2
12 мая 2017 г., 10:56
После шести солнце начало блекнуть и тускнеть. Сначала яркий свет замерцал багряно-оранжевыми красками, а после укрылся тьмой, превращая солнце в чёрный, прячущийся за небоскребами уголёк. В Сеуле наступил вечер, а Донхёк разложил перед собой с дюжину книг и тетрадей – учебный год только начался и ему не хотелось наживать себе проблемы в первые же дни.
Минхён склонился над Донхёком, почти касаясь щекой его скулы – он обещал помочь младшему с домашним заданием по английскому.
– Вот видишь, у тебя и у самого всё хорошо получается. Может, без меня справишься? – произносит Минхён.
Он чувствует, как тяжело дышит младший, и видит его закрывающиеся от усталости глаза – стоит посидеть с ним от силы час, чтобы сделать пару заданий, для старшего это ерунда с его знанием языка. Но телефон разрывается от приходящих сообщений Юнхо и Хонвона, они уже пару минут ждут Минхёна под окнами общежития и просят побыстрее отвязаться от обещания, которое он дал Донхёку.
– Я не понимаю этого, Минхён. Ты же обещал объяснить, – Донхёк трёт глаза, а его голос звучит так жалобно и тихо, что у старшего щемит сердце.
Текст, который задали переводить Донхёку, и правда очень сложный, Минхён сам дал слово помочь ему ещё вчера. Он уже думает извиниться перед новыми друзьями и перенести встречу, но новое сообщение в какао-толке заставляет только сильнее замяться.
«Марк, это его домашка, а не твоя. Его проблема, если не может решить. Или вы там не домашкой занимаетесь? Ке-ке-ке», – кидает ему Хонвон, а за ним прилетает туча целующихся смайликов от Юнхо.
Минхён дёргается, переступает с ноги на ногу и всё время смотрит то на учебник Донхёка, то на часы на мобильном.
«Или ты нам врал и донсен твой тупой, как пробка. Хей-йоу, Марк, ты там идёшь?» – строчит ему Юнхо, а за этим сообщением следует ещё несколько обидных слов в адрес Донхёка.
– Так, ну это совсем просто. Closet music можно перевести… – Минхён немного зависает и снова отвлекается на телефон.
Звук от приходящих сообщений нервирует Донхёка, он не может сосредоточиться ни на одном предложении и краем глаза замечает, что отвечает Минхён своим друзьям – просит подождать ещё немного. Он не отрицает и не соглашается со словами друзей о младшем. У Донхёка к горлу подступает жидкость, не давая ему глубоко вздохнуть, а брови страдальчески изламываются. Губы младшего приоткрываются в попытке сказать какую-то обидную колкость, но он лишь улыбается и поворачивается к Минхёну:
– Боже, Марк, почему ты такой тормознутый? Ты что, мобильный интернет? – шутит Донхёк и вертит в руках карандаш. – Честное слово, я без тебя и твоего противного пищащего смартфона быстрее справлюсь в разы.
– Яй, я вообще-то старше! – вмиг веселеет Минхён, совсем не замечая, что младший назвал его не по имени.
– Ты точно из Канады? – Донхёк хитро улыбается и щурит глаза. – Хён, иди уже.
– Правда? – у Минхёна такой голос и такая надежда в глазах, как у человека, который не был на свободе несколько лет. Донхёк чувствует себя зверем, который запер его с собой в клетке и не выпускает.
– Я что, читаю рэп на латыни, хён? – младший наклоняет голову набок и ослепительно улыбается, закрывая усталые глаза. Ресницы дрожат, но этого совсем не видно из-за падающей на лицо рыжей чёлки.
Минхён смеётся, быстро хватает толстовку и перед тем, как скрыться за дверью, кричит о хорошем словаре в его тумбочке.
– Ты прав, и они правы, что бы там ни писали. Я такой глупый, – шепчет Донхёк и закрывает лицо ладонями.
Тёмные плотные облака за окном укутывают Сеул, и звёзд на небе совсем не видно. Вечер расстелился по городу чёрной пеленой, а холод стал проникать через приоткрытые окна, цепляясь когтями за кожу Донхёка. Он дрожит в своей короткой жёлтой футболке и шортах – сил нет ни идти до шкафа, чтобы переодеться, ни смотреть на мешающиеся в одну кучу буквы в учебнике по английскому.
Дверь в комнату скрипит, впуская за собой поток холодного воздуха. Донхёк вздрагивает из-за неожиданного звука и наскоро трёт глаза и лицо от непрошеных слёз. Шаги за спиной тяжелее минхёновых – он узнаёт его даже в таких мелочах.
– Хёк-а, ты почему не спишь? – никто кроме Ёнхо не называл его так ласково. Со остановился в паре шагов от сидящего за столом Донхёка и смотрел на его сгорбленную над учебниками спину.
– Ещё не закончил с уроками, хён, – Ли поднимает голову и видит в отражении тёмного окна Ёнхо. Старший застыл за его спиной и мял рукава своей вязаной розовой кофты. – Я скоро лягу, наверное, – добавляет Донхёк, и даже в отражении серого окна он пытается не встречаться взглядом с Ёнхо.
Голова кружится, а тело дрожит не то от холода, не то от усталости. Донхёка клонит в бок, и Ёнхо мягко хватает его за плечо, чтобы он не упал со стула.
– Минхён разве не помог? – отзвуки нежного голоса Ёнхо будто витают вокруг Донхёка.
– Я не просил, – быстро и резко врёт Донхёк, не зная, что Со был немым свидетелем их договорённости.
Ёнхо хмурится, снимает с себя кофту и накидывает её ему на плечи. Младший выглядит уставшим и потрёпанным – английский явно последняя вещь, о которой он думает.
– Я не Минхён, но давай попробую помочь, – Ёнхо присаживается рядом и придвигает к себе учебник Донхёка. – Знаешь, что такое Closet music? У тебя красным отмечено…
– Явно не закрытая музыка, это было бы слишком просто, хён, – хмыкает Донхёк, кутаясь в тёплую кофту Со.
– Что-то вроде чуланной музыки. Ну знаешь, это когда тебе нравится какой-то певец, а тебе страшно в этом признаться, – улыбается Ёнхо и берёт карандаш из рук младшего, чтобы аккуратно приписать перевод прямо в учебнике. Он старается не касаться продрогших рук Донхёка. – Мне вот Шакира нравится, но тс-с-с… – старший смешно прикладывает палец к губам и заговорщически подмигивает.
Донхёк представляет себе Ёнхо, корчащегося и танцующего под песни Шакиры, и громко смеётся, закидывая голову назад.
– А у тебя это Питер Габриэль, так? – Ёнхо опирается рукой на локоть и кладёт голову на ладонь, смотря на захлёбывающегося от смеха Донхёка.
– А ты шпион, хён?
– Нет, просто наблюдательный, – пожимает плечами Ёнхо, а потом прячет взгляд в учебнике, отыскивая следующее проблемное слово.
Глаза Донхёка закрываются под тёплый и тихий голос старшего, его образ плывёт перед глазами, превращаясь в размытую перед глазами картинку. Он пытается уловить каждое его слово, сконцентрировав на объяснениях остатки своего сознания, но сон накатывает гигантскими штормовыми волнами, накрывая его с головой, и голос Ёнхо растворяется в его сновидениях.
Ёнхо старается не смотреть на то, как голова Донхёка медленно ложится на скрещенные на столе руки. Он быстро чиркает перевод на оторванном клочке бумаги, чтобы потом переписать его аккуратным почерком, более или менее похожим на донхёковский.
Волосы лезут младшему в лицо, и Ёнхо, чуть касаясь рыжих прядей, убирает их. Донхёк тихонько сопит, не чувствуя на себе внимательного взгляда старшего.
Настоящая closet music Ёнхо совсем не Шакира и даже не сопливые балладники, о любви к которым принято молчать у таких взрослых парней. Ей давно был Донхёк, но в этом было страшно признаваться даже самому себе.
***
За окнами только-только занялся рассвет, когда в какой-то из соседних комнат начал трезвонить телефон. Донхёк ещё не открыл глаза, но уже проснулся, со вздохом переворачиваясь и думая, что так можно заглушить звук разрывающегося мобильного. Скоро музыкальных слух Ли различил и мелодию – это был рингтон их лидера, Тэёна. Через некоторое время мелодия стихла, но только чтобы через полминуты зазвонить вновь. На этот раз трубку подняли. Ещё через пять минут в коридоре послышались тихие сонные голоса и топот множества босых ног. Жутко хотелось спать, и Донхёк упрямо не открывал глаза, чтобы не проснуться окончательно. Вдруг в дверь постучали и сразу открыли: на пороге ожидаемо стоял Тэён. Парень посмотрел, спит ли Минхён и подошёл к кровати Донхёка. – Донхёк, – он осторожно потряс его за плечо и дождался, когда вокалист наконец откроет глаза и посмотрит на него. – Не заходи сегодня в соцсети, ладно? – парень казался по-настоящему обеспокоенным. – И на наш официальный сайт не заходи, хорошо? – Донхёк только нахмурился, ничего не понимая. – Считай, что это приказ лидера, м? – Тэён нежно, как умел только он, потрепал младшего по волосам и добавил: – Вообще лучше по интернету не лазь сегодня. Старший дождался кивка Донхёка и вышел из комнаты, говоря что-то мемберам, стоящим за дверью. Донхёк, честно говоря, вообще ничего не понял: что взбрело в голову их лидеру? Решил поиграть в маму или зрение его бережёт? В таком случае, это надо было Джено сказать или Рэнджуну – те постоянно пялятся в экран смартфонов. Парень бросил мимолётный взгляд на соседнюю кровать: проверить, здесь Минхён или нет. Тот был на месте и уже водил пальцем по дисплею. Донхёк бы лёг спать обратно, но что-то в облике старшего не дало ему спокойно улечься обратно на подушку. Вокалист нехотя поднялся, направляясь к шкафам с одеждой, когда в спину ему впечатался странный вопрос: – Ты что, с девушкой встречаешься? – от неожиданности Донхёк резко обернулся, не сняв даже до конца футболку, так и стоя с одним надетым рукавом. – Мог бы и мне сказать, не первый год общаемся. В голосе рэпера было столько неподдельной обиды, что младший на секунду растерялся: о чём он вообще говорит? Какая девушка?! – Ещё и с этой!.. Ты не знаешь, что она моя сасен-фанатка? Донхёк проглотил ком в горле, еле совладав с собой, надел обратно футболку и подлетел к Минхёну, вырывая телефон из рук и всматриваясь в экран. Там пестрил обзывательствами и угрозами бесконечный поток комментариев. Из всех слов Донхёк уловил точно только собственное имя, а ещё «предатель», «как он мог», «я не могу быть фанатом такого». Смартфон чуть не выпал из его разом ослабевших рук, подогнулись колени, и он так бы и упал, если бы старший не поддержал его, мгновенно реагируя на переменившееся лицо младшего. Наверное, у него шок и растерянность светились яркими красными буквами на лбу, иначе как Минхён бы понял, что с ним случилось? – Донхёк? – он потряс его за плечи, всё ещё держа в своих объятиях и не давая скатиться на пол. – Это что, всё ложь? – Т-ты думаешь… Думаешь, я бы стал что-то скрывать от тебя? – дрожащим голосом проговорил вокалист, медленно вставая и оборачиваясь на старшего. – Серьёзно? Ты мне не веришь? Минхён сглотнул. Посмотрел на экран телефона снова и теперь увидел, что все те «доказательства», которыми кичились девушки – очевидная подстава, такое даже он сам может состряпать в графическом редакторе, если захочет. – Донхёк-а, прости… – испуганно сказал Минхён, смотря на Донхёка, который уже отвернулся и шёл к своей постели, чтобы завалиться на неё и уткнуться лицом в подушку. Его плечи мелко подрагивали, и рэпер понял, что младший готов разрыдаться. – Донхёк-а… – горло перехватило, и дыхание сорвалось на полпути: лёгкие обожгло досадой и запоздалым раскаянием. Он хотел подойти, обнять, успокоить и погладить по волосам и спине, утешая, хотел быть пресловутой «жилеткой», надёжным плечом и опорой, он даже поднялся было с места, но в комнату заглянули Юта с Ёнхо, мгновенно оценивая ситуацию и подлетая к Донхёку. Юта сразу же обнял маленького вокалиста, поглаживая по вздрагивающей спине и плечам, а Ёнхо, присев на край кровати, отыскал взглядом телефон Донхёка. Тот лежал на столе, похоже, не тронутый с вечера. Тогда американец обернулся к Минхёну и, увидев смартфон в его руках, осуждающе посмотрел в глаза рэперу. Безмолвный упрёк «Ну что же ты наделал?» читался в его взгляде так чётко, что Марк невольно вздрогнул и опустил глаза в пол, закусывая губу и подбирая колени к груди. Точь-в-точь нахохлившийся воробей. Через некоторое время, когда Донхёк более-менее успокоился, Ёнхо тронул Юту за плечо и молча указал на дверь. Тот кивнул, и они поднялись, чтобы уйти в свои комнаты. Вместе с Донхёком. Когда дверь за младшим закрылась, Минхёна с головой накрыла беспросветная обида на старших, смешанная со злостью, такой яростной и неудержимой, что хотелось крушить всё подряд. Злостью на единственного человека – самого себя. Как он мог усомниться?! Почему он такой трус?! Почему не подошёл?! Почему вообще взял этот грёбанный телефон в руки?! На экране мигали сообщения от его новых друзей, но Минхёну до жути хотелось расколотить экран, чтобы не видеть этих оповещений. Ему нужно идти и писать какие-то дурацкие дисс-тексты, когда где-то там, в соседних комнатах Донхёку плохо, так плохо. Пересилив себя, он открыл одно из сообщений и тут же скорчился как от зубной боли. «Нифига-се у вас Хэчан! Всех надул со своей девкой. Хорош вокалист, не зря ты его дьяволом называл. Ха-ха-ха», – писал Хонвон, а в голове Минхёна снова всплыл тот эпизод на музыкальной передаче. Чёрт. Чёрт! Чёрт!!! Минхён подскочил, замахиваясь телефоном, но несчастный гаджет спас менеджер, который зашёл в его комнату, чтобы напомнить о репетиции. Чёртово грёбанное расписание! Никогда Минхён не проклинал свою жизнь как сейчас. На сообщение он не ответил. Когда он вернулся домой вечером, Донхёка всё ещё не было в комнате. В груди защемило так сильно, что захотелось тут же выбежать в гостиную, чтобы закричать, чтобы ему вернули его соседа, но он же сам виноват. К тому же завтра у них ранний перелёт, и все, должно быть, уже ложатся спать. Что следует сделать и ему. Вернувшись из душа, он обнаружил в комнате Джехёна. Тот помахал рукой и улыбнулся, показывая милые ямочки. – Я сегодня с тобой, бро. – Окей, бро, класс – рэпер выдавил из себя подобие улыбки и быстро отвернулся, скрывая разочарование в глазах. Значит, Донхёк сегодня будет спать в комнате с Ёнхо. Ему, Минхёну, не доверяют. Возможно, это правильно, но так несправедливо. На весь следующий день всем в группе пришлось приклеить на себя фальшивые счастливые улыбки. Конечно, они все были рады увидеть фанатов, слышать аплодисменты и видеть сияющие лица фанатов. Но за кулисами в группе атмосфера стояла просто отвратительная. Ещё и Джонни с Ютой, которые не подпускали Минхёна к Донхёку, порядком трепали нервы юному рэперу. А ещё через день Минхён пошёл в школу – нужно появляться там хотя бы для того, чтобы его не отчислили. Проходя на переменах мимо класса, где учился Донхёк, Минхён замечал множество косых взглядов, слышал шепотки и ехидные смешки. Спускаясь по лестнице, он видел, как кто-то толкнул младшего, чуть не роняя его, но не извиняясь. В эти моменты Минхён был будто самим Донхёком и ощущал себя так, будто всё это происходило с ним. Неприятные разговоры в своём классе он пресёк сразу же, несколько раз шикнул на каких-то особо ехидных девчонок и кинул дерзко-презрительное «Что ты смотришь, айдола не видел никогда?» одному нагловатому парню, который до этого прошёл мимо Донхёка аж несколько раз. Но подойти к самому Донхёку так и не решился: здесь кругом люди, подростки, которые слишком любят распространять сплетни и придумывать их. Минхён никогда не любил такого рода внимание. А если он подойдёт к младшему, какие слухи о них поползут? Смотря, как кто-то ставит подножку Донхёку, Минхён закусывает щёку изнутри до крови, переживая, и видя, что младший вовремя среагировал и умудрился не упасть, облегчённо выдохнул, чтобы тут же отвернуться и пойти дальше – он никогда не осмелится подойти к Донхёку на глазах у стольких людей. Несколько раз Донхёк замечает удаляющуюся спину старшего и изо всех сил держится, чтобы не заплакать как сопливая девчонка. Не на людях. Не здесь. Не сейчас. И это ломает его изнутри.***
Весь школьный двор укрыло белым саваном опавших сливовых лепестков, ветки дикой сливы подрагивают под хлёстким северным ветром, а Донхёк съёживается от прохлады. Он всматривается в скрывающуюся за школьными воротами фигуру Минхёна, тяжело вздыхая и после закрывая глаза – единственное, что он видел за пределами их комнаты в общежитии, спину старшего. – Сдаём работы! – кричит учитель, как только раздаётся звонок. Донхёк в последний раз пробегается глазами по ровным строчкам сочинения и, закидывая рюкзак за плечи, быстро идёт к учительскому столу. Ему хочется уйти раньше, чем парочка его одноклассников осуждающе посмотрят в спину, прыская какими-нибудь обидными словами. Донхёк обязательно ответил бы, и он делает это в другом мире, где он не айдол, а Минхён стоит рядом и готов прикрыть его. Но здесь и сейчас Донхёк быстро бежит по коридору, даже не забирая куртку, потому что видит у своего шкафчика компанию из классов постарше. Он останавливается только у самого выхода из школы, рядом с пропускным пунктом, где его точно никто не заметит и не тронет в ближайшие несколько минут, а потом его заберёт менеджер, который в последние дни приезжал за ним в школу. Только вот Донхёк не видит ни машины у школьных дворов, ни даже макушку менеджера, и тяжело вздыхает. – Хёк-а… – слышит Донхёк за своей спиной и чувствует, как на плечо ложится огромная ладонь. Он вздрагивает от неожиданности и страха, как оленёнок, рядом с которым пролетает охотничья пуля. Но оборачивается и видит широкую улыбку Ёнхо. – Ёнхо-хён? Что ты здесь делаешь? – удивленно спрашивает Донхёк, смотря на хёна. У них точно нет совместного расписания сегодня, да и Ёнхо одет совсем не так, как на съёмки или встречу с фанатами: обычная светло-розовая тёплая кофта на пуговицах, под которой чёрная футболка с логотипом Guns n' roses, чёрные джинсы и персиковые кеды, а за спиной у Со – тяжёлый рюкзак. – Менеджер немного занят и тебе давно пора прогуляться, а не сидеть целыми днями за учебниками. Может, в кафе? – Со улыбается, смотря на младшего. У него сбилось дыхание после бега, а синий галстук с яркими звёздочками сдвинулся набок и почти выбился из-под жёлтого пиджака. Донхёк безмолвно кивает, чувствуя, как урчит в его животе – сегодня он даже в столовую не заглянул, и с утра во рту не было ни крошки. Они вместе выходят из школы, и Донхёк съёживается от холода. За курткой он решил не возвращаться даже вместе с хёном. Ещё не хватало, чтобы он знал о его трудностях в школе! – Куртка твоя где? – Ёнхо хмурит брови, смотря на Донхёка, у которого зуб на зуб от холода не попадает. – Дома оставил, – быстро врёт Донхёк, пока они пересекают школьный двор. Ему в лицо дует противный ветер, а лепестки дикой сливы лезут в волосы, в глаза и в нос, из-за чего он морщится. – Я читал, что холод во время цветения слив закаляет, так что… – Серьёзно, что ли? Где вычитал эту чушь, Хёк-а? В журнале «Выдумай сам»? – Ёнхо ухмыляется и останавливается, чтобы достать из рюкзака куртку. – Надень сейчас же. – Она зелёная и не подходит моему сегодняшнему образу, – вздёргивает нос Донхёк. Ёнхо сам одет ещё легче его, а без куртки и вовсе простынет. – И вообще, какого она размера? – Бесплатного и «быстро надел, а то я сделаю это сам», – Ёнхо накидывает на плечи младшего куртку и треплет его по лохматой макушке. Волосы Донхёка приятные и мягкие на ощупь, но он лишь наклоняет голову, уходя от прикосновений Со и что-то ворча еле слышно, старший слышит «ну хё-ё-н, не надо» и одёргивает руку сразу же. Уголки губ Ёнхо опускаются вниз, а глаза тускнеют, становясь похожими на осколки разбитых стеклянных бутылок. Донхёк застегивает куртку на молнию и напускает недовольный вид. Ему не хочется, чтобы Ёнхо из-за него мёрз, а потом и вовсе заболел – младший искренне думает, что не заслуживает такой заботы. До кафе они шли в полной тишине. Ёнхо стоически выдерживал дуновения холодного ветра, идя чуть поодаль от Донхёка и наблюдая за его сгорбленной спиной и быстрыми шагами. – Что будешь? – спрашивает Ёнхо, когда они, наконец, присаживаются за дальний столик и берут в руки меню. Донхёк старается побыстрее найти что-то более или менее дешёвое, но сытное, когда старший тянет лист меню на себя и немного хмурится. – Если закажешь себе один салат, то лично впихну в тебя огромный кусок мяса и суп, – с какой-то угрозой в голосе проговаривает Ёнхо, а потом улыбается: – Понял меня, Хёк-а? Донхёк только качает головой и диктует пару пунктов меню подошедшему официанту. В кафе пахло терпким, въевшимся в каждую мелкую деталь, даже в коричневые шторы, кофе. Они приходили сюда с Ёнхо и ребятами каждый раз, когда что-то не получалось на тренировках, в школе, перед дебютом в каждой подгруппе, но когда старший сам вышел на сцену – походы прекратились. А теперь они здесь вдвоём, и Донхёку, кажется, неловко – он жмётся к спинке диванчика. Он смотрит, как за огромными окнами разыгрывается непогода: ветер гнет хлипкие деревья, а по асфальту начинает колотить лёгкая морось как прелюдия к шторму. – У тебя что-то случилось в школе? – Ёнхо догадливый, но лишь наполовину. Да и откуда ему знать всю правду о донхёковских чувствах к Минхёну? Со упирается щекой о ладонь и немигающим взглядом смотрит на Донхёка. – Я провалил твоё домашнее по английскому? – Сто баллов, хён, – Донхёк мнет в руках какую-то бумажку, не смотря в глаза старшему. Ёнхо не нравится, как Донхёк выглядит после скандала и пытается состроить хорошую мину при плохой игре. Младший будто находится на границе сна и реальности – он пытается улыбаться в общежитии, на тренировках, но уже даже не стремиться урвать и секунды в их общих видео, прячась за спинами других участников. – Будто бы могло быть по-другому, Ёнхо-хён, – улыбается своей бесхитростной и настоящей улыбкой Донхёк, когда перед ним ставят огромную чашку какао. И душа внутри Ёнхо ликует, узнавая эту улыбку младшего и тоскуя по ней – им с Донхёком редко удаётся побыть вместе. – Если это всё скандал, то его всё равно забудут. Дай им время, – тихо говорит Ёнхо, смотря младшему прямо в глаза. За окном начинает колотить дождь, а Со чувствует, как гром гулко отдаётся у него в груди, когда он тянется к футболке, чтобы подправить её. – Мы не в Чикаго, хён, – бурчит Донхёк, мешает какао ложкой и не смотрит даже в сторону старшего. – Никто не забудет этого даже через два года, и через 3, и через 10 лет. Не помешала бы эта крутая штука из «Людей в чёрном», чтобы раз, и всё – я снова чистый и невинный. – Разве так важно, что думают какие-то злые и чужие люди? – Ёнхо почти срывается и его голос становится громче с каждым словом. Он хватает Донхёка за ладонь, чем только пугает его, но сжимает тонкие пальцы в сильной руке. – Ты живёшь амбициями и требованиями не понятно каких людей, ты хочешь стать таким, как раньше, потому что этого хотят другие! Но чего хочешь ты? – Чтобы Минхён смотрел на меня так, как раньше! – вырывается у Донхёка, и он быстро прикрывает рот ладонью, понимая, что он только что сказал. Ёнхо отпускает ладонь Донхёка из крепкой хватки и оглядывается, убеждаясь, что никто на них не обратил внимания. Дождь за окном усиливается, а молния разрезает плотные грозовые облака, укутывающие небоскрёбы на горизонте. – Историю про Кнокса слышал, Хёк-а? – Ёнхо едва слышно хрипит, а потом выдерживает неловкую паузу, пока официант раскладывает заказ на их столе. – Он по уши влюбился в одну потрясающую девочку… – Она дала ему в нос и послала? – усмехнулся Донхёк. – Примерно так, ему дал по носу её крутой парень. Но Кнокс не отказался от мечты, и девушка осознала глубину его чувств и открыла ему сердце, – закончил Ёнхо и отпил горький американо из чашки. Он поморщился и вновь посмотрел на загрустившего Донхёка. – Знаешь, к чему я, Хёк-а? – Мне нужно, чтобы мне кто-то дал в нос или мне кому-то дать в нос? – спрашивает младший и вопросительно приподнимает бровь. – Я сейчас тебе лоб пробью своим фейспалмом, потому что своё лицо жалко, – цокает Ёнхо. – Нет, же. Тебе нужно подойти к Минхёну и всё ему сказать, как есть, если до него твоими намёками не доходит. А в нос, считай, тебе уже дали – скандалы вот твои. Покажи ему, насколько сильно ты его любишь. – Ёнхо наконец выдыхает и делает большой глоток. – Я… я попытаюсь, хён, – неуверенно проговаривает Донхёк, а потом на его лице расцветает улыбка. Минхён и не обязан ничего был знать о его чувствах, если он сам столько времени не давал старшему о них знать. Донхёк хочет обнять хёна и даже порывается встать из-за стола, но Ёнхо лишь отшучивается что-то о телячьих нежностях. Сердце его совсем не хочет соглашаться с советами, которые он только что дал младшему. Еда для Ёнхо на вкус становится будто рисовая бумага – безвкусная, и прожевать её он не в силах. Он убеждает себя, что его страдания от 3-летней безответной любви – это фикция, которая его совсем не ранит. Все убеждения о том, будто его счастье зависит только от того, что его любит другой – такая ерунда. В счёт на земле идёт лишь то, что чувства исходят от него – он отдаёт и этого достаточно.
