Господин учитель, не распускайте руки

*не бечено* Я минут тридцать щелкала по каналам, но так и не нашла ничего интересного. Не буду врать я думала о Лене, и, скорее всего, поэтому меня и не привлекла никакая дурацкая передача. У меня было плохое предчувствие. Нет, сердце стучало ровно, а мысли были ясными. Всего лишь подводило предчувствие. Да и где эти горе-родители? Не спеша: прислушиваясь к тишине, я шла на кухню за любимым йогуртом. Я пожалела и обрадовалась, что именно сейчас отправилась за ним. Физик спокойно сидел и будто только делал вид, что читает газету. Не знаю откуда у меня столько тщеславия, но я посчитала, что первый должен заговорить он, а потом извиниться. Но за что извиниться? За мои бездумные действия? - Мы сейчас одни, - напомнил мне Лен не отрываясь от чтива, когда я была уже около двери. Я молчала и мне казалось это правильным. Мне хотелось увидеть его глаза. Опять утонуть в них или же насладится ими. Но будто чего-то ждал от меня. В воздухе витало напряжение. И с каждой секундой тишины оно нарастало. Скоро, совсем немного осталось и оно сдавит легкие. Плачевно, ведь я тогда не смогу дышать одним воздухом с ним. Что за бред?! Я же на него обижена! - И? И что ты предлагаешь? – даже я не думала, что мой голос будет таким холодным и не похожим на обычный. - Секс, - наконец-то он глядел прямо мне в глаза. Честно, его слова заставили меня прилично покраснеть, а сердце завестись. Как же я скучала по этому ноющему чувству в груди. Кажется, на кухне стало жарко, потому что у меня из-за рта, вроде бы, вылетел пар. Ноги отчаянно пытаются предать меня, но я пока ещё твердо стою. Накатило беспокойство с неуверенностью. Что за «неуверенность»? Какой «секс»? Я настолько далеко ещё не зайду. Я не настолько потеряла голову от учителя. Учитель… Точно. Он сидел, повернувшись спиной к окну, совершенно расслабленно. Можно было подумать, что это шутка, но его губы не изгибались в любимой мне ухмылке. В глазах не было забавного огня, только холод. Такое чувство, что ему все надоело. Ему все равно, что я рядом? И именно сейчас… Так по-предательски начали слезиться глаза… - Почему ты так спокоен? – голос дрожал. Этого следовало ожидать. - А почему я должен быть обеспокоен? – четко и ясно. Теперь же со всех углов этого помещения тянуло морозом, который с помощью голоса Лена оставлял на моей коже неприятные мурашки. – Мику, - он медленно шел ко мне. Когда он произнес мое имя, я больше сжалась. Страшно. – Тебе хочется, чтобы я ревновал? «Да!.. но и нет… Я просто хочу от тебя чувств». Его ладонь, словно лёд по нагретому пластику скользила вниз, а за ней бежала моя слеза. - Не плачь, - я его не узнаю. Что случилось с тем Леном? Кажется, мне перекрыл кислород испуг. – Знаешь, а ревность — это очень плохое чувство. Не успела я моргнуть, как его губы были на моих. Нежность? Ласка? Забудьте. Грубо и черство. Но есть плюс – острота ощущений. В этот момент мое сердце готово было выпрыгнуть, но то ли от испуга, то ли от страсти, которую физик передавал через поцелуй. Дышать становилось реально нечем. Давило грудную клетку. Я, что было сил, оттолкнула его буквально на секунды. Слава Богу, что успела вдохнуть. Он завел мои руки за спину и держал одной рукой, а другой вцепился мне в волосы. Больно кусая губы, он слизывал с них капли крови в появившихся трещинах. Моя шея тоже пострадала. Я никогда так не обжигалась. Тянув за волосы вниз, он получил доступ к нежной коже. Засасывая и покусывая покрасневшие места, Лен добивался моего стона. Колени уже давно подкосились, а руки превратились в две соломинки. Я не в силах сопротивляться больше. Ему было все равно, что у меня текли слезы, и я шептала «нет». - Пожалуйста, прекрати! – сама не разобравшись как, но у меня получилось оттолкнуть его на несколько сантиметров. – Я тебя не узнаю! - А ты меня и не начинала узнавать. А, впрочем, мне всё осточертело. Ты можешь быть свободна, - он нежно коснулся моих волос. - Что? – я отказывалась от услышанного. - Господи, не притворяйся дурой. Ты все прекрасно поняла. Но я повторю. Я. Устал. От. Тебя, - словно меня ударили головой об стену, но кровоточить начало сердце. Слов не было. Да и уместны ли здесь они? Руки опускались и в прямом, и в переносном смысле. Как же сильно мне захотелось крикнуть, но что-то сдавливало шею: дышать я еле могла. - Почему? – меня трясло, но звуки все же складывались в слова. - Хорошо, я тебе объясню, - почему он сейчас улыбается, как будто играется со мной и моими чувствами? – Видишь ли, любой человек умеет врать, и даже не важно про что. У кого-то это получается хорошо, а у кого-то плохо. А так же любой врет каждому и себе. Я не сразу понял, что лгу самому себе. Думал, что наконец-таки я начал испытывать к тебе что-то большее, чем просто третьесортная симпатия. Но, нет. Я прекрасно понимаю, что тебе будет больно, а может быть и нет, но так как я эгоист, то свое благополучие для меня важнее. Когда ты предложила держать дистанцию, я даже был рад этому. И все что был… - Прекрати! - Ты в праве злиться на меня. - Почему ты вновь заставляешь меня тебя ненавидеть?! – я не могла шептать, потому что знала, что только крик дойдет до его души, которая умирала в глубине. - Делай что хочешь, я просто сказал тебе правду. Хоть она и горькая. Хотя для кого как. - Знаешь, а у тебя получилось, - кровь начинала закипать, как только я увидела его взгляд полный презрения. Он презирал меня или мои чувства к нему? Разбитое на половину сердце, раскололось в одночасье, а вместо него образовался комок злобы. Где-то зашевелилась гордость и начала пробираться наружу. – Я тебя ненавижу! Все твои красивые слова, это просто слова! Мне не надо было вестись на это! Ты просто тварь, если забавляешься таким способом! – я чувствовала, как начинало хрипеть моё горло. – А знаешь, что… Пошел к черту. - Ага, - это последнее, что я услышала, как вновь со слезами убежала в свою комнату. С психом я кидала свои вещи в чемодан, при этом утирая лицо ими же. Когда я накричала на него, мне стало легче, но позже вся та боль вернулась. Ощущения такие, что какая-то рука с большими когтями залезла мне под ребра и медленно начинала доставать сердце, сжимая его в руке и обрывая одну артерию за другой. Сумасшествие, но мне это пришлось по нраву. Почему? А кто сейчас поймет разбитую девушку? Кто разберется, что у неё в голове? Кто? Съехав по стене, я села облокотившись спиной и смотрела в одну точку. Ни хныканья, ни завываний, ни истерик, только слёзы которые текли из глаз сверху вниз. Он центр одного из моих миров. А теперь нет центра, нет и мира. Просто разбит. Уничтожен. Стерт. Погиб. Взорвался. Исчез. И что мне делать?.. - Мику, я купила ананас! – улыбалась Рин мне на лестнице, когда я спускалась с чемоданом полных вещей. – А ты куда? - Домой. К родителям. Микуо в гараже? – и не дождавшись ответа, я сказала будущей мамочке «пока» и направилась к брату в гараж. Как бы это не казалось странным, но Микуо не стал меня расспрашивать, словно он все знал. Хотя, конечно, знал, ведь они с ним друзья и родственники в каком-то смысле. На лице брата была масса переживаний за меня, но это последнее, что меня волновало. - Почему он так поступил? – я будто спрашивала у себя самой. - Скажу одно. У него были на то причины, - Микуо не смотрел мне в глаза, а просто ехал к родителям, сжимая руль в руках. - Плевать, - и действительно, я заморачиваться не буду. Просто отложу боль и воспоминания в дальний ящик завалив его обыденными проблемами. Я решила.