Хроники Эйго

Зелёная луна медленно поднималась на небосклон, на другом конце которого огромным полушарием уже возвышалась её синяя сестра. Холодный ветер с реки хлопал флагами и парусами домов, вставших на якорь у небольшой рощицы, звенел колокольчиками и пытался унести ленты и куски бечёвки, привязанные там и тут. Жители Итнер привыкли накрепко привязывать всё своё движимое имущество, а недвижимого у них попросту не было, и дело тут было не в воришках, которых среди местной ребятни хватало в избытке, а просто в обыкновенной предусмотрительности, чтоб не потерять. Все дома Итнер оснащены хитроумными механизмами – неким подобием крабьих ног, а так же парусами и рулём, устроенном обычно на небольшом балкончике над первым этажом. Да, дома этого селения были не только одноэтажными, у некоторых, особенно искусных мастеров они представляли целые ходячие башни, на крышами которых вились разноцветные летучие рыбы. Опасность для таких построек представлял разве только штормовой западный ветер, приходивший каждую весну, но и с этим бедствием Итнерийцы научились справляться, пережидая ненастье под укрытием Корна, на котором возвышалась Крепость. Сейчас Иншоа готова была проклясть предусмотрительность своих соплеменников: она битый час возилась с узлами на верёвке, протянувшейся через всю кухню и хитро скреплявшей всю имеющуюся в комнате посуду. В обычных обстоятельствах, эта верёвка была пущена очень грамотно, так что любым предметом можно было пользоваться, не дёргая при этом другие и перемещая его по всей кухне, вынести же за её приделы ничего не удавалось. А именно это – вынести, сейчас и требовалось да побыстрее, пока отец не вернулся с праздника, устроенного в честь разлуки Съенда и Эрири, которые прожили вместе целых шесть лет и завели двух детей: сын останется с матерью, а старшая дочь уйдёт с отцов в Дэз к горам. Обречённо вздохнув девушка вытащила из корзины один из кухонных ножей – «Простите»- прошептала она в темноту неизвестно кому, ей всё равно казалось неправильным портить домашние узлы, но больше ничего не оставалось. Когда-то давно, когда она была ещё очень маленькая, а мам жила с ними, Къен объясняла дочери, как заплетать в узлы удачу, как сплести из них охрану для дома, и сейчас Иша боялась разрушить эту обережную паутину и впустить в дом зло и разруху, тогда её уход будет не просто решением, а настоящим предательством: нарушением жизни дома, которые в Итнер считались такими же живыми, как и люди. Собравшись с духом девочка принялась пилить верёвку у ручки небольшой фляги, в которой хранилось столовое вино для соусов. «Постой» - голос раздавшийся за спиной заставил её вздрогнуть и выронить нож, удар метала о пол показался оглушительным, несмотря на непрекращающийся звон колокольчиков за окном. Она развернулась и застыла, как воровка пойманная за своим бесчестным делом, впрочем, почему как? «П-папа» Отец молча подошёл к ней, поднял нож и вернул его в корзину, после, парой лёгких движений распустил узел на фляге и протянул её дочери . «Что ещё нужно?» - в его голосе не было злости, только какая-то грусть и вместе с тем веселье, будто в душе он смеялся над нелепой затеей своей бестолковой дочурки. «Нет, я не смеюсь, просто вспомнил себя, когда решил покинуть селение и поискать счастья в пути. Это приходит ко всем нам. Не каждый решается дать волю сердцу» - она широко раскрыла глаза, но не сказала ни слова, впрочем и не нужно было, он как всегда понимал дочь без них. «Вам понадобятся одеяла из шерсти и достаточно прочные сумки» - он уже устремился к шкафам в центральной комнате, протягивая дочери две заплечные сумки из кожи – «Возьми пояс с карманами и твою многоцветную юбку, от неё отстёгиваются слои, легче будет подстроиться под погоду. В шкафу у окна в верхней коробке носки и шляпа» - он критически оглядел дочь с ворохом вещей в руках, забрал у неё всё и принялся упаковывать в один из мешков. Когда с основной частью сборов было покончено, отец ушёл в свою комнату и вернулся от туда, держа в руках два предмета. «Это лучший охотничий нож из известных мне, его сделала ещё твоя мать, думаю, он тебе пригодиться. А это…» «Детский арбалет» - она недоуменно подняла на отца глаза. Он улыбнулся – «Ну почти. Такими играют все детишки в наших краях, да только…» - и он выпустил стрелу в стоящий на очаге кувшин. Сосуд разлетелся на осколки, а стрела, прошив тонкую стену дома, застряла на кухне в железной обшивке греющего куба. Иншоа стояла только что не разинув рот – «Таким и убить можно!» «Можно, но надеюсь, что тебе придётся испытать его разве что на зиках, да рыбу с него ловить, если привяжешь бечёвку к стреле» «Спасибо» «А теперь иди. Тебе уже пора» Она спустилась по ступеням и повернулась к реке, где-то там её ждал Дэм, она не сомневалась, что он пришёл. «Иншоа! Ещё кое-что» - она повернулась. Отец стоял на пороге. Размахнувшись, он бросил что-то дочери. «Это на первое время, потом сами разберётесь» Девушка сунула кошель в один из потайных карманов юбки и кивнула отцу. Слёзы давили горло, и на прощание не было сил, и не принято прощаться, если уходишь не навсегда, а она твёрдо решила однажды вернуться. Дэмитир сидел на одном из плоских белых камней, которые давным-давно принесла сюда река, ещё будучи молодой и бурной. Он думал. Думал о том, как вся его жизнь похожа на эту реку, на реку внутри реки. В нём самом так же сошлись два течения: снаружи медленно, почти лениво текла жизнь деревенского парня, сына кузнеца, недоучившегося ткача, не удачливого и мечтательного, но там, в глубине, в своём собственном русле бурлили, перекатывались стремительным сильным потоком его сны, его другая жизнь. В одном из учёных трактатов он читал, что раньше второе течение занимало почти половину от общего русла реки, но постепенно русло размывалось, и поток сузился. Возможно, с ним происходит тоже что и с этой рекой, и жизнь рано или поздно размоет силу сонных наваждений. Младшая сестра добралась уже до середины небосклона и заливала своим зелёным светом темноту вокруг. Иша назначила встречу на три полу-дины назад, но её вполне могло что-то задержать. Дэм сорвал стебель краснянки, травы обильно росшей на всей протяжённости степей и давшей им имя, повертел его в руках – в зелёном свете луны ярко-красная трава казалось цвета застывшей крови, и от этого парню стало не по себе. Он отбросил травинку и окинул взглядом бесконечное пространство такого же тёмно-бордового цвета. Вдалеке показалась девичья фигурка с двумя заплечными сумками, надетыми одна поверх другой, такая же призрачная в этом неверном свете, но всё-таки она вселяла надежду, и Дэм поднялся ей навстречу. «Ты полдома с собой унесла?» - улыбнулся он ей, когда Иша добралась до камней. «На самом деле там не так много, только самое нужное, просто одеяла много места заняли» - она сбросила с себя один из мешков и присела на камень – «Погоди я передохну чуток и пойдём, от Итнера я бежала, чтоб на глаза никому не попасться. Пуст не знают, что я ушла» - про отца она решила ему не говорить, незачем, только встревожится, а он решил не говорить, что думал будто она не придёт. Дэм поднял с земли сумку и стал затягивать лямки, чтоб удобно было нести. Затем, присел на колено и принялся перекладывать съестные припасы из сети, в которой их принёс. Вот уж кто и впрямь взял с собой не меньше половины всего, что было в домашнем погребе погреба. Проследив за Ишеным выразительным взглядом он объяснил – «До следующего селения здесь дней два пути и не факт, что нас там накормят, отец говорил, что в следующий Ливр увеличат сборы, вроде хотят армию расширить, а до урожая ещё далеко» «Поэтому ты домашних решил без еды оставить» - усмехнулась она, но тут же осеклась: шутка была неудачная, она ещё помнила голод три года назад, не все в их селениях смогли его пережить – «Проси» «Ничего. Домашним хватит, я взял не так много, не забывай, мой отец кузнец, если что он сможет заработать, да и налог ему платить мастерством, а не хлебом» - он улыбнулся ей – «Положи к себе окорок и крупу, а я уберу к себе котелок» Когда все вещи были уложены, на небо уже поднималась Средняя сестра – красная с фиолетовыми разводами луна сейчас была размером со столовое блюдо и почти полная, в её свете река стала похожа на тёмное вино, какое подавали на ритуальных праздниках. «Идём?» - в голосе Дэмитира послышалась лёгкая неуверенность, но вдаль он смотрел твёрдо, крепко сжимая лямки сумки. «Идём» - Иша развернулась на пятках и быстро зашагала вдоль реки в сторону моря, туда, куда она, они давно мечтали попасть. Красный свет заливал всё вокруг, среди трав мелькали хвосты лисиц вышедших на ночную охоту. Внезапно, ночную тишину пронзил высокий будто бы женский крик и тут же перешедший в ещё более высокую ноту. Дэм с Иншоа замерли, прислушиваясь, затем переглянулись и счастливо заулыбались друг другу: пение царки – добрый знак, предвещающий счастливое продолжение любого начатого дела. «Ты когда-нибудь видела этих птиц?» «Ни разу. А ты?» «Нет. Читал про них, говорят они очень близки к нам, вроде с птичьими у них вообще совпадений восемьдесят два процента.» «А что совпадает?» «Я толком не понял, но вроде все живые имеют в себе записи того, как мы устроены, только не знаками, а как-то по-другому. В зависимости от этих записей у нас и растут ноги, руки, крылья, глаза выходят голубые или карие. И родители как бы смешивают свои записи и передают ребёнку. А записи царки очень похожи на записи птичьего народа. Возможно, очень давно у них были общие родители» Иша задумалась – «На тайную вязь похоже. А может этот их общий родитель – это птица из легенды?» «Какой ещё легенды?» «Ты что никогда не слышал легенду о рождении птичьего народа? Это же старая сказка, её всем детям рассказывают» «Нет, мне ни разу ничего подобного не говорили. Расскажешь?» «Вначале времён, когда земля ещё не затвердела и текла подобно рекам, а вода летала в воздухе, мешаясь со светом и звуками, три сестры ещё не взошли на небо, а их брат ещё не был рождён, в одном из многочисленных сияющих облаков обитали птицы. Это не были такие же как сейчас певуньи в перьях, каждая из них обладала волей и разумом во много раз превосходящими человеческие. Выглядели они так, как сами того желали, но некоторые говорят, что им нравилось принимать облик похожий на земных девушек, но намного прекраснее. Никто не знает, чем они занимались в своём облаке, но так как это были всё же птицы, рано или поздно их тянуло покинуть родное гнездо и отправиться искать свой ветер. Улетая, они уносили с собой часть облака и из него создавали место, где хотели бы жить. Одна из птиц по имени Цыра покинула свой дом и полетела в сторону только рождающегося мира. Её сёстры не решались к нему приблизиться, считая его ещё слишком переменчивым и опасным, но Цыру манил источаемый им свет и издаваемые звуки. Достигнув этого места, птица была очарована его несказанной красотой, так как могла видеть формы ещё не рождённых земель, слышать пение ещё парящих рек. Но жить на этой земле пока было нельзя. Тогда, Цыра обратилась к трём сёстрам и попросила их остановить земли, опустить воды и научить летать ветры на этой земле. Сёстры согласились ей помочь: старшая взяла под своё покровительство земли, средняя ветры, а младшая воды. Птица подарила им тогда три платья: синее, как душа земли, красное, как сердце ветра, и зелёное, как глубина воды. Спустившись на землю, она соткала из своего облака себе дом в центре мира и стала жить в нём, но вскоре ей овладела тоска: не было на этой земле ей ни родных, ни друзей, и вовсе ничего живого не было. Тогда она вновь обратилась к трём сёстрам, те капнули своей крови в землю, в воду и в ветры, и проросли из земли травы и деревья, в реках поплыли рыбы и звери побежали с ветром. Смотрела на всё это Цыра, но грусть её не отпускала. Тогда она подозвала к себе рыбу и накормила её своей кровью – так появились морские чудовища. Подозвала она к себе травы и напоила из своей кровью, так вырос птичий лес. Напоив коровью зверя, она создала первого мужчину и родила от него детей, которые и стали называться птичьим народом. Когда кто-то из детей Цыры умирал, он оборачивался птицей и продолжал на крыльях летать над землёй. Прошло много лет, Цыра устала жить среди своих детей и взяв немного от своего дома отправилась на север, там она спустилась в глубь гор и горы, чтоб не лишать её неба стали прозрачными. С тех пор её никто не видел, а дети её до сих пор живут в Эйго вместе с другими народами, отличаясь лишь крыльями, доставшимися в наследство от матери» - Иша перевела дух и взглянула на Дэма, тот казалось глубоко задумался. Какое-то время они шли молча. Наконец Дэм сказал – «Похоже, я читал нечто подобное в тех книгах… ну ты помнишь. Только там об этом говорилось по-другому и не совсем об этом. И тайной вязи птичьих ведь тоже Цыра научила?» «Не знаю, в легенде об этом не говорится, но ведь это искусство от птичьих пошло. А если она их мать, ещё и любой вид принимать могла, то наверняка это она их всему обучила. Не сами же они всё придумали» «После, может, и сами что-то доделали, но пришло это точно не отсюда» - серьёзно проговорил парень, сдвинув брови. «Ладно, не думай об этом так усердно. Прямо сейчас мы точно ничего не узнаем» - Иша прибавила шагу. Дальше дорога длилась под шутки, весёлые и грустные песни и мечты о том, как они устроятся помощниками рыбака или разносчиками в лавку мастера сластей и удовольствий. Почти перед самым рассветом Ишу свалил сон, она заявила, что и шагу больше не сделает, если ей не дадут поспать хотя бы пару ливр, Дэм, впрочем, ей и не препятствовал. Когда поднялось солнце, они уже смотрели сны, укутавшись в одеяла под ветвями водного каписа, в народе называемого лисьими хвостами. Дерево своей густой кроной надёжно укрывало уставших путешественников от солнечных лучей и чужих глаз.