Излечению не подлежит

- Все-таки я тебя не понимаю, Ларина, - они с Яной шагали по длинному больничному коридору, - У тебя что, работы мало? У нас и так в каждой палате по Наполеону ты еще и Гитлера решила поселить? - Ага. Для разнообразия. И она, между прочим, не Гитлер, а его заместитель. Была. В прошлой жизни. - Да, это все меняет, - усмехнулась подруга. В ее глазах загорелся озорной огонек. - Или что? Польстило внимание молоденькой девочки? Я, безусловно, рада, что ты решила последовать моему совету, но все-таки надеялась на то, что это будет относиться к мужскому полу. - Нет, скорее это не относится, ни к мужскому, ни к женскому. Исключительно профессиональный интерес. Видишь ли, по статистике, каждый второй, если не первый, обладает определенным психическими отклонениями. Но далеко не каждый с его тараканами может зацепить меня - доктора с пятнадцатилетним стажем. Но у нее это получилось, - остановившись у кофе-машины, Татьяна нажала на кнопку "Капучино". – Согласись, далеко не всякий «больной», будет умолять стать пациентом психиатрического отделения? - в тонких пальчиках оказался пластиковый стаканчик, из которого женщина тотчас поспешила отпить. - Неужели и вправду запала? - изумленно промолвила Яна, застыв на месте, как вкопанная. - А черт его знает! На игру вроде не похоже. Впрочем, это лишь подтверждает мою теорию по поводу взаимосвязи гомосексуализма и склонности к суициду. Даже захотелось взяться за диссертацию. Может и возьмусь. - Ларина, Ларина. Девочка к тебе со всей душой, а ты – диссертация... Ну что ты за человек... - Я не человек, я - психиатр. И потом, я делаю это не из праздного любопытства, а исключительно во благо. Я же действительно хочу ей помочь. А гомосексуализм - очень серьезное психическое отклонение, вызванное, скорее всего, плохим отношениям со стороны мужчин. Возможно, даже в раннем возрасте, что еще хуже. И кроме того в деле сказано, что у нее был выкидыш. А папаша где? Судя по тому, что он не бьется в истерике у наших дверей, ему давно и глубоко плевать. Это одна из причин, возможно, ставшая последней каплей. Понимаешь, в сознании девочки сложился негативный образ мужчин, который является главной причиной всех ее проблем. И разрушение этого образа может вернут ей, как нормальную ориентацию, так и желание жить. - Интересная версия, подруга. Во всем виноваты мужики. В таком случае, разрушить этот образ тебе будет крайне трудно. - Но попытаться-то стоит. К тому же нам нужно убедиться в том, что она будет жить дальше долго и счастливо, - заверила Татьяна, распрощавшись со стаканчиком. – А то что-то мне подсказывает, что она пойдет до конца для достижения своей цели. - Думаешь, она настолько «того»? - У нас всего «того». А насколько – вопрос степени. И навязчивые мысли – та еще сила. Я, знаешь ли, не хочу, чтоб она потом снова чирканула себе по венам. А может и не себе… - Нет, я не понимаю, но раз такое дело, почему бы не отдать ее кому-нибудь другому. Например, мне. - Нет, Яночка, – мило улыбнулась блондинка. – Таких пациентов заслужить еще надо. – Татьяна задумалась. Правда, а почему нет? Да и с профессиональной точки зрения эту проблему нужно было задушить в зародыше. С глаз долой с сердца вон, как говорится. Но нет. Это и впрямь сложный случай, который некоторым образом касается ее. Яна не справится. Она должна разобраться. Должна помочь. - Татьяна Ивановна, - Катюша, как всегда была кстати. - Ладно, Ян, у меня увлекательная беседа с обитателями параллельных Вселенных. - Успехов в бою! "Бой" было решено начать со сражения с новоиспеченным Гитлером, не так давно ставшим пациентом их отделения. - Здравствуйте, Джулия Владимировна. Как самочувствие? - бодро начала она, надеясь, что ее настроение передастся пациентке. - Ну без тебя было скучно, Танечка, - напевно потянула она (красивый, кстати, голос). - Но сейчас гораздо лучше. - Вот и славно, - Таня упрямо решила игнорировать ее флирт, присаживаясь на стульчик напротив девушки. Все-таки плохо, что ее компанию в палате составляет четыре стены и окно с решетками, а не парочка веселых соседей. Впрочем, полное одиночество тоже не сахар - и вскоре она это поймет. - Ну как? Не жалеешь, что решила остаться в нашем отеле без особых удобств? На пухлых губах заиграла усмешка. - Ну, зачем же мне пять звезд, когда есть Вы? Самая яркая звезда на небосклоне медицины. - В таком случае, Юленька, на нашем небосклоне есть еще одна звезда - Яна Владимировна. Как насчет ее сияния? - Увы. Боюсь, она не такое светило науки и не сможет вылечить такую сложную пациентку. - Вот и зря. Яна Владимировна весьма высококлассный специалист. Моя школа. Ты же не сомневаешься в моих преподавательских способностях? - Какие могут быть сомнения, - усмехнулась блондинка. Татьяна ощутила ненавязчивое прикосновение к ноге, аккуратно убрав свою. - А об этом я хотела бы с тобой поговорить. Как давно у тебя это началось? - Это? - как ни странно девушка прекрасно поняла о чем речь. - Несколько дней назад, как только я увидела что-то прекрасное в своей, уже не обещающей того, жизни. - Это очень поэтично. Но все-таки, наверняка, же было что-то до меня? - сощурилась женщина. - Какие-то предпосылки? - Тебе и правда так интересно? А ревновать не будешь? – нет, она не кокетничала - безбожно дразнила ее! Точнее, отчаянно пыталась. Жаль только зря. - Думаю, ради дела я готова потерпеть ее муки. - Тогда скажу так: 3500 лет назад я сливалась в страстном экстазе с первой красавицей Египта царицей Нефертити главной женой царя – реформатора Аменхотепа IV. 3450 лет спустя с легендарной нимфой Клеопатрой. Потом Хатшепсут и Монро еще. Ну, эта самая последняя. - Странно? - тряхнула головой Татьяна. Монро и заместитель Гитлера? - Классная парочка, правда? У меня все девочки, что надо. Все эталоны красоты. - А как же? – скривила губки вошедшая во вкус Ларина. – Помнится, кто-то говорил, что я - самая яркая звезда? - Безусловно. Ты ярче всех. Но они на небосклоне не затеряются. - Понятно. А как же с мужчинами? - С какими мужчинами? У меня не было никаких мужчин, - глаза девушки выражали саму невинность. - Ну как же. А от кого ребенок? Которого ты потеряла? От Святого Духа? - Скорее, от Духа Бездны. Но, давай не будем о грустном. - А о чем ты хочешь? Ну, давай о Нефертитях, которых соблазняла до нашей эры? - Нефертити. М...Горячая штучка. Столько лет прошло, а оболочка до сих пор помнит. То бишь, Дух. - А как же Браун? Что по поводу нее можешь сказать? - Да так себе. Третий сорт не брак. Брак по расчету. - Так, ты Гитлер или его заместитель? - Ларина едва не задыхалась от смеха, попутно успевая записывать что-то в своей книжке. - Ясно все с тобой. Я думала и правда, какой интересный случай. А тут...Обычная патологическая лживость. Такого лица у Джулии она не видела с первого дня их знакомства. Однако, судя по нему же, сдаваться она не собиралась. - Ну, знаешь, Танечка. А что мы все обо мне, да обо мне. Давай поговорим о чем-нибудь другом. К примеру, о тебе, - промурлыкала девчонка. - Фома ты неверующая. Верить или не верить – дело, конечно, каждого. Но другой вопрос, когда твоя, скажем, там твердолобость грозит загубить твою же жизнь. - А вот сейчас было совсем непонятно, - брови женщины взлетели вверх. - Объясни-ка чего сгубить. В каком месте? Татьяна не успела ничего сделать, когда немаленькие ладони обхватили голову. На миг женщина ощутила легкое головокружение, погружаясь в странную дрему с всплывающими из полумрака образами – пугающими, вызывающими отчаянную, неконтролируемую дрожь… - Хотя бы вот здесь. И ты не можешь объяснить это никакими медицинскими терминами. Оно медленно разрушает тебя изнутри. Ты не можешь спать. Не можешь жить... - ее слова – вкрадчивые, тихие слова, лезвием впивались под кожу, парализуя каждую клеточку. Терпеть это было выше ее сил. Мало ей этого ужаса ночью! Неужели он будет преследовать ее и днем? - Хватит! - не выдержала Татьяна, к своему греху довольно сильно отталкивая ее от себя. - Не нужно, - уже мягче выдохнула она, пытаясь загладить свою вину. Неужели девчонка обладает какими-то способностями? Нужно было держать себя в руках. – Пойми, я здесь для того, чтобы помочь тебе. И мои проблемы не должны касаться моих пациентов. Таня заметила, что взгляд девушки совсем не к добру задержался на ее губах. - Правда, твоя. Пациентов может не должно. А меня…. Женщина также не успела ничего сделать, когда неожиданно сильные руки Джулии притянули ее к себе, а пухлые губы также стремительно и безапелляционно впились в ее собственные. Последние сомнения отпали. Справедливости ради нужно было отметить мягкие губы девушки и факт, того, что целуется она неплохо. Однако, всему есть предел. Пощечина в таких случаях послужила весьма эффективным отрезвляющим средством. Но это случай не тот. Настолько аккуратно насколько смогла, Татьяна вырвалась из плена рук и губ. - Думаю, это лишнее. Совсем, - наконец промолвила она, уверенно поднимаясь с места. "А случай и впрямь интересный. Сложный. Возможно, даже безнадежный" - заключила она, более чем стремительно, удаляясь прочь.