо глянул на неё. - Возвращайся к себе, поспи. Мы побудем здесь ещё немного, потом я его уложу. - Если ваша мужская компания не возражает, я лучше останусь тут. – Китти поправила распашонку Эрика. - Мы не возражаем, - степенно сообщил бактериолог. Эрик заинтересовался поблёскивающей пуговицей на пижаме отца и предпринял неуклюжую попытку оторвать понравившуюся вещицу. Попытка не удалась, но Эрик не сдавался. - Мы до сих пор не поговорили... о том, что я рассказала тебе перед родами, - после небольшой паузы решилась, наконец, Китти. Может, сейчас не самый подходящий момент, однако не исключено, что лучшего и не представится. – Наверное, нам нужно это обсудить. - Не вижу смысла, - не покривил душой Уолтер. – От обсуждений ничего не изменится, разве что тебе будет больнее, а я этого не хочу. Я знаю, что ты сожалеешь, вижу. Остаётся только принять и жить дальше. Китти стало легче, хотя она знала, что они оба никогда не забудут про своего первого ребёнка, про то, что у Эрика мог быть старший брат или сестра (всё-таки брат, думала Китти). Точно так же, как Уолтер никогда не забудет про Лили и Юй-лань. - Я бы хотела всё изменить, - отчего-то Китти перешла на шёпот. – Вернуться назад, поступить по-другому. - Ты не можешь знать, что тогда было бы в итоге, - благоразумно заметил Уолтер, наблюдая упорные попытки Эрика совладать с пуговицей. – Ты могла умереть от холеры в Мэй-Тан-Фу. Или мог умереть я, ведь самая ничтожная мелочь способна повлиять на ход событий. Она задумалась. Ненадолго, потому что быстро поняла простую, хотя и неоднозначную истину: если бы пришлось выбирать между тем не рождённым ребёнком и живым Уолтером, она бы выбрала Уолтера. Звучит страшно, и получается, что бедный малыш вновь несправедливо оказался крайним. Китти до конца своих дней будет чувствовать вину, но какой смысл лгать самой себе? …Акушер спрашивал Уолтера: кого пытаться спасти в первую очередь, если возникнет неожиданная опасность – мать или ребёнка? Обычно будущих отцов такими вопросами без крайней необходимости не пугают, однако акушер понятия не имел о потере Уолтера, зато был в курсе, что имеет дело с коллегой, в смысле, тоже медиком, вот и решил прояснить кое-что заранее, на всякий случай, не сомневаясь, что будет понят правильно. Китти могла только представить, как побледнел Уолтер от подобного вопроса. Обо всём этом в день её выписки проговорилась молоденькая медсестра (которой, судя по всему, в будущем предстоит либо стать менее болтливой, либо сменить работу). Китти не спешила интересоваться, что же ответил муж. Не была уверена, что готова к ответу, и не знала, какой ответ хочет услышать. Однако медсестра без просьб бойко поведала: «Доктор Фэйн велел спасать Вас». Возможно, сейчас, когда Эрик стал не абстрактным новорожденным на подходе, а конкретным, родным и самым дорогим на свете ребёнком, ответ был бы иным. Китти не пробовала об этом размышлять. Уолтер был замечательным отцом, лучше и представить нельзя. Эрик досадливо засопел, недовольный тем, что пуговица ни в какую не поддаётся. Собрался расплакаться, однако раздумал и вздохнул, прямо по-взрослому. - Насчёт развода… Слова не стали громом среди ясного неба, но Китти желала бы не слышать их! Перед заключением брака двое договорились, что разведутся прежде, чем сыну или дочери исполнится год, чтоб у ребёнка точно не осталось травмирующих воспоминаний о расставании родителей, и чтоб ему или ей не с чем было сравнивать «раздельную» семейную жизнь. Сейчас Китти подспудно ждала, что Уолтер в любой момент поднимает эту тему. Сама молодая женщина не намеревалась заговаривать первой. Она изобразила вежливое внимание. - Да? - Пора определиться со сроками. Китти прикусила губу. - Мы можем подождать до сентября? У отца День Рождения в конце августа, мне не хочется омрачать ему праздник. - Ладно, - согласился Уолтер, и внешнего спокойствия было куда больше, чем внутреннего. Не хотел признаваться себе, да пришлось: он радовался. Китти с облегчением подумала, что у неё теперь есть почти два месяца. Два месяца, в течение которых можно не тревожиться. - Где ты научился танцевать? - Что? – моргнул Уолтер. - Где ты научился танцевать? В его взгляде, устремлённом на неё, засквозило весёлое недоумение. Китти не обязательно было это видеть, чтоб понять. - Лет через пять после того, как мы танцевали последний раз, в три часа ночи тебя внезапно заинтересовал этот вопрос? - Почему нет? – Китти пощекотала Эрика под подбородком, мальчик на свой манер хихикнул. Она села полубоком, положив руку поверх спинки скамейки. – Серьёзно. Ты явно не любитель танцев, но танцуешь прилично, даже ни разу не наступил мне на ногу. - О, в ход пошли шикарные комплименты. - Ну правда. - Моя кузина Джулия – мы примерно ровесники – использовала меня для тренировок, пока училась танцевать. Это было летом, когда к бабушке и дедушке приехала гостить орава внуков. - Почему из всей оравы Джулия выбрала именно тебя? - Не то чтобы выбрала, просто я медленнее всех бегал. - То есть с твоей стороны это была не совсем добровольная помощь? - Получается так. Что поделать, я не могу спорить с женщинами, особенно с теми, которые в два раза больше меня. Китти скосила брови, силясь не расхохотаться, и всем видом дала понять, что старательно представляет ту картину. - Да, - подтвердил Уолтер. – Джулия была довольно крупной девочкой. Потому мне и приходилось не зазёвываться и живо переставлять ноги, чтоб они оставались целыми. - Ох. Мне вдруг стало жалко Джулию. Нельзя судить девушку по габаритам. - Разумеется. Я и не сужу. К тому же, эти габариты не помешали её счастью, даже наоборот. - Как это? - Она в первый же свой сезон, вальсируя, наступила на ногу партнёру, да так, что его отправили в больницу с подозрением на перелом. Насколько я знаю, перелом не подтвердился, но был не то вывих, не то трещина в кости. Кавалеру прописали недельный постельный режим, и Джулия каждый день навещала юношу. - А он, несчастный, не мог сбежать. - Почему сразу несчастный? Они любят друг друга, у них замечательная семья. - В любом случае, я рада, что ты сам не оказался на больничной койке с вывихом. Кто бы мог подумать, что кузины настолько опасны для здоровья. Уолтер хмыкнул. - Джулия не самый опасный вариант. Другая моя кузина, Элейн, занималась боксом. - Как женщина может заниматься боксом?! - Успешно, поверь мне. - Не говори, что и она на тебе тренировалась! - Нет, но однажды промахнулась мимо груши, когда я стоял рядом. Думаешь, нос с горбинкой у меня от природы? - Боже… - Китти боялась, что обидит мужа, если расхохочется, но он сам смеялся, и она не стала сдерживаться. Затем произнесла: - Тебе достались физические испытания. Я страдала душевно. - Тебя тоже третировала кузина? - Нет, у меня была - и есть - тётя Маргарет. Она частенько приезжала к нам, да и сейчас периодически наведывается к родителям. Она неплохой человек, но чудовищная поэтесса. А угадай, кому приходилось выслушивать её стихи? - Неужели тебе? - По десять раз на дню! Тётя Маргарет ещё и спрашивала моё мнение. - Ты лгала, чтоб её не обидеть? - Конечно. Однако со временем я приспособилась и стала более честной. - В смысле? - Выслушав творения, я смотрю на тётю затуманенными глазами и прочувствованно говорю, что она, увы, родилась не в то время, что в былые века, где-нибудь в изящной Франции, её оценили бы куда больше – воистину по достоинству. - Где тут честность? - Везде – от первого до последнего слова. Я просто не уточняю, что имею в виду времена инквизиции, когда церковные пытки были узаконены, и в качестве одной из них вполне могли применяться тётушкины стихотворения. Теперь первым рассмеялся Уолтер. - Ловко. Даже гениально. Можно я позаимствую этот приём? - Отдаю безвозмездно. - Благодарю. «Почему в первом браке у нас и близко не было таких разговоров, не было столько смеха? – удивилась Китти. И, по обыкновению, сама себе ответила: - Потому что никто из нас ни о чём особо не спрашивал, не интересовался». Вскоре воздух стал ощутимо прохладнее, взрослые решили, что пора возвращаться в дом. Уолтер продолжал держать Эрика. Сам уложил мальчика в кроватку (прежде юного джентльмена пришлось переодеть), осторожно и заботливо. Китти полюбовалась сыном, чмокнула его в носик. Эрик не спал, но был спокоен. А взрослым сон однозначно не помешал бы. - Доброй ночи, - пожелал Уолтер, когда они, выйдя из детской, оказались между двумя своими комнатами. - Или того, что от неё осталось, - мягко осклабилась Китти. - Да... Помешкав секунду, молодая женщина встала на носочки и быстро поцеловала мужа в щёку. - Приятных снов, - промолвила Китти, отступив на полшага. - Спасибо, - растерянно улыбнулся Уолтер. – И тебе. Супруги разошлись по спальням, каждый обернулся, но сделал это на несколько секунд раньше или позже, чем другой. Китти с отстранённой полуулыбкой приложила кончики пальцев к губам. Уолтер потёр щёку. …Они возвращались к теме развода, но всякий раз находились причины отложить визит к юристу: то плохая погода, то близящееся Рождество, то свадьба младшей дочери.

Конец (9 апреля – 11 августа 2017 г.)