Король

Я с ней сроднился телом и душой и, как звезда в своей горит лишь сфере, так я угас бы без нее. Вильям Шекспир «Гамлет»

Кэрол сегодня была чрезвычайно гостеприимной. Она пригласила Короля на ужин, уже приготовленный ею, и с улыбкой поставила на стол бутылку вина, прихваченного ею все в том же доме с огромной библиотекой. Иезекииль не мог не признаться, что прогулка, которая так сильно его встревожила, пошла ей на пользу. Вот только что-то едва уловимое в её голосе и взгляде настораживало его, но что именно, он не смог понять. Возможно, это всего лишь сказывалось его удивление от столь резких перемен? И лёгкое волнение, ведь сейчас женщина, о которой он грезил долгие годы, была близка, как никогда. — Вкусно, Ваше Величество? — заглядывала она ему в глаза, подливая вино в его бокал и подсыпая на тарелку вкуснейшее рагу из кролика с овощами. — Ты не перестаешь меня удивлять, Кэрол. Какие ещё таланты в тебе сокрыты? — Готовка — мой единственный талант, — пожала она плечами. — Я даже не работала ни дня в своей жизни. Эд не хотел. — Ты была с ним счастлива? — поинтересовался Иезекииль и поспешил извиниться: — Если вопрос не уместен, я прошу прощения. Кэрол задумчиво опустила подбородок на сложенные ладони и грустно улыбнулась. Сама она этим вечером почти не ела. — Знаете, Ваше Величество, когда вы рассказали мне о том, что вы меня помните ещё с тех давних лет, я тоже попыталась вас вспомнить. И, кажется, вспомнила. Вы были тем самым другом Джеффри, о котором он говорил, не умолкая: Зик то, Зик се. Но, вспомнив это, я ещё и разозлилась. Она снова улыбнулась и взглянула в его глаза. И сколько бы он не искал хоть какое-то подобие недовольства на её лице, найти его не удалось. — Чем же я смог вызвать твою злость? — Конечно тем, что так ничего и не предпринял, Зик, — закусила Кэрол губу, чуть склонив голову. Это имя, которое он слышал только от близких, в последний раз целых три месяца назад, прозвучало для Иезекииля сладкой песней из её уст. — Значит, с Эдом счастье не сложилось, — понял её он. Она кивнула. — Не сложилось. Я не знаю, сложилось бы что-то у нас с тобой, но, зная о твоём существовании что-то, кроме того, что говорил Джеффри, о том, что я нравилась тебе, я бы, возможно, была уверенней в себе. Я выскочила за Эда замуж, потому что совершенно не понимала, что мне делать в этой жизни. Родители погибли, и я осталась один на один с этим ужасным миром. Да-да, не смейтесь Ваше Величество, тогда мне наш мир казался ужасным. А этот я себе даже в кошмарах представить не могла бы. — Ты не любила его? — Он мне нравился. Какое-то время. Я ему тоже. Но мы оба были молоды, глубины чувств нам не хватило, да и знали мы друг друга просто отвратительно, несмотря на то, что два года встречались до свадьбы. Он почему-то ожидал, что после свадьбы я стану более страстной, хотя даже книжным героям удавалось возбудить во мне больше страсти, чем ему. А я все думала, что его тиранские замашки — это просто милый недостаток, который никак не повлияет на мою замужнюю жизнь. Мы оба ошиблись. Эд был постоянно недоволен мной, а я от его постоянных попреков утратила даже те слабые чувства, которые когда-то имела. Но уходить я не решалась. Думала, что так живут все. Привыкла. Он начал меня бить и перестал выпускать из дома. А я все равно мечтала родить ребёнка, хотя бы даже от него. Это стало моей целью и однажды… — зажмурившись на мгновение, Кэрол судорожно вздохнула. — София была моим счастьем. Но мне не удалось её уберечь. — А Эд? — взяв её за руку, Иезекииль не стал задавать лишних вопрос о её дочери — слишком тяжелая тема. — Эд погиб почти сразу. Ещё в лагере под Атлантой. И какое же удовольствие было проломить ему голову киркой! Об этом моменте я мечтала долгие годы. Не зная, что сказать в ответ на подобное откровение, Иезекииль лишь сделал вывод о том, что семейная жизнь Кэрол определённо не задалась. И снова пожалел о том, что в своё время не попытался её добиться, наплевав на все свои сомнения и её придурка отца. Возможно, она этого Эда по образу папаши и выбрала. Что-то в них было схожее, Иезекииль был в этом уверен, пусть даже толком не знал обоих. — Ваша очередь, Ваше Величество. — Что? — задумчиво уточнил он. — Ваша очередь рассказывать о том, как сложилась ваша семейная жизнь, — потребовала Кэрол и вдруг нахмурилась, сгоняя напускное веселье со своего лица. — Но если вам больно вспоминать, я настаивать не буду. — Мне нечего вспоминать. У меня не было ни жены, ни детей. Возможно, даже к счастью, учитывая что большинство выживших потеряло свои семьи… — Возможно, к счастью, — печально кивнула она и недоверчиво вгляделась в его лицо. — И все же… не было жены? Не было на момент эпидемии или не было вообще? — Не было вообще. — Не верю, Ваше Величество. Вы слишком интересный мужчина, чтобы у вас не было жены. Или вы убежденный холостяк? — Сочту это за комплимент, — Иезекииль поднес её запястье к губам и поцеловал, глядя ей в глаза и замечая, что они подернулись дымкой. — Я не женился, потому что никак не мог забыть тебя. — Я вас правильно поняла: вы всю жизнь обо мне мечтали? — Да, — просто сказал он, не видя смысла этого скрывать. Любви стесняться глупо. — И что же, ничего не изменилось, после того как вы наконец со мной познакомились? — Кое-что изменилось. Кэрол заинтригованно вскинула бровь, не замечая, что её рука все ещё покоится в его ладонях. — Ты оказалась совсем не такой, какой я себе когда-то представлял. Но ты по-прежнему дорога мне. Теперь, настоящая, даже больше, чем раньше. Кэрол долго молчала, глядя ему в глаза, а потом медленно улыбнулась и чуть подалась вперёд. — Так чего же вы ждёте, Ваше Величество? И действительно? Ждать он больше не стал. Приник к её губам поцелуем, который из вопросительно-осторожного быстро превратился в страстно-жаждущий. Кэрол не стала сопротивляться. Кэрол не стала притворно смущаться или требовать от него ещё каких-то слов и признаний в любви. Она расслабилась в его руках, полностью отдавая себя его воле. Она тихо стонала от каждого его прикосновения и позволяла ему неторопливо избавлять себя от одежды. Она лежала перед ним совершенно обнаженная, позволяя любоваться собой при свете каминного огня, не прикрываясь смущённо, не торопя его, не делая ни одного искусственного жеста. Она громко стонала, а потом — кричала без стеснения, когда он покрывал поцелуями все её тело, наслаждаясь тем, что дарил ей удовольствие. Она, обессилевшая после накрывшей ее волны наслаждения, из-под полуприкрытых век наблюдала за тем, как раздевался перед ней Иезекииль и снова не сдерживала восхищённых вздохов. Он привык к тому, что его тело вызывает неизменный восторг у женщин, но её одобрение было самым особенным, самым искренним и простым. А потом она подавалась ему навстречу, таяла в его объятьях, кусалась и царапалась в самые сладкие моменты и блаженно улыбалась после. — Мой Король, — выдохнула Кэрол в его плечо, на котором она устроилась так удобно, словно оно и было сотворено, как место для её головы. — Вам, наверное, уже тысячу раз говорили, что вы идеальный любовник. Но я согрешу, если не скажу это еще раз. Король не стал в этом признаваться, но подобные слова он слышал впервые. Возможно, потому, что впервые в жизни не ждал того, чего ему предложит женщина, а просто всеми силами пытался сделать её счастливой. Пусть даже на время. Как Кэрол и обещала, Иезекииль остался у неё до утра. До утра, которое он встретил, осознав вдруг, что сон с участием Нигана так и не посетил его сегодня, впервые за долгое время. До утра, которое осветилось для него улыбкой Кэрол, сонно прижавшейся к нему и призывно скользнувшей пальцами по его торсу — вниз. Это утро, полное шуток и поцелуев, не омрачилось ничем. Весь день Иезекииль чувствовал себя, как любой взаимно влюбленный человек, самым счастливым на свете. Он прихватил с собой вечером пирог и пару шоколадок для сладкоежки, которая ждала его в своём домике. Сколь же сильным было разочарование Короля, когда вместо Кэрол он нашёл лишь записку с извинениями и словами о том, что она ушла — возможно, навсегда.