marked (предел)

Закончились съёмки очередного эпизода «Школьника-рэпера», где мемберы пришли поддержать выступление Минхёна, и ребят отправили в машину, чтобы уехать домой. В салоне было прохладно – погода стояла пасмурная, – и Донхёк плотнее закутался в лёгкую курточку, которую натянули на него стилисты. Их менеджер зашёл в машину последним, заблокировал двери, и они двинулись в путь. Донхёк сел на одно из передних сидений и, когда устроился поудобнее, оглянулся назад, на других участников. Джено сидел в телефоне, Чэнле и Джисон снова приставали к Рэнджуну, а Минхён… А Минхён остался на шоу, чтобы о чём-то поговорить с другими парнями из его команды. Менеджер спустился из студии записи так поздно, потому что договаривался о том, как Минхён будет добираться домой. Из-за этого Донхёк вынужден ехать в тишине. Что ему понадобилось там так срочно обсуждать? Не мог сделать это потом, по телефону, через какао-толк? Донхёк уже взрослый и слишком умный, чтобы обижаться как малолетка, но ему всё равно немного больно от того, что старший всё чаще предпочитает компанию своих новых рэп-друзей их группе. Можно сколько угодно уговаривать себя, что это просто работа, очередной проект, но тишина в салоне (болтовню младших Донхёк воспринимал как фоновый шум) и пустое место рядом – не выдуманные вещи. В прошлый раз Минхён вернулся через час после их приезда, и кто знает, когда он вернётся сегодня. Донхёку не обидно – только чуть-чуть тянет под ложечкой и горчит на языке. Он достаёт плеер из портфеля, затыкает уши любимой музыкой и делает вид, что засыпает – ему не хочется, чтобы кто-то приставал к нему сейчас. Рэнджун, на ком сейчас всё внимание младших, простит его за это. Когда менеджер в общежитии говорит, что через полчаса отбой, Чэнле и Джисон привычно начинают возмущаться, но выключают приставку и ползут в коридор, чтобы набросить обувь и спуститься на два этажа ниже, где находится их общежитие, а Донхёк, делавший домашнее задание, которое было задано на каникулы, машинально смотрит на часы, висевшие на стене. Старшего до сих пор нет, но ведь менеджер не может позволить ему вернуться после отбоя, ведь так? Место у экрана с игрой занимают Юта и Винвин, и старшие становятся ещё громче, чем макнэ-лайн, а потому Донхёк забирает тетрадь с пеналом и уходит к себе. Домашка уже совсем не делается, в голове эхом играют песни, которые он слушал недавно. Донхёк откладывает письменные принадлежности, умывается, радуясь, что ванная свободна, и заваливается на кровать, так и не находя в себе силы убрать телефон из рук, чтобы не проверять время каждую минуту. За пять минут до отбоя в комнату вваливается Минхён. Он шумит рюкзаком, тяжело дышит, со вздохами переодевается, открывает и закрывает шкаф, где лежит одежда. Донхёк не выдерживает и поворачивается к старшему: – Хён?.. – О, Донхёк-а, прости! Я разбудил тебя? – в его голосе столько неподдельной заботы и беспокойства, что Донхёку на несколько мгновений становится тепло на сердце. – Я быстро. Душ только приму и тоже лягу. Я быстро, ладно? – Он подходит и невесомо касается волос младшего. – Всё нормально, Минхён, не торопись так. Тот слабо улыбается и выходит из комнаты с полотенцем на плече, а Донхёк про себя радуется, что хён так легко позволяет называть себя по имени. Когда Минхён возвращается из душа, младший и вправду почти заснул, и топот босых ступней вытягивает его из дрёмы. Он поворачивается к вошедшему, сонно моргая и пытаясь сфокусировать внимание, а Минхён сначала близоруко щурится, а потом замечает неспящего младшего и сразу подходит к нему: – Я опять тебя разбудил, да, – усмехается рэпер и инстинктивно тянется ладонью к волосам донсена. – Извини. Я выключу свет. – Не надо, – тихо лепечет Донхёк, втайне наслаждаясь прикосновениями руки старшего, – а то в темноте вообще ничего не увидишь и порушишь тут всё. Он не может без привычного сарказма, и Минхён за это щёлкает его по лбу. Легко, конечно, и совсем не больно. – Не порушу. Засыпай. Донхёк слушается и выше натягивает одеяло, когда щёлкает выключатель. – Спокойной ночи, Минхён. – Спокойной ночи, Донхёк-а. Младший слышит, как старший забирается в свою кровать и ищет удобное положение, и совсем не понимает теперь, почему этим вечером чувствовал такую сильную обиду на Минхёна и его новых друзей. В конце концов, это просто работа. Проходит минут десять или около того, и тишину комнаты разрезает оповещение какао-толка о принятом сообщении. Это телефон старшего, Донхёк уверен на тысячи процентов. Слышатся тихие удары подушечек пальцев об экран и тихий смех Минхёна – кажется, он прикрывается ладошкой. – Хён? Что такое? – тихо спрашивает Донхёк, но уже совсем не сонно – отсветы телефона на потолке начинают раздражать. – Да ничего особенного, не обращай внимания, – говорит Минхён с улыбкой, продолжая что-то печатать, и Донхёк точно знает, что собеседник старшего – кто-то из рэперов, участников шоу. Минхён откладывает телефон, и Донхёк закрывает глаза, тихо выдыхая: он, наконец, сможет уснуть. Телефон снова мигает оповещением – видимо, Минхён поставил на беззвучный режим – и старший снова тянется за телефоном. Загорается экран, и Донхёк опять просыпается. Не потому, что свет действительно сильно ему мешает: он спал и не в таких условиях. Просто хён не может вот так брать и болтать посреди ночи со своими дружками. Не в их общей комнате. Он притащился домой усталый, а теперь улыбается, смотря в телефон и бегая пальцами по клавишам. – Хён, мешает, – говорит он громче. Наверное, получается слишком обиженно, слишком резко и требовательно, но добавлять что-то поздно: Минхён молча выходит из комнаты и идёт, скорее всего, на кухню. Донхёк кусает губу и проклинает себя за вспыльчивость.

***

Тени, отбрасываемые деревьями за окном, трогают лицо спящего Донхёка. Часы на тумбочке рядом с его кроватью мигают с 7:30 на экране, готовясь разразиться противным пикающим звуком, который будил их каждый день. Тяжёлая ладонь ложится на кнопку, выключая будильник, а потом легко и мягко касается растрёпанных волос Донхёка. – Хёк-а, вставай, – совсем тихо и лениво тянет Ёнхо, садясь на корточки перед кроватью младшего. Донхёк хмурится и переворачивается на другой бок, будто так сбежит от пробуждения и хёна, пытающегося его разбудить. Ёнхо по-кошачьи улыбается и треплет копну льняных волос Донхёка. – Ты опоздаешь на тренировку, Хёк-а. А если опоздаешь, то не выучишь новый танец, тебя выгонят из подгруппы, и я займу твоё место, – говорит Ёнхо уже чуть громче, но так же мягко, чтобы не будить Донхёка громкими и резкими нотами в своём голосе. Он проказливо тянет с младшего одеяло и давит в себе лёгкий смешок, видя, как тот сжимается в комочек из-за внезапной прохлады. Донхёк ворочается в кровати и открывает глаза, абсолютно детским жестом потирая их и причмокивая пухлыми губами. Ёнхо прячет улыбку за одеялом и встаёт с корточек, возвышаясь над кроватью. – Ага, – сипло произносит Донхёк, продолжая тереть упрямо закрывающиеся и подёрнутые пеленой сна глаза. – Ты слишком старый, хён. Даже танцы не спасут, когда все увидят твои морщины и седой волос. Ёнхо откровенно хохочет во весь голос – Донхёк точно проснулся, раз уже вовсю сыплет необидными словами в его адрес. Солнце играет лучами на его волосах и лице, и Со уже не в силах себя удержать, чтобы не потянуться к младшему и не потрепать его по голове. Донхёк не вредничает и даже не уклоняется от ладони Ёнхо. – Уже половина восьмого, завтрак ждёт тебя на столе. Опять всю ночь пялился в телефон, в курсе, что это вредно? – Со складывает одеяло и смотрит, как Донхёк встаёт с кровати, прилагая какие-то неведомые усилия. Точно не спал почти всю ночь. – Знаешь, что мне твои мешки под глазами говорят, а? Не спал до четырёх, минимум. – Ой, и как же долго ты копался в чертогах своего разума, корейский Шерлок? – шутливо язвит Донхёк и наконец встаёт с кровати. Ёнхо улыбается, видя огоньки в глазах младшего – тот явно доволен придуманной шуточкой. Старший посмеивается с шутки Донхёка и сгоняет его с кровати, чтобы побыстрее застелить постель. У младшего в ушах этот смех чудится едва слышным шуршанием – звук будто через вату. Донхёк смотрит в сторону кровати Минхёна. Всё аккуратно застелено розовым пледом, а рюкзака рядом с тумбочкой не видно, как и мобильного. – Минхён-хён уже завтракает? – тихо-тихо спрашивает Донхёк, глядя на то, как Ёнхо разглаживает складки на одеяле. – Он убежал с полчаса назад. За ним зашёл Хонвон, им что-то нужно обсудить по поводу шоу, – говорит Ёнхо. Донхёк хорошо помнит, что день назад они договаривались с Минхёном пойти на тренировку вместе. Да боже, они всегда ходили вместе, какие тут могут быть договорённости! А сегодня он убежал пораньше, не предупредил, бросил его одного. Донхёк сжимает ладони в кулаки, а его глаза превращаются в маленькие щёлки. – … йогурт, каша или вчерашний рис? Хёк-а, я тебе говорю! – Ёнхо машет перед его глазами ладонью. Младший не реагирует никак на его вопросы, только пустыми глазами смотрит на застеленную кровать Минхёна. – Мне хватит кофе, – хрипит Донхёк, отворачиваясь от кровати Минхёна. Он наскоро хватает первую попавшуюся рубашку и джинсы со стула, чтобы побыстрее уйти из этой комнаты. Вместе с Ёнхо ему вдвойне неуютно – старший пытливо смотрит на него сквозь стёкла своих очков, будто не понимая, что произошло. – От кофе связки портятся, нет? Ты разве не главный вокалист в группе детского сада? – тянет улыбку Ёнхо. Донхёк что-то невнятно бурчит, натягивая на ноги джинсы. – А где твоё «Алло, это служба ответов на тупые вопросы?», Хёк-а? – спрашивает Ёнхо с лёгкой иронией и присаживается на кровать. – Да, конечно, хён, – говорит Донхёк и пустым взглядом сталкивается со старшим. Ёнхо вздрагивает – младший не отшучивается и в его карих глазах не видится утренних огоньков. – Я пошёл. Донхёк накидывает рюкзак на плечо и толкает входную дверь. – Хёк-а! – окликает его Ёнхо, продолжая сидеть на кровати. Младший застыл на пороге и повернулся в сторону хёна. – Хорошего дня! – Да, хён…

***

С того дня проходит чуть меньше недели, и они наконец просыпаются одновременно – очередная съёмка для очередного музыкального шоу. Но ранний подъём в этот раз не может испортить настроения Донхёка. Вчера на выступлении вместо привычной ладони для удара он выкинул ножницы, намереваясь выиграть у Минхёна в неожиданную игру, но тому кто-то из младших рассказал о его затее, и старший выкинул камень. После записи они пересматривали этот момент в гримёрке несколько раз – Минхён смеялся над удивлённым лицом младшего, трепал его по голове и даже назвал «милым». Донхёк смущался и отшучивался, играючи пытаясь сбросить руку старшего с себя, но всё равно смеялся вместе с ним. Тем вечером у Минхёна не было репетиции для «Школьника-рэпера», и они ехали домой все вместе, как команда: Донхёк снова получил возможность поддразнивать хёна и всовывать в его ухо свой наушник – «Хён, послушай, классная песня». Минхён внимательно слушал и кивал в ответ на неозвученный вопрос в глазах Донхёка: мол, да, песня правда хорошая. Потому с самого утра, к удивлению макнэ-лайн и Минхёна, Донхёк сыплет необидными колкостями, успевает пощекотать Рэнджуна (иногда он неожиданно понимает Джисона и Чэнле, которые издеваются над ним постоянно), шутит о чём-то с Джено и висит на руке Минхёна. Когда они почти готовы для выступления, менеджер говорит им, что нужно снять закадровое видео для фанатов, и показывает на стоящего неподалёку и ждущего их оператора. Пока они идут по коридору с камерой перед ними, Донхёк придумывает, что бы ему такое сделать, и тихо ухмыляется. Джисон с Чэнле снова дурачатся, а Минхён только притворно вздыхает сквозь улыбку, когда Донхёк сгребает старшего в объятия: – Я люблю тебя. Он улыбается, чтобы в объективе камеры не выглядеть слишком серьёзно, но в глазах всё равно сквозит надежда. Мгновение на осознание того, что он сказал и кому, а в следующее Донхёк уже надеется, что Джено, смотрящий на него, ничего не заметил в глубине его глаз. – Серьёзно, иногда он сущий дьявол! – говорит Минхён поражённо, указывая на донсена и смотря в камеру. Возможно, это просто игра для зрителей, но в грудной клетке Донхёка всё равно что-то сжимается до боли, хоть на лице застыла полуухмылка. Похоже, старший никогда не воспримет его всерьёз. – Я вообще тут самый белый и пушистый, – говорит Донхёк, сопровождая слова тычком под рёбра, когда оператор отворачивает камеру к веселящимся макнэ. – А ты злой! – Да ладно тебе, Донхёк-а, – Минхён прижимает его за плечи к себе на секунду и отпускает, потому что камера снова снимает их. – Я же шучу. – Донхёк, ты палишься! – смеясь от свей шутки, тычет в Донхёка Джисон, и, когда остальные вместе с оператором отходят дальше по коридору, Хёк ловит макне в шейный захват и щекочет до боли: – А «хёном» меня кто звать будет? Впереди Минхён смеётся над Чэнле, а в голове Донхёка всё ещё на повторе стоят слова старшего: «Да ладно тебе… Я же шучу…» Хочется сказать в ответ «А я нет», но Донхёк благоразумно молчит. Утреннее хорошее настроение безнадёжно испорчено. В след за передачей у них в расписании тренировка танца – скоро им выступать с футбольной песней. Атмосфера в салоне машины совершенно не похожа на утреннюю: Джено задумчиво теребит в руках телефон, Рэнджун, кажется, спит на его плече, Донхёк слушает плеер, отвернувшись к окну и игнорируя взгляды Минхёна, которые тот периодически бросает в его сторону. Только Джисон с Чэнле продолжают веселиться – юные вечные двигатели, – и Джено периодически шикает на них, боясь, что их гомон может разбудить Хвана. Минхён часто вздыхает, но не решается потревожить младшего: тот выглядит по-настоящему расстроенным. В комнате практики они по двадцать раз отрабатывают одно и то же, следят за синхронном и слушают указания хореографа, пока Рэнджун не садится на пол после очередного прогона. – Тренер, можно мы немного отдохнём? – говорит он, пытаясь восстановить дыхание: они, конечно, молодые и всё такое, но даже молодость чувствует на себе выматывающее расписание в полной мере. – У нас потом ещё вокал. – Окей, десять минут перерыв, – сразу сдаётся мужчина, примирительно выставляя руки перед собой и улыбаясь. – Только воды много не пейте. Он выходит из комнаты практики, и за ним тянутся все остальные, кроме Донхёка. – Я лучше просто посижу, переведу дух, – говорит он на вопросительный взгляд Джено и Джисона. – Я честно говоря, тоже не очень хочу куда-то идти, – проговаривает тут же Минхён и с ужасом думает, что это слишком очевидно, но его спасает (кто бы мог подумать) Чэнле: – Старость не радость, да, хён? – он смеётся своим диким смехом, и Рэнджун прикрывает уши, сразу выбегая из помещения. – Почему ты такой громкий?! – кричит из коридора Хван на китайском, тыча пальцем в Джено, который смеётся в ответ. Когда все уходят, в комнате практики на несколько долгих мгновений повисает звонкая тишина. Первым нарушает спокойствие Минхён: он подходит к Донхёку и садится перед ним на корточки, пытаясь заглянуть в глаза, которые тот старательно отводит. – Ты на меня обиделся? – спрашивает он, не в силах выносить напряжения, которое повисло между ними. – Это из-за тех слов, что ли? – Всё нормально, хён, – тянет Донхёк и устало отворачивается. – Если всё нормально, почему ты вдруг стал звать меня «хён»? – усмехается Минхён, приподнимается и, не давая младшему возмутиться, обнимает его, крепко прижимая к себе. – Прости, Донхёк-а. Тот хочет его оттолкнуть, но старший такой тёплый, родной и так крепко держит, что попытки иссякают сами собой. – За что? – спрашивает вокалист, обмякая в объятиях Минхёна. Старший тянет его наверх, и они оба встают, прижимаясь друг к другу ещё крепче. Донхёк утыкается носом в шею старшего и спешно сопит, от чего у Минхёна мурашки бегут по спине неровными стайками. Он сцепляет руки за спиной младшего в замок и осторожно, почти невесомо ведёт кончиком носа за ухом Донхёка. – За все неудачные шутки. Я, всё же, не смешной хён. Я не умею как ты. Младшему приятны слова Минхёна, его руки на талии приятно согревают и поддерживают его от усталости. Вдруг за дверью слышится оглушительно громкий голос Чэнле, смех Джисона и шуршание кроссовок по полу. За пару секунд до того, как открывается дверь, Минхён отстраняется от Донхёка и чуть ли не отталкивает его. – О, вы быстро, – слегка подрагивающим голосом говорит Минхён и искусственно усмехается, принимаясь прохаживаться по комнате. Донхёк не может выдавить из себя ни единого слова – кажется, даже воздух застрял в горле и мешает нормально вдохнуть: это, чёрт возьми, действительно было обидно. После этого Минхён несколько раз подряд ошибается, Донхёк путает места песни, и тренер решает их отпустить. Младшие снова смеются над хмурым теперь лидером, а Джено подозрительно косится на обоих виновников, но молчит. И Донхёк благодарен ему за это как никогда прежде.