Сборник рассказов по Dreamtale

      Лето. Лагерь. Ребята из корпусов веселятся на улице. За ними так интересно наблюдать. Они смешные. Они делают ненужные и непонятные вещи. Один русоголовый принес дрова на костер. Зачем костер днем? Девочка с красными бантиками — она живет в нашей комнате — поставила рядом с костром два чайника. Из одного вылилось немного воды. Зачем набирать воду в чайники, когда есть кружки? Они такие странные.       Я слез с подоконника и взял Найтмера — моего брата, превращенного жестокими людьми в куклу с глазами-пуговицами, цилиндром на голове и в черном фраке. Нарисованный рот криво улыбается.       — Найт, странные ребята сегодня будут жарить убитых животных.       Лежащая на самой близкой к двери кровати Вика посмотрела на меня со всегдашним презрением. Она тоже была странной. Они все странные.       — Что ты такое говоришь, глупый скелет?!       Я посмотрел на блондинку. Она боится. Она всегда боится. Ей никогда не нравился мой брат. А еще ей не нравился я.       — Глупыми не бывают. Бывают другими. Не такими, как ты. Не злыми.       Глаза Вики разозлено расширились. Девочка встала, отбросив маленький роман, подошла ко мне и схватила за плечо. Её ногти со странной краской, которую они зовут лаком, впились в меня, а другая рука вырвала Найтмера.       — Я тебе покажу злую! Ты мне надоел этим словом! Прицепись к кому-нибудь другому и запомни — я не злая!       Вика тряхнула меня и толкнула на мою кровать. А потом повернулась и грозно потопала вон из комнаты. Она боится, поэтому и злая. Я взял брата и поправил его фрак. Ему не больно и не страшно. Он вообще ничего не боится. Он смелый и не странный. Он был таким и раньше. Я помню те семь лет нашего существования. Он был таким.       Дверь открылась. В комнате появилась еще одна девочка — Наташа. У нее красивые рыжие волосы. И карие глаза добрые. Она тоже странная, но ко мне относилась хорошо. Ко мне она была, как ее глаза — добрая. Наташа любила петь. Она пела мне колыбельные, расспрашивала о Мистере Данталиане. А ему она нравилась.       — Не пойдешь сегодня с нами на костер? — Наташа поправила волосы и подошла ко мне.       Моя кровать была дальше всех от двери, в самом углу комнаты. Наташа присела передо мной и посмотрела в глаза. Потом поправила мой плащ.       — Я не хочу жарить убитых животных. Наташ, почему животных убивают?       — Так надо. Нам надо же что-то кушать, так ведь?       Я посмотрел на Найтмера. «Тогда пусть убивают друг друга, а не невинных животных». Подняв глаза на Наташу, я повернул брата к ней лицом:       — А он говорит, что так нельзя.       Наташа только улыбнулась. Присев рядом со мной, она стала рассказывать, как Дима — мальчик из соседнего домика — порезал палец, пока чистил картошку. Рассказала про то, как его сосед ночью видел кошмар, бродил во сне и проснулся на позорном столбе, подвешенный за лямки штанов. Наташа сказала, что он смешно клялся в том, что этот случай — правда. А вчера этот сосед напугал меня. Он подсторожил меня у дверей и, нацепив на свое противное лицо страшную маску, выскочил с громким криком и даже ударил. Я заплакал и рассказал об это (тоже вчера) Наташе и Найтмеру.       — Вика на меня ругалась. Она думает, что она добрая. Но она злая. Наташа, почему она так думает?       Наташа вздохнула и встала. Дернув свое голубое платье, она поправила мой. Всегда его поправляет.       — Не обращай внимания и не обижайся на нее. Не все же такие добрые, как ты, кроха. Будь аккуратнее. По лагерю начала гулять простуда. Ну, я пошла.       Наташа улыбнулась мне и вышла из комнаты. Я слез с кровати и снова устроился на подоконнике вместе с игрушечным братом. Наташа добрая, она не злилась на меня никогда. Найтмера она побаивалась, но не злилась. Это очень хорошо, это не мешало. Она очень быстро привыкла к тому, что я и он — другие.       — Найт, это ты опять игрался ночью? — спросил я брата во фраке.       Он молчал. Он всегда так делает. Я ему расскажу о чем-нибудь, что сделают ребята мне — обидят, ударят или накричат — а он молчит. Но после ночи, да после дневного сна всегда Наташа расскажет о случившемся. Кто-то порежется, испугается, заболеет, потеряет что-нибудь. Такое было всегда. Даже вне лагеря. Найтмер хоть и злой, но со мною он хороший. Он меня защищает. Он всегда со мной. Я даже не прошу его о чем-нибудь — Найтмер сам это делает. Однажды я забыл его у одного мальчика, и родители того парнишки очень злились на Найтмера, потому что он убил их собаку, дерзнувшую меня кусить. Папа пытался его сжечь, мачеха пыталась утопить. Мама тоже пыталась избавиться. Но я с моим тогда еще живым другом защищал своего брата. Тогда его папа решил надеть мне и ему на голову мешок, связать и забрать Найтмера.       Потом его папу задушило веревкой.       Дядя следователь так записал. А надо было — удушен в собственной кровати очень прочной черной ниткой с костюма Найтмера. Мачеху признали убийцей. Меня и моего друга отправили в приют к странным детям. Оттуда — к его родной маме. Она увидела Найта и испугалась. Ночью я слышал, как она кралась к моей кровати, чтобы оглушить меня и забрать его. Но он — мой брат. Он меня защитил.       Наутро мама лежала на кухне с пробитой головой. А край нашего стола был в крови.       Дядя следователь записал — удар в височную область об угол стола, результат — летальный исход. Он всегда врет, этот дядя следователь. Надо было написать — умерла от проделок Найтмера. Но Найтмер, хоть и немо учит меня не лгать, лжет мне сам. Я знаю — он не хочет со мной расставаться. Поэтому я не обижаюсь на него. Он мой брат. А чужие мама, папа и мачеха хотели его забрать. Он молодец, он — брат. Он меня защищает. Найтмер.       Следующая — Вика.