Как я полюбил Его

— Versus Battle закончен, победил Oxxxymiron. Ресторатор крикнул последние слова и камера перестала записывать. Я стоял посреди зала. Да, я знал, что он Мирон меня растопчет, но надеялся добиться хотя бы одного голоса судьи. Но как не прискорбно осознавать — он меня уделал. Стер в порошок. Заправляю блондинистую прядь, изящной кистью, за ухо и направляюсь за столик. Нужно выпить. Розовые, синие, желтые и зеленые лучи освещают весь бар с гордым и многим непонятным названием «1703». Сажусь на потрепанный жизнью черный, раньше кожаный диван. В нос отдает характерный запах пива и кофе. Блонди, в белом фартуке, подходит ко мне и, выпячив грудь первого размера, приторно-сладким голоском спрашивает: «Будете что-то?». Не забывает невинно хлопать ресницами и кусать губу. Не удивлюсь, если её раньше пускали по кругу. И, возможно, не один раз. Усмехнувшись своим мыслям, ткнул пальцем в изображение графина с коньяком в меню и откинулся на спинку. Девушка быстро сориентировалась и, захватив меню, пошла в бар. — Празднуешь позерное поражение? — ужасный и знакомый голос прозвучал около уха. Я предпочел промолчать на реплику, прозвучавшую из уст моего недавнего оппонента и просто посильнее зажмурил глаза. — Поплакал из-за горя, а теперь баиньки? — Пренебрежительным тоном бросил Окси. Терпение Глеб, не отвечай. Ты выше этого. Но было уже поздно, к сожалению мой «словесный понос» уже начал набирать не малые обороты. — Плакать тут лишь твой приоритет, старичок. — Что ты сказал, мразь? — В его голосе чувствовалось не малое количество выпитого алкоголя. — Слуховой аппарат пора покупать? — С явной насмешкой выпалил я. — Пойдем, выйдем? — Твердая сталь в его голосе заставила меня на минутку встрепенутся, но быстро совладал эмоциями и ответил что-то типо: «Ну давай, только подгузник не забудь, а то говорят, что старые храчи без них не могут», чем разозлил «Большого Русского рэпера» окончательно. Он, подорвавшись с места, с бутылкой Джека в руке, уверенным шагом пошел к черному входу в клуб. Мне не оставалось ничего иного, как последовать за ним. Я толкнул дверь и она отворилась, открыв мне обзор на «задний двор» клуба. Площадка, укрытая асфальтом, с двумя мусорками и припаркованным мотоциклом. Окси стоял, скрестив руки, посреди всей этой «красоты». — И что тебе надобно, старче? — Опять съязвил я. — Эх… Зря грубишь, мальчик, — протянул он елейным голосом. — Чё надо? И быстрее. — В спешке сказал. — Я жду благодарности, — Мирон показал оскал. — Что, блять? Что-то принял уже, да? — я уже развернулся для того, чтоб уйти, но меня схватили за локоть. — Я не показал это в Версусе, но могу вернутся. — Он протянул мне довольно крупный конверт. — Что это? — Открой. Я сорвал верх конверт и заглянул вовнутрь. Там были фото. Фото меня и моих… бывших. Все бы ничего, но это были все мои бывшие парни. Да, я би. Схватив одну фотокарточку двумя пальцами и приблизил к лицу. Там было запечатлено самый разгар полового акта. «ЧЕРТ», — пронеслось в голове. — Окей. Что ты хочешь за неразглашение информации? — я прищурился. — Тебя, — произнес он на выдохе. На площадке повисла тишина. Она длилась несколько минут. Мне нужно было обдумать столь неприятное для меня предложение. Вдруг, в моей голове появился план. Я криво усмехнулся. — Хорошо. Я согласен. Где и во сколько? Мирон прищурился и тихо вдохнул воздух носом, очевидно рад моему ответу. — Сегодня. Сейчас. Немедленно. — Он ухватил меня за руку и потащил к трассе. Я не особо брыкался, ибо план этого не требует. Он вытянул руку с указательным пальцем, как только его нога ступила на проежжую часть. Перед нами, через три минуты ожидания в полной тишине, остановилась машина с ярко-желтой табличкой, на которой было написано «TAXI». — Привет, шеф. — Поздоровался Мирон. — До Садовой сколько? — Четыреста, — ответил таксист. — Поехали. Окси открыл заднюю дверь и буквально впихнул меня в машину. Далее, громко хлопнул дверью и присел рядом. — Трогай, — небрежно сказал. Все время поездки мы провели в тишине, если не считать несколько песен, которые звучали по допотопной магнитоле. За окном мелькали многоэтажки, которые плавно превращались в деревья и наоборот. Белые полосы, нарисованые пунктитром на большой скорости сливалась воедино. - Останови тут, - эта фраза вывела меня из задумчивости и я заметил, что нахожусь в неприметном районе. Такие называют "хрущевками"...