Вор, укравший у вора

Китти предпочла бы домашние роды, однако Уолтер, со своей вездесущей логикой, настаивал на больнице, и пришлось согласиться. Китти вынуждена была признать, что так будет лучше и для неё, и для ребёнка. В больнице под рукой у врача точно найдётся всё необходимое, и самих врачей там побольше, и медсёстры есть. Да, Юй-лань это не спасло, но хоть дало шанс. Ещё Китти предпочла бы, чтоб роды начались в будний день, когда Уолтер на работе. Она б не стала сообщать, сама уехала в больницу. Это подарило бы Уолтеру несколько лишних спокойных часов – ценный презент, учитывая предыдущий опыт и волнение, изводившее бактериолога теперь. Но малыш для появления на свет избрал дождливую субботу, о чём дал знать с самого утра. …Китти стояла посреди комнаты для переодевания, держала в руках широкую бесформенную рубашку, которую предстояло надеть, и не могла пошевелиться. Больничная атмосфера перехватывала нервы железным кулаком и медленно, садистки тянула, тянула, тянула… - Мне выйти? – Уолтер, которого пустили сюда как законного супруга, стоял рядом. - Нет, - еле слышно промолвила Китти. Сглотнула. И направилась за светлую ширму в углу. Схватки пока были терпимыми и нечастыми, но переодевалась Китти с огромным трудом, делать каждое движение себя заставляла через не могу. Переодевшись, она еле-еле добрела до кушетки и опустилась, обессиленная так, словно таскала мешки с углём. На неё давили стены, и до умопомрачения пугала перспектива снова увидеть медицинские инструменты, холодно блестящие, тонко позвякивающие. Она изначально понимала, что будет бояться во время родов, но не думала, что настолько. Ей было очень-очень страшно. За ребёнка, за себя. За Уолтера – если что-то… она не проговаривала это даже мысленно… Если что-то будет не так, он не сможет снова пройти через тот же ад. Не думать об инструментах, не думать об инструментах… - Они же не причинят малышу вреда? От удивления Уолтер вздрогнул. Посмотрел на неё тревожно, но говорить постарался безмятежно. - Конечно, нет. – Он подошёл, уселся, взял Китти за руку. Её била мелкая дрожь. Его самого начинало потряхивать. Как бы бактериолог хотел пообещать, что всё будет хорошо! – Предлагаю разделение труда: ты рожаешь, я паникую. - Вообще – смешно, - признала Китти, стараясь, чтоб не дрожал хотя бы голос, - но мне сейчас совсем не до веселья. – Она облизнула губы. – Прости. Уолтер улыбнулся, ласково погладил её по плечу. И Китти стало хуже. Словно она получила что-то незаслуженное и только что лишний раз убедилась в этой «незаслуженности». Страх, заключив союз с чувством вины, окончательно взял верх над здравым смыслом. Китти медленно сомкнула веки, из-под ресниц покатились слезинки. Ладонь легла на живот. - Я не заслуживаю его, - будто ожидая удара, произнесла Китти. Всхлипнула. Она так упрямо молчала все эти месяцы, полностью уверенная в своём решении. Китти и сейчас понимала, что решение-то правильное, но безотчётный испуг победил, лишил возможности соображать, и нужно было с этим что-то сделать. Хоть что-нибудь. Китти хотела, чтоб Уолтер сказал, что она не виновата, что в жизни всякое бывает, что надо смотреть вперёд и не думать о прошлом. И вместе с тем знала: вряд ли он это сделает. Он отреагирует как любой нормальный человек на его месте. Так почему она не сможет заставить себя молчать?! Одной рукой Уолтер обнял жену, другой нежно отёр её слёзы. Молодая женщина опять зажмурилась. - Он или она будет ненавидеть меня. И ты будешь меня ненавидеть. - Что за глупости? – Он пропустил между пальцами один из её шелковистых локонов. - Не глупости. Уолтер понял: она хочет что-то рассказать, хочет так же сильно, как и боится. - Китти. – Он приподнял её подбородок. – Китти, посмотри на меня. И она посмотрела. Просто чтобы последний раз увидеть и запомнить, как он глядит на неё без ненависти и отвращения. А ведь ещё не поздно передумать, солгать. Но Китти не могла. Взгляд у него был встревоженный, но заботливый. Китти наклонилась, её ладони прошлись по плечам Уолтера, остановились на тыльной стороне шеи. - Что тебя мучает? – Уолтер смотрел на неё так тепло, обнимал так бережно. Как будто снова любил. - Ты будешь ненавидеть меня, - беспомощно повторила она. - Никогда, - пылко возразил он. «Поспорим?» - горько усмехнулся внутренний голос Китти. Она вновь прикрыла глаза. Сжала губы, сделала вдох. - Я убила нашего ребёнка. Его реакцию Китти не увидела, но почувствовала – непонимание, недоумение. Пришлось открыть глаза, чтоб убедиться, что Уолтер не догадался, о чём она. Он был испуган, разглядывал её. Китти снова дотронулась до своего живота. - Не этого. Другого. - Другого? – переспросил бактериолог. Но подоспевшая логика быстро привела его к верному предположению. – Ты ждала ребёнка, когда мы были женаты первый раз? Китти закивала, ожидая, когда растерянность в синих глазах сменится гневом. - Я узнала уже после развода. Я думала, что отец Чарли, он и сам практически не сомневался, только предпочёл не рисковать, не хотел, чтоб пошли слухи. – Как малодушно звучит. Мол, я-то хорошая, это Чарли виноват абсолютно во всём, а я – я совершенно ни при чём, от меня ничегошеньки не зависело, я жертва, пожалей меня скорее. Самой аж противно. – Я думала, у меня нет выбора. Я знаю, он был, но я струсила… Струсила. Ему захотелось встать и уйти. Оказаться в одиночестве, чтоб спокойно, обстоятельно всё обдумать. Именно так Уолтер поступал в критические моменты жизни – обдумывал ситуацию, тщательно, со всех сторон. Но сейчас такой возможности не было. - Ты согласилась сразу? – Этот вопрос казался ему самым важным. - Нет, - безжизненно ответила Китти. Не выдержав, отвела взгляд. – Не сразу. Уолтер тоже смотрел в другую сторону. Напоминал себе, что он доктор, учёный, и к теме абортов всегда относился практично – без особого одобрения, но и без фанатичных протестов. Попросту знал, что есть десятки ситуаций, когда аборт – действительно лучший выход. Да и кто Уолтер такой, чтоб судить женщин и указывать, что они должны или не должны делать со своим телом, притом, что сам никогда не был и не будет на их месте? Но сейчас речь не о чьём-то постороннем потомстве, речь о его, Уолтера, ребёнке, который минимум для одного родителя был бы желанным и любимым, и которому не дали шанса. Китти отвернулась к окну и расплакалась. Не громко, не показушно. Уолтер смотрел на её вздрагивающие плечики. Потом пододвинулся и привлёк жену к себе, заключая в объятья. - Я никогда не буду тебя ненавидеть. Просто не смогу. Она развернулась и, шумно выдохнув, порывисто обняла Уолтера, положив голову на его плечо. - Если б я только знала тогда… - Не думай об этом. – Он провёл рукой по её спине. – Мы уже ничего не можем сделать для того ребёнка, как бы оба ни сожалели. Сейчас надо позаботиться об этом малыше. – Мужчина заглянул ей в глаза, и ему изменила выдержка, снова навалился страх. – Ты ведь будешь в порядке, Китти? - Я постараюсь. Обещаю.