marked (предел)

Сквозь шум двигателей взлетающих самолётов и монотонного гула толпы Минхён слышит их имена, когда они идут по аэропорту. Он видит впереди неуверенно шагающего Донхёка, снижающего темп перед столпившимися и ломящимися через их менеджеров фанатами. Минхён знает, как младший всегда боялся и страшится до сих пор ненормального проявления любви, но почему-то давно, когда их отношения были совершенно другими, первым выходил из общежития или школы, чтобы высмотреть сумасшедших девиц, которые следили за другом. Все страхи Донхёка уходили на последние места, когда дело касалось Минхёна – будь то сасен-фанат или же любовь, которую обычно стараются скрыть и никому о ней не рассказывать. И если девочки с камерами, похожими на ружья, переставали хоть на время быть проблемой, то донхёковы чувства стали для Минхёна самым страшным на свете, от чего он решился спрятаться и оставить друга один на один со своей любовью. Донхёк тормозит перед выходом и оглядывается по сторонам – он боится идти дальше и ищет поддержки. Минхён только сейчас понимает, как ему страшно было всегда на самом деле, и ускоряется, чтобы прижать к себе друга и прикрыть собой, но чувствует, как кто-то быстро проносится мимо него и задевает рукой плечо. Ёнхо за долю секунды оказывается рядом с растерянным Донхёком и, ободряюще ему улыбнувшись, легко сжимает ткань его рубашки. Они вместе скрываются в гудящей толпе и последнее, что видит Минхён, как Ёнхо переплетает их пальцы. Минхён прячет взгляд, где перемешались злость и разочарование, под козырьком кепки и до самого вечера не покидает их с Джехёном комнату. Он игнорирует сообщения от друзей по рэперскому шоу с приглашением погулять и исписывает маленькую тетрадку. Лгать листку бумаги и заполнять его какими-то фальшивыми чувствами и словами почему-то страшнее, чем говорить об этом Донхёку. – Ого, ты чего это, для Кюхёна-сонбэннима баллады пишешь? Такие грустные… – выглядывает из-за плеча Джехён. – А я думал ты на «моей дилемме» для Донхёка остановился, суровый рэпер. Старший пытается шутить, и Минхён в ответ неловко улыбается, смотря на свои тексты. У него получаются даже не глупые песенки о любви, которые годятся разве что для девчачьих групп. Но всю эту тетрадь он сможет отдать только Донхёку, и решиться на это хочется как можно скорее. – Ты поужинай, там Донхёк похозяйничал на кухне, так что даже вкусно, – трогает Джехён Минхёна за плечо и идёт к своей кровати. – А он ещё на кухне? – вдруг спрашивает рэпер, с какой-то надеждой в глазах глядя на старшего. – Да минуту назад был там, – пожимает плечами Джехён, а потом добавляет: – Вам бы уже перестать дуться друг на друга. Вы же бро, а бро должны быть вместе! «Должны быть вместе», – повторяет про себя Минхён и, быстро спрыгивая с кровати и накидывая на плечи тёплую кофту, вылетает из комнаты. Минхён взлохмачивает пшеничные волосы и быстрым шагом идёт к кухне. Без Донхёка ему плохо – он это уяснил, как схему. Без Донхёка он пропадёт – это важное уточнение. Он заранее наметил себе все пути, будто готовый идти к Донхёку через минное поле. Но вот только на кухне младший не один, и Минхён это слышит, начиная идти медленнее и на цыпочках, а потом подходит к самой двери и глядит через узкую щель. Ёнхо разливает по чашкам кофе и присаживается к Донхёку так близко, что их колени касаются друг друга. Младший краснеет и прячет смущённый взгляд за каштановой чёлкой. – Хёк-а, очень вкусно, – Ёнхо улыбается младшему и треплет волосы рукой. Он перебирает пряди медленно и осторожно, смотрит на Донхёка пристально, что у Минхёна перехватывает дыхание. – Ерунда, хён, – бормочет Донхёк тихо, отпивая чай из чашки. – Это спасибо за аэропорт. Когда они толкнули менеджера, мне было страшно, но… с тобой уже было чуть легче. Ты просто гигантский, хён! Даже Намсан не видно будет за твоей спиной, – засмеялся Донхёк. Ёнхо смеётся в ответ и, пристав со стула, тянется за чашкой, Минхён уже думает, что можно выходить из своего укрытия, но Донхёк хватает Со за запястье и тот садится обратно на стул. Рэпер вздрагивает, видя взгляд Донхёка. Кажется, он смотрит на Ёнхо так же, как и когда-то на Минхёна. – Посиди со мной чуть-чуть, – просит Донхёк, одёргивая руку от запястья старшего. – Хёк-а… – приближаясь ближе к младшему, тихо произносит Ёнхо. – Можно?.. – Что? – Донхёк почти чувствует дыхание старшего на своей щеке. Вблизи он даже через стёкла очков Ёнхо видит, как затуманен взгляд старшего. – Можно я тебя поцелую? – в голосе Ёнхо слышатся болезненные нотки. В последний раз, когда он просил об этом Донхёка, тот убежал. И пусть прошёл месяц с тех пор, он не уверен, что теперь младший согласится. Донхёк медлит с ответом и воздух между ним и Ёнхо буквально наэлектризован. Он согласился быть с хёном, потому что ему не хотелось, чтобы Со было так же больно, как и ему самому после отказа Минхёна. Ёнхо такого не заслужил. Но его забота, бережное отношение, словно Донхёк фарфоровая куколка, вызывали какие-то новые чувства, и это вовсе не жалость. Минхён огромными глазами смотрит, как Донхёк снимает с Ёнхо очки и откладывает их в сторону. – Да, хён, можно, – шепчет Донхёк и прикрывает глаза, когда Ёнхо касается своими губами губ младшего, а потом ладонью проводит нежно по щеке. Минхёну не хочется смотреть на то, что будет дальше, но он словно застывает на месте, глядя на то, как Ёнхо углубляет поцелуй, делая его взрослым, а Донхёк сжимает тонкими длинными пальцами серую толстовку хёна. «Ба-бах!» – взрывается внутри Минхёна, который думал о признании чувств к Донхёку как о походе через поле, усеянное бомбами, и он только что взорвался. Его сердце бьётся так громко и сильно, что гул отдаётся прямо в горло и кажется, будто он сейчас выплюнет его на пол. – Хёк-а, – шепчет Ёнхо, наконец отстраняясь от губ младшего, но продолжая касаться своей ладонью его лица и соприкасаться лбами. – Я люблю тебя. Они оба тяжело дышат, а Минхён за дверью напрягается в ожидании ответа Донхёка. Но тот лишь закрывает глаза и тяжело вздыхает – обманывать Ёнхо ему не хочется, особенно когда он так смотрит на него. Старший закусывает губу, но не отстраняется и обнимает его, прижимая лишь ближе к себе – он и не ожидал, что Донхёк всего за месяц воспылает к нему чувствами, но так давно хотел сказать это, что не удержался. Смотреть на младшего, давать возможность ему увидеть себя таким – отчаявшегося и блестящими от подступающих к глазам слёз – он не хочет, и прижимает его к себе крепче. – Хён, я… – начинает говорить Донхёк, пытаясь оправдаться. – Ты не должен ничего говорить, – выдыхает ему в ухо тихо Ёнхо. – Я подожду тебя. «Мой Донхёк», – кричит что-то внутри Минхёна, когда он смотрит на обнимающихся в полумраке кухни Ёнхо и младшего Ли. Он засматривается на аккуратный профиль младшего, плавно спускаясь взглядом на шею и ключицы. Кожа у Донхёка смуглая, а под тусклым светом лампы кажется ещё загорелее, будто он только что пролежал под горячим солнцем на Чеджу. Донхёк очень красивый, и Минхён даже не удивляется, что Ёнхо влюбился в него. Но сейчас, когда его собственное сердце больно бьётся о рёбра, рэпер думает, что у него есть шанс повернуть всё в свою пользу. Кажется, Донхёк с Со лишь из жалости? Он подлавливает Донхёка через пару дней после эпизода на кухне рядом с его новой комнатой. Минхён суёт ему в руки свою исписанную от корки до корки тетрадь с песнями и просит прочесть, а потом убегает. Донхёк не решается открывать тетрадь до обеда, пока Ёнхо не уходит на тренировку и не оставляет младшего в комнате одного. Он забирается на кровать и, когда широкая спина хёна скрывается за дверью, раскрывает первые страницы. Почерк у Минхёна косой и непонятный, а некоторые тексты написаны на английском, но Донхёку хватает знаний языка, чтобы разобрать среди слов бесконечные «люблю» и его собственное имя. Он мнёт руками одеяло и, кажется, готов прямо сейчас всё бросить и побежать в соседнюю комнату, но один взгляд на измятую кровать хёна и изодранного зайца, которого он подарил Ёнхо года два назад и тот до сих пор хранил его, удерживает его на месте. Он захлопывает тетрадь, не замечая, как из неё вылетает пара страниц, и быстро ложится под одеяло прямо в тренировочной одежде. Ему хочется побыстрее заснуть и забыть обо всех тех текстах, которые он только что прочёл. Когда за окном ярко загораются звёзды, а полумесяц прячется за пеленой плывущих мимо облаков, Ёнхо устало открывает дверь в их комнату и осторожно заходит. Что-то шуршит под его ногами, стоит ему подойти к донхёковской кровати, чтобы вынуть из ушей наушники и достать из рук плеер. Со наклоняется, поднимая три маленьких листка в клетку. Почерк узнать несложно – это косые и местами непонятные буквы Минхёна. – Если мы не друзья, кто-то другой тоже может полюбить тебя, – читает Ёнхо с листка, начиная хмуриться. – И опять же, если мы не друзья, тогда я бы ничего не смог сделать, потому-то…* – Хён, ты уже пришёл, – слышится тихий донхёковский голос с кровати, и Ёнхо дёргается от этого звука. Донхёк трёт сонные глаза, смахивая с них дрёму, и смотрит на поникшего Ёнхо, держащего в одной руке знакомые листы бумаги. Его взгляд потухший и изнурённый, будто после долгой борьбы, а губы сжимаются в тонкую полоску. Всё внутри Донхёка будто сковывает холодными цепями, стоило лишь посмотреть на Со, который медленно подходит к его кровати. Он присаживается на край и тянет листок с песней Минхёна: – Это твоё, Хёк-а, – Ёнхо пытается улыбаться, но выходит страшная гримаса, искажённая болью. Глаза стеклянные, и он едва сдерживает позорные слёзы. – Кажется, до кого-то наконец дошло. Прохладный летний ветер проникает через приоткрытую форточку, а гулкую тишину прерывает шум проезжающих мимо автомобилей. В глазах Донхёка болезненная борьба, и Ёнхо это видит. – Ты колеблешься… – Ёнхо едва ощутимо касается кончиками пальцев донхёковской скулы и ведёт к маленькому шраму у глаза. – Я… – Со едва может это сказать, но знает, что сейчас это будет единственным правильным решением. – Ты можешь уйти, я всё пойму. Уголки губ Ёнхо поднимаются в горькой улыбке. Ему жарко и душно в своей лёгкой белой футболке рядом с Донхёком, и он убирает руки от младшего, силясь втянуть в лёгкие порцию кислорода. Донхёк сжимает в руках синее одеяло, а потом поднимает на старшего зарёванные глаза. Его сердце будто в тисках, но сказать что-то он не в силах. – Почувствуй, как приподнимается его тело, когда ты целуешь его в губы**, – тихо-тихо читает строчку другой песни Ёнхо. – Хёк-а, я переживу. Не хочу, чтобы ты делал это только из жалости. – Ёнхо трёт свою шею и начинает вставать с кровати младшего. – Нет, хён! – кричит Донхёк, хватая Ёнхо за руку и сильно дёргает его на себя. Со от такой силы пошатывается и падает обратно на постель младшего, встречаясь со взглядом испуганных карих глаз. Кажется, вынести обречённости и страха, промелькнувших в радужке Донхёка, он не в силах, потому прикрывает веки. – Минхён готов принять тебя, Хёк-а, – горько произносит Ёнхо, поправляя волосы младшего и будто бы случайно касаясь его щеки. Ему хочется напоследок запомнить, какая у него нежная и приятная кожа. – А мне… мне просто позволь любить тебя, – его рука скользит по длинной шее к плечу, чтобы поправить соскользнувшую с плеч широкую футболку. Донхёк заходится безмолвным плачем и зло сжимает руки в кулаки. – Это нечестно и подло, Ёнхо, – впервые за всё время просто по имени называет старшего Донхёк, а потом вцепляется длинными пальцами в его плечи. – Ты хочешь казаться и быть правильным, но только толкаешь меня в пропасть. – Хёк-а, – начинает тянуть Ёнхо, но тут же затыкается под злым взглядом младшего. – Ты окружил меня любовью и заботой, а теперь хочешь выкинуть обратно к Минхёну? – глотая слёзы шипит Донхёк. – Знаешь, как я буду выглядеть? Чем я буду лучше Минхёна, когда брошу тебя? Подходящие слова никак не находятся и Донхёк крепко прижимает к себе Ёнхо. – Не в этой жизни, так в следующей я обязательно полюблю тебя, Ёнхо, если в этой не будет достаточно, – шепчет Донхёк, чувствуя, как дрожит в его объятиях старший. – Я не покину тебя. Он знал свой ответ ещё когда засыпал после сотен прочитанных песен и глядел в стену. С каждым новым «люблю» в строчках минхёновых песен перед его глазами проносился целый калейдоскоп эмоций, но в каждой из них он точно чувствовал только одну – страх. Донхёк точно для себя решил, что всему есть предел, и его слепой любви к Минхёну тоже. С Ёнхо всё было не так, как в тысячах романов и фильмов, – он не его первая любовь и гореть в чувствах не приходится, но Донхёк тянется к нему за теплом и эта любовь греет, разгораясь мягким огнём. – Мне кажется, что я во сне, – начинает Ёнхо, когда Донхёк наконец перестаёт сжимать его в крепких объятиях. – Какие пошлости, Ёнхо, – бурчит Донхёк, а потом сам тянется к губам старшего, целомудренно их касаясь. – В твоём сне я целую тебя? Ёнхо смелеет и опрокидывает Донхёка на подушку, нависая сверху. Его дыхание скользит по плечам, словно шёлковая лента, а нежность разливается по тёмной комнате. Донхёк чувствует тяжесть чужой руки на своём животе. – В моём сне я обнимаю тебя, – шепчет Ёнхо, тут же опускаясь рядом и сжимая младшего в крепких объятиях. – Я буду ждать тебя, Хёк-а…