Вспоминая о нашем пути

Часа полтора спустя, я сбежал на балкон освежиться и передохнуть от подвыпивших алхимиков и политиков в лице Люциуса и Кингсли, которые для чего-то полезли ко мне с разговорами на личные темы. Отчаянно хотелось домой к расчётам по своему экспериментальному зелью, должному по идее помогать продержаться в своём уме после агрессивной лигиллименции, но которое обязательно снова не удастся; к кружке горячего, собственноручно сваренного ароматного глинтвейна, который так приятно пить, слушая Рона, жалующегося на очередную маразматическую идею бюрократов; но в первую очередь к собственному супругу в нашей спальне, где можно предаваться разврату. Я вообще за последние годы стал жутким домоседом, что мне не раз ставил в упрёк Люциус. А ещё я размяк просто до неприличия, позволяя себе больше отдыха и не желая собрать в кулак волю. Даже странно, что я так легко поддался тлетворному влиянию Рона, любящему понежиться в постели, вкусно поесть и никуда не спешить. Внезапно меня укутало тёплом, словно мне на плечи накинули облако из козьего пуха, и, обернувшись, я увидел своего нахмурившегося супруга, с тревогой глядящего на меня. — Передышка, Северус? — Не мне одному она оказалась нужна. Неужели сбежал от друзей? И как они тебя так рано отпустили? — усмехнулся я, насмешливо глядя в голубые глаза. Рон подошел ближе и встал рядом плечом к плечу, давно уже не порываясь прилюдно обнять меня, зная, насколько негативно я отношусь к публичной демонстрации чувств. Он больше не был тем восторженным, послепобедным, двадцатилетним щенком влюблённым в меня по уши — мой супруг вырос и заматерел, о чем я иногда жалел, но чаще был благодарен судьбе за то, что мы, пройдя через многое, всё-таки остались вместе. — Ты же знаешь Гермиону. Она до сих пор стремится осчастливить других насильно, не спрашивая их мнения и не вникая в то, что понятие счастья у всех разнится. В общем, я, к собственной радости, не домовой эльф и могу сбежать от очередного стремления подруги познакомить меня с ещё одной хорошей девушкой. И откуда они только берутся? — А ты сам как думаешь? — Мне плевать. Северус, может, пойдём домой, а? Я даже перед твоими дракловыми Малфоями извинюсь и скажу, что устал на своей работе, как галерный раб. — И Люциус сразу обязательно поинтересуется, на что тебе тогда муж-алхимик, если он тебя на ноги поднять не может, — съязвил я, на что Рон невероятно вкусно расхохотался. — О! Муж-алхимик в хозяйстве совершенно незаменим. Особенно таким обормотам, как я. Северус… От него веяло обещанием столь многого, что я решил сдаться.