Хроники Эйго

Дэм в очередной раз с трудом разлепил глаза, обнаруживая себя на смятых подушках, выбившиеся перья которых щекотали нос и наверняка запутались в непослушных волосах. Со скрипом поднявшись с низкой деревянной постели, он провёл руками по лицу. Ну за что? За какие такие грехи и ему сняться эти трижды клятые сны?! Уж лучше бы вовсе ничего не видеть по ночам, не спускаться с мраморных террас в неведомые сады, не парить в незнакомых небесах, распевая песни с лохматыми ветрами, не встречать вновь и вновь своих друзей и прекрасных девушек, которых никогда, никогда в своей жизни он не увидит наяву, не сражаться в ужасных битвах, которые и не кажутся ужасными, по тому что твёрдо знаешь, что сражаешься за правое дело, хотя на самом деле и оружия никакого, кроме отцовских молотов да косы во время жатвы, в руках не держал. Все домашние уже давно посмеиваются над ним, мол засоня, ветер в голове. А отец так и вовсе вздыхает: «Не будет с парня проку, ни ремесло толком не освоил, ни в ученики никто не возьмёт. А дальше то как? Ни одна приличная девка замуж за такого не пойдёт, кому ж охота с бездарем таким пропадать…» Дэмитиру всего ливр назад исполнилось пятнадцать – ещё год и пора покидать родительский дом и искать свою судьбу, так положено почти во всех селениях в Красных степях, окрест замка, говорят, дети остаются при родителях и дольше, особенно, если хозяйство большое и помощь нужна, но здесь на окраине каждый сам строит свою жизнь не отягощая длительным присутствием ни родных, ни любимых, браки тоже заключаются ненадолго, обычно, лет на двадцать максимум, пока не повзрослеют дети, в конце концов, здесь ведь не птичий народ и не Каткор с Ландорой, чтоб всю жизнь друг другу глаза мозолить. Дэм хорошо сложён и, не смотря на упрёки отца, довольно силён, всё таки и с молотами в кузнице худо бедно управиться может, правда скорее жилистый, чем массивный, дают знать мамины гены, чья прабабка была из птичьих, а у тех кости лёгкие и сами они словно сплетены из тонких полос какой-то невесомой совсем не человеческой материи, тёмные кудри падают на глаза и чуть не достают до плеч – это от отца, высокого, темноволосого мужчины, подобного скорее горе, но доброму и всегда готовому выслушать, глаза тоже от него: синие с тёмными прожилками через всю радужку, немного смугловатая кожа вообще неясно от каких предков. Парнишка смышлёный и даже рассудительный, но больно уж мечтателен: взахлёб читает книги и свитки у странствующих Муснагов, жаден до историй и всякой науки, да только толку с него никакого, одними книгами не прокормишься, только если переплёты делать, но такому разве в крепости выучат, а туда простому парнишке вроде него не попасть, даже если и дойдёт – не впустят, там только господа из птичьих да ветряных, да их люди, а приглашают если кого, то всяких мудрецов и мастеров великих. Крепость была давней мечтой Дэмитира, её высокие башни и причудливые шпили, видно которые было, говорят, даже от земель Игнис и двух морей, грозовыми ночами эта растущая из скалы твердыня вспыхивала тысячами разноцветных огней, словно плыла под водой, а сверху на неё падал свет сразу трёх лун Эйго, там жили все легенды и мифы, все герои, известные даже самому маленькому ребёнку в степях, великие учёные и воины, говорят, жители крепости даже учились тайной вязи, позволявшей менять суть вещей и судьбу человека. Когда Дэму исполнилось десять его стали посещать поразительные по своей правдоподобности и точности сны, в них он помнил себя и понимал что спит, но при этом был кем-то другим не в пример сильным и умелым, способным повелевать армиями и водить дружбу с небесными реками, создавать города из песка и разрушать человеческое тело на такие маленькие кусочки, что даже увидеть их было нельзя, оставляя разум человека живым… И ещё, он не мог от них проснуться. Ну, то есть мог, но и не мог одновременно, и кому-то из родителей приходилось будить сына на протяжении первых трёх лет, после он более или менее научился управляться с этим, но всё ещё порой проваливался в ночные грёзы в самый неожиданный момент, и с каждым годом держать концентрацию и оставаться «здесь» становилось всё сложнее. Конечно из-за этого его выгнали из подмастерьев ткачихи Фэйли, о чём он впрочем не жалел, но никуда больше так и не взяли: «Слишком рассеянный. Словно и не здесь вовсе» - говорили все и пожимали плечами, а отцу с матерью только краснеть приходилось за такого сына. О его снах, как о тяжёлой болезни, в семье говорить было не принято, отчего Дэму было только тяжелее. Во всей округе о своей «Хвори» он мог поговорить только с одним человеком: Иншоа была на три года младше и жила с отцом в соседнем селении, соседним оно считалось условно, так-как до него было ближе, чем до всех других, а порой и гораздо дальше, иногда же оно и вовсе оказывалось между домами и огородами Дэмовых соседей, но несмотря на трудность в определении её места положения, Дэмитир снова и снова отправлялся её искать, чтоб поговорить, чтоб выпить травяного чаю, чтоб попускать воздушных рыб над бескрайними степями, чтоб найти нору лисицы и попробовать отыскать один из её хвостов, чтоб построить планы, как можно тайно пробраться в замок, и конечно же, чтоб рассказать о снах, о самом дорогом и несбыточном. И Дэмитиру и Иншоа уже было достаточно лет, чтоб не дурачиться за зря, а заниматься делом, готовиться к самостоятельной жизни, но обоих их считали странными, ненормальными и не мешали им жить по своему, у здешних народов не принято лечить безумцем, особенно, если они безвредны. Иншоа правда приходилось легче: жизнь Итнер, так назывался её народ, с их непрекращающимися странствиями вслед за степным ветром, некогда ни к чему не обязывала, и дети там росли вольно как сорные травы, супруги обычно расходились раньше чем через три-четыре года, а ребенок, оставшись с кем-то из родителей рос тем, кем ему самому хотелось, в обучение никого не отдавали, детишки сами прибивались к мастеру, чья работа им полюбилась. Итнер не растили хлеба и вообще не имели своего хозяйства, зато славились искусными музыкантами и лучшими музыкальными инструментами, среди них же брали своё начало лучшие мастера ковки и янтарного дела, именно этот народ первым научился размягчать пластины окаменевшей смолы, предавая ей практически любую форму, они учили заклинателей огня и ветров, а в танце с ними могли сравниться разве что жители Игнис, да и то, как шутили Итнерийцы, от того, что там по земле не походишь. Но и среди своего странного народа Иншоа удавалось оставаться белой вороной, точнее слишком чёрной вороной. В детстве девочку не брали играть с собой за слишком властный нрав и полное отсутствие интереса к активным играм, которые так любили дети Итнера, когда же она всё таки участвовала в игре, первое поражение становилось началом громких споров, доказательств, почему так ставить подножки нечестно, а ругаться некрасиво, которые никто естественно не хотел слушать. Девочка росла задумчивым ребёнком, мало играла со сверстниками, пыталась учиться раньше всех, но все мастерства ей быстро надоедали, она так и не выучилась танцам и не любила яркой одежды с обилием лент и вышивок, что уж совсем оттолкнуло от неё последних соплеменников. Такое отношение ее, конечно, расстраивало, но не станет же она ради них переступать через себя. По крайней мере, её не жалели и не вздыхали над ней, словно над калекой, как это происходило с Дэмитиром, что её отчасти радовало, хоть за такую радость и следовало постыдиться. Ещё Ише следовало постыдиться за то, что она любуется улыбкой Дэма, тем как ловко его пальца сплетают степные травы в венок, что она краснеет, когда он водружает эту травяную корону ей на голову и поправляет выбившуюся из косы прядь, что на позволяет сокращать своё имя до дурацкого «Иша», которое он произносит так, будто ветер шумит в листве птичьего леса, откуда пришли её предки, да и его тоже. Дэмитир лежал на мелком бело-золотом песке, приносимом Руллой с самых Дизэлийских гор, где она берёт своё начало, собираясь из десятков звонких ручьев, бегущих меж хрустальных камней, и чувствовал, как холодные руки реки ласково гладят его по щекам, расправляют спутанные за ночь кудри, смывают остатки странствий. Солнце красным светило сквозь веки. В разгар времени огня на небе над степями по нескольку ливр не бывает ни облачка, и сейчас именно такое светлое и жаркое время. Но что-то всё же заслонило собой тёплые солнечные лучи, это могла быть птица или чья-то воздушная рыба, пущенная достаточно высоко, но Дэм поразмыслив, пришёл к другому выводу. Юноша стремительно выбросил вверх руки и с силой дёрнул вниз и в сторону. Рядом раздался всплеск и отчаянная брань на трёх языках. «Ого! А я то наивно считал, что ты вообще не умеешь ругаться» - восхищённо покачал головой, отплёвываясь от накрывшей его речной воды. «Умею! Но больше не собираюсь. Приличной девушке такое не к лицу» - успевшая взять себя в руки Иншоа буквально пахла высокомерным раздражением – «А ты мог бы и по аккуратнее обращаться с дамами.» «Мог бы» - Рассудительно согласился Дэм – «Но знаешь, Иша, дамы обычно не подкрадываются к беззащитным купающимся парням» Лицо девушки моментально вспыхнуло краской, она несколько раз с чувством открыла и закрыла рот, после чего, решила, что ещё одно бранное слово, прежде чем развернуться и поплыть к противоположному берегу, вполне допустимо для приличной девушки. «Хей! Постой! Да куда ты?» Но Иша лишь усерднее заколотила ногами по воде. Она ещё ни разу не добиралась вплавь до дальнего берега Руллы, то была слишком маленькой, то забывала об этом своём намерении, но всегда удивлялась, почему никто из старших не плавает туда наперегонки, только на лодках, да и то редко. Холодные волны реки уже начинали не ласково гладить, а ощутимо хлестать девочку по щекам, но Иншоа не собиралась так просто сдаваться. От берега оставшегося позади доносились крики Дэма, но что именно он говорил было не разобрать от шума воды, да и какая разница, то, что он так пренебрежительно говорит о ней ещё один повод поскорее добраться до этого клятого берега. Вода уже захлёстывала с головой, а руки немели от холода. Иша только и успела, что задержать дыхание, прежде чем один из водяных потоков утащил её ниже, несколько секунд под водой и ей удалось вернуть себе доступ к кислороду. До берега оставалось ещё полпути, в ушах шумело толи от воды толи от стука сердца, пальца немели от холода. Собрав последние силы, она сделала ещё несколько гребков в выбранном направлении, как вдруг в ногу словно вцепилось какое-то неведомое чудовище из тех, что населяют два моря. «А могут чудовища из морей подняться по реке до сюда?» - промелькнула мысль в её голове, прежде, чем тёмная и холодная вода потащила за собой вниз обессиленное тело. Когда, Иншоа накрыло волной в первый раз Дэм понял, что она не шутит и действительно собирается доплыть до того берега, ещё он понял, что она не доплывёт и тут же бросился следом. Река Рулла брала своё начало в Дизэлийских горах, достаточно высоких чтоб, разогнать воду до скорости неукротимого потока, достигая степей, стремительное движение чуть успокаивалось, но посередине русла было углубление со своим отдельным течением, преодолеть которое вплавь практически не было шансов: река внутри реки – всё это Дэм конечно знал не по собственному опыту, а из мемуаров путешественников и исследователей, проезжавших по этим местам. Он уже почти добрался до подруги, когда её голова вновь ушла под воду, ускорившись он понял, что второе течение начинается как раз под ним, стоит опустить ноги, как этот поток утащит его следом. Дэм набрал полную грудь воздуха, выдохнул, снова вдохнул и нырнул вниз. Под водой было темно и очень холодно, свет, проникавший сверху, будто увязал в прозрачных толщах, а виски ломило от температуры. Дэм думал, что ему придётся вытаскивать бесчувственное тело Иши из бурного потока, однако девушка оказалась не только в сознании, но и вполне способна отбиваться от неизвестно чего, хватающего её со спины, что весьма затруднило спасательную операцию. Выбравшись наконец на берег и немного отдышавшись, он взглянул на подругу. «Ты… с каких ветров решила утопиться?» Иша хотела было ответить, но тут её скрутило и вырвало речной водой и остатками завтрака, из глаз брызнули слёзы, она кинулась к реке, спрятав лицо, и принялась судорожно полоскать рот. Дэм на ватных ногах последовал за ней, не обращая внимания на протесты, он присел рядом и погладил девушку по спине – «Тише, тише. Сейчас всё пройдёт. Так бывает, когда Леди слишком далеко заплывают в незнакомых местах» Она скривилась под его сочувственным взглядом, но вместо очередной тирады о правилах обращения с девушками вдруг расхохоталась. Дэм смотрел на неё широко раскрытыми глазами, никогда он ещё не видел, чтоб девчонка, которой минуту назад завтрак сказал «прощай», а слёзы лились в три ручья, так звонко и весело смеялась, это было так искренне и чисто, что он не удержался, и над степью двумя птицами полетел их хохот. «Прости» - совладав со смехом и икотой, выдохнула Иша. «За что?» «Я тебя чуть не утопила, когда ты меня вытаскивал, думала ты чудовище, добравшееся суда из моря» «Они так далеко не заплывают, только в устье, когда нерест» - его глаза светились неподдельным детским счастьем – «Это, между прочим, очень красиво: от поднимаемого ими песка река окрашивается в золото, а ночью над ней появляются их светящиеся гребни» «А ты откуда знаешь?» «Из книг, а ещё…» - он замялся и отвёл глаза. «Тебе это снилось, да» - без намёка на вопрос сказала Иша – «Здорово! Мне бы тоже хотелось видеть во снах места, где я ни разу не бывала…» «Не говори глупостей! Тебе и своих проблем хватает, а далёкие места ты и так сможешь посмотреть, только ветер переменится.» «Ветер.… Наши ветры никогда не уходят далеко от степи. За всё это время я только однажды была у моря, да и то не помню, мне тогда года два было» Он смотрел как она нервно теребит травинку, зажатую между пальцев. «А знаешь, Дем» «Что?» «Я сбегу.» … «Нет, по настоящему, как мечтала. Может даже попробую попасть в крепость, но после. Вначале, к морю. И в птичий лес, научусь ткать лены, давно хотела. И в Игнис, но сначала в горы, за сапогами, чтоб ходить по огненной земле. И… Да всюду, всюду где я не была. Ты борешься со своими снами, а никогда не думал, что стоит им поддаться? Жить, странствовать? Я столько их от тебя слышала и знаешь…» - он вопросительно поднял бровь. «Там ты настоящий. Не думал об этом?» «Думал» Они помолчали, глядя на воду. Каждый думал о своём. «Нет. Не сбегу» - наконец сказала Иншоа, таким тоном будто речь шла о дурацком споре с самой собой: долетит плевок до того камня или не долетит. Дэм поднял на неё глаза. – «Боюсь сама. Знаю глупо, если уж решилась, но всё равно боюсь сама уходить» - она замотала головой, борясь с навязчивыми мыслями и собственной слабостью. «Я с тобой пойду» - она внимательно на него посмотрела, прищурившись от яркого солнца – «Еды с собой возьмём из амбара, завтра моя очередь его охранять, а идти будем вдоль реки, так что вода не понадобится. Нужно ещё взять одеяла и мешок для одежды, сможешь?» «Ты серьёзно?» - он только посмотрел на неё в ответ и снова повернулся к реке – «Смогу»