marked (предел)

Привыкший к раннему пробуждению организм Ёнхо не даёт ему нормально выспаться и просыпается в семь утра, когда все остальные ещё спят, потому что сегодня у них нет никакого расписания, только личные практики. Спину ужасно ломит от ночи на жёстком полу, голова болит от недосыпа, но Ёнхо всё равно рад, что проснулся раньше своих соседей: есть время собрать все спальные принадлежности с пола. Почему-то ему очень не хотелось показывать Донхёку, что он ушёл спать на пол сразу, как тот уснул. Со быстро ополаскивается, чтобы расслабить затёкшие мышцы тёплой водой и хоть немного унять боль во всём теле. Он старается ступать тихо и никого не разбудить, но дверца шкафчика предательски скрипит, и чуткий Донхёк тут же просыпается. – Ёнхо-хён? – проговаривает он сонно, пытаясь разлепить глаза. – Ты из-за меня так рано встал? – Вокалист, наконец, открывает глаза и смотрит на старшего неожиданно грустным взглядом: – Я мешаюсь, да? Мне уйти? Ёнхо, выходящий уже из комнаты, вдруг встает в дверях и поворачивается без тени улыбки на лице, серьёзный и даже немного грозный. В очках, надетых на него, отражается слабый утренний свет из окна. – Да. Быстро умывайся и уходи… – а потом резко улыбается, готовый рассмеяться в голос от расширившихся глаз младшего: – на кухню. Поможешь мне завтрак готовить. А больше я тебя никуда не пущу, – с тихим смешком он отворачивается, скрывая за своим уходом порозовевшие щёки и двусмысленность своих слов. Ёнхо не увидел, что Донхёк тоже немного покраснел, смущённо улыбаясь в ответ. Готовить завтрак с хёном оказалось очень весело и вкусно: то тут, то там вокалист успевал стащить кусочек из-под руки старшего, за что несильно получал по носу. Сам Донхёк на это только фыркал и проказливо улыбался, тем не менее чётко выполняя указания Ёнхо: порезать овощи или помешать суп и добавить туда специи и соевый соус. А Ёнхо в глубине души ликует от того, что ему-таки удалось отвлечь младшего от грустных мыслей. Немного сложно будет, когда вся группа соберётся на кухне (придёт и Минхён, и встречи с ним не избежать), но Ёнхо уже знает, рядом с кем сядет. Против прогнозов Со, завтрак проходит так же как всегда, разве что Минхён необычно молчалив, и Донхёк упорно его игнорирует. Пару раз Ёнхо замечает быстрые, осторожные взгляды младшего рэпера в сторону Донхёка, но сделать что-то большее тот не рискует. А дальше потянулись обычные будни – школа у младших, у Ёнхо и Джехёна радио, у остальных практика вокала и танцев, Тэн уехал домой в Таиланд, чтобы вылечить колено. Всё чаще Ёнхо перед эфиром заезжает в школу за Донхёком, внушая менеджеру, что младший сейчас сильно расстроен и ему нужно побольше гулять. При этом он клянется, что они будут ходить только там, где их никто не узнает. Один раз, правда, Донхёк видит, что девушки за соседним столом их фотографируют и говорит об этом Ёнхо. Тот велит ему надеть капюшон и маску, выкладывает на стол несколько купюр, хватает младшего за руку, и они бегут прочь из кафешки, громко смеясь. С Минхёном Донхёк общается, но весьма скупо и сдержанно, так, как знакомые, работающие вместе. Со видел, что Минхён стал часто уходить в себя, постоянно писал какие-то тексты, но не показывал их никому и часто запирался в теперь уже только своей комнате. Со видел, но не мог никак помочь младшему: Донхёк только-только начал привязываться к нему, и он не мог упустить свой единственный шанс. Однажды им на радио прислали историю о том, что парень очень долго не мог признаться в чувствах девушке, потому что не знал, что она испытывает к нему. Он решался очень долго, почти полтора года, хотя они хорошо общались. «А когда я наконец признался, она сказала мне: «Извини. Где ты был раньше? Сейчас я уже встречаюсь с другим». В отношениях нельзя долго тянуть, иначе вместе со своей нерешительностью вы потеряете и дорого вам человека», – прочитал Ёнхо, и Джехён прокомментировал, что все учатся на своих ошибках. Ёнхо неожиданно подумал, а не затягивает ли он сам? Когда они вернулись после эфира домой, в гостиной сидел за какой-то игрой Донхёк. Ёнхо точно знал, что младший ждал его – может быть, это знак! Джехён сразу ушёл в комнату к Марку, где жил теперь, чтобы не оставлять младшего рэпера совсем одного, сказав, что слишком устал, и Ёнхо с Донхёком остались вдвоём. – Ты не хочешь есть? Я могу что-нибудь приготовить, – сказал донсен, выходя из игры и поднимаясь с дивана. – На ночь-то, – сомнительно покачал головой Со и после хитро улыбнулся: – А вот от чая с печеньем я бы не отказался. – Стёкла его круглых очков тускло блеснули в темноте. – На ночь-то, – передразнивая старшего, сказал вокалист, но пошёл на кухню, чтобы согреть воду для чая. Внутри Со разлилось приятное тепло от заботы младшего. Когда он зашёл на кухню, Донхёк уже разливал чай по кружкам. Поставив обе на стол, Хёк повернулся к шкафчику, где стояли тарелки и где за ними было надёжно спрятано от глаз лидера печенье. Он потянулся вверх, но рука не доставала до пачки. Тогда Ёнхо подошёл к нему со спины и, протянув руку, без труда достал печенье. – Эй, так не честно! – воскликнул младший полузадушено, помня, что некоторые уже легли спать. – Я сам хотел! – его голос звучал обиженно, но Со знал, что вокалист обижается не всерьёз. – Ладно, – просто согласился он. – Давай, я положу его обратно, и ты возьмёшь его. Сам. Донхёк сощурился и с недоверием разглядывал глаза старшего за очками, где горели маленькие смешинки. – Давай. Ёнхо положил пачку на место, дождался, когда Донхёк подойдёт к шкафчику, и, стоило тому только потянуться за заветной пачкой, подхватил его за талию, поднимая вверх. Донхёк еле сдержался, чтобы позорно не вскрикнуть от мгновенного испуга. Пачку он достал, но опустился на пол совершенно красным. – Придурок, – пробурчал он, бросая пачку на стол и совершенно не заботясь о разнице в возрасте. Ёнхо не смог сдержать счастливой улыбки: не так часто кому-либо удавалось удивить или тем более смутить их вечно колкого и подначивающего макнэ. – Слушай, Хёк-а, – проговорил Ёнхо, делая первый глоток и доставая из пачки печенье, из-за которого младший теперь упорно не поднимал не него взгляд. – Ты ведь уже заметил… да точно заметил же, – он произнёс эти слова с полувопросительной интонацией, и вокалист не выдержал: посмотрел на старшего немного заинтересованно. – Что заметил? – Что нравишься мне. – В смысле? Донхёк даже есть перестал, так и сидя с откусанным печеньем и смотря на старшего с… растерянностью, неверием, скрытой радостью? – Ну, – Ёнхо едва заметно вдохнул и внутренне сжался в тугой комок неуверенности. – В прямом. Брови Донхёка взметнулись вверх, а потом резко дёрнулись вниз – парень нахмурился. Он был крайне смущён, и Ёнхо считал это ужасно милым. – Можно, я тебя поцелую? – спросил он неожиданно, когда они уже допили чай, и сам немного испугался поспешности такого вопроса. Точнее, зачем вообще о таком спрашивать. – Нет! – слишком быстро выпалил Донхёк и покраснел ещё сильнее. – Я пойду ложиться, поздно уже, – проговорил он и спешно вышел из кухни. Ёнхо, тихо вздыхая и беспокоясь, что он всё же слишком поторопился, собрал и помыл за ними чашки и спрятал обратно злосчастную пачку печенья. Его пальцы всё ещё немного покалывало от воспоминаний о тёплой талии младшего, за которую Со его ухватил. Когда он вернулся в их комнату, младший уже спал или притворялся, что уже заснул. Ёнхо быстро разделся и лёг на кровать – теперь они спали отдельно, и в душе старший жалел об этом, но он не хотел, чтобы вокалисту было неловко или некомфортно рядом с ним. Он уже почти уснул, когда услышал с соседней кровати едва слышное «Спасибо». Слова заставили его снова проснуться и повернуться к источнику звука. Он хотел бы переспросить донсена, но очень боялся, что спугнёт его этим, поэтому продолжал молчать, замерев. И не зря. – Спасибо, – повторил Донхёк чуть громче после минуты молчания. – Ты мне тоже… нравишься… наверное. Только не говори, что ты спишь, потому что я ни за что не стану это повторять. Ёнхо тихо рассмеялся, слыша злость в голосе младшего. – Не буду говорить, – ответил он с улыбкой и облегчённо выдохнул. – Сладких снов, Хёк-а. – Спокойной ночи, хён, – ответил Донхёк негромко. И Ёнхо точно знал, что донсен улыбался.