Вспоминая о нашем пути

С Рональдом оказалось трудно. Он ничего не желал слушать, никак не реагировал на меня и не шёл ни на какие компромиссы, испытывая моё и без того не ангельское терпение и желание ему помочь на прочность. До него совершенно невозможно было достучаться и это меня почти выводило из себя, зля до невозможности. Апатичный, бездейственный, абсолютно никакой, он слонялся по моим комнатам, заставляя волноваться за его разум, чего мне для полного «счастья» как раз и не хватало. Нет, я всё понимал — он как-никак недавно потерял почти всех родных, попался к Пожирателям смерти, пережил пытки Малфоя и был обручён с самым ненавистным своим преподавателем. К тому же нам обоим пришлось пережить вынужденное подтверждение брака, чтобы у Лорда не возникло ненужных вопросов, и оно ожидаемо не принесло удовлетворения ни мне, ни ему, только физическую разрядку. Я всё понимал, но зачаровывая все двери и окна от возможности его побега — скорее неудачного, ибо высота моих комнат не позволяла надеяться на удачный исход попытки сбежать — а все колюще-режущие предметы от вероятности ими воспользоваться для самоубийства, мысли о котором чем дальше, тем чаще посещали дурную рыжую голову, я бессильно злился. С этим необходимо было что-то делать, но вот что было непонятно. За две недели, с тех пор, как я решил спасти Уизли от неминуемой смерти, я, наверное, уже раз двадцать пожалел о своём необдуманном, импульсивном решении, повлёкшим за собой новые трудности, не оставляющие мне времени даже на исследования, бывшие для меня в эти тяжёлые дни единственной отдушиной. Будь я менее требователен к себе — я обязательно скатился бы в жалость к самому себе, а не сожалел о делах, которые пришлось прервать. Но мне по духу была аскеза и требовательность к себе больше, чем к окружающим, а потому новое испытание лишь добавляло трудностей в мою и без того не лёгкую жизнь директора Хогвартса, но никак не затрагивало саму жизнь. Жизнь я намеревался подарить упрямому, замкнувшемуся в себе и не желающему видеть дальше своего носа рыжему мальчишке, ибо моя собственная жизнь давно уже превратилась в борьбу с заведомо известным концом, чём я сам когда-то давно просил своего учителя. И он пошёл мне в этом навстречу, подарив мне шанс быть полезным и искупить свой грех. — Ну что, Рональд, будем продолжать твоё обучение? — ехидно улыбнувшись, я бросил сидящему на подоконнике мальчишке два часа назад нелегально приобретённую в Лютном волшебную палочку. Он поймал её в стремительном броске, доказывая, что не зря играл в квиддич и всё ещё сохранил хорошую реакцию вопреки всему. «Борьба, Северус? Ты решил подарить ему борьбу, как стимул к жизни? Очень умно!» — хмыкнул я про себя, отбивая довольно неплохую связку боевых заклинаний. О, да! Отныне мне придётся ещё и спать вполглаза, потому что мой муж вполне ожидаемо будет стремиться меня убить, чтобы обрести долгожданную свободу. Остаётся только надеяться, что рано или поздно он сумеет меня услышать, и мы наконец-то поговорим. Для начала о крестражах.