Let's play!

POV Исак Больше он на меня не смотрел. По крайней мере, я этого не заметил. Я, конечно, старался откровенно на него не пялиться, но его профиль, то и дело, попадал в поле моего зрения. Очень выразительный профиль, надо сказать! Длинный прямой нос, очерченный подбородок, высокий лоб. Чем больше я смотрел на этого парня, тем больше он мне нравился. Я видел, как он обслуживает новых гостей, как принимает шары и кии, как пристально смотрит в компьютер, который автоматически включает и выключает над столами свет. Все это время я сидел с друзьями. Ребята оживленно что-то обсуждали, смеялись, но я их почти не слушал. Играть захотела только Сана. Она из нас, пожалуй, самая азартная и часто подбивает кого-нибудь сразиться с ней. Обычно Юсеф принимает удар на себя. Мы довольно долго сидели и много пили. Всем было весело. Даже Магнус, казалось, наконец, нашел к Вильде подход. Мне же стал особенно нравиться вечер, когда мой маркёр (откуда это собственническое местоимение?) вышел к оставленному клиентами столу с шарами. Некоторые люди не считают нужным собрать инвентарь, если их время истекло. Вместо того чтобы просто сложить шары на подставку и удалиться на свое рабочее место, парень стал доигрывать партию в одиночку. Вот тут я просто глаз не мог оторвать. Он двигался вокруг стола словно Бог. Стройный, высокий, чертовски сексуальный Бог. Черные прямые брюки идеально подчеркивали его длинные ноги и упругий зад. Руки так умело обходились с кием, будто его ему выдали уже при рождении. Да, я тоже неплохо играю, но его техника, сосредоточенность и грация меня просто покорили. Ему хватило всего нескольких минут, чтобы закатить остававшиеся на столе шары. И вот он, сладостный миг победы, когда черный шар падает в намеченную лузу, а биток лениво откатывается к центру. Это прекрасное зрелище, я видел такое сотни раз. Но сейчас все было по-другому. Его эмоции были для меня гораздо важнее. Я хотел увидеть, что чувствует он, когда побеждает сам себя. И… я был разочарован. Я не увидел ничего. Это идеальное, по моим меркам, лицо осталось совершенно равнодушным. Он не улыбнулся, не блеснул глазами, он, как будто, совсем ничего не почувствовал. Он – отличный игрок. В этом нет никаких сомнений. И да, я допускаю, что наличие большого опыта лишает способности радоваться маленьким победам. Но что-то внутри меня подсказывало, что причина в другом. Пока я думал обо всем этом, парень успел ловко скидать все шары в подставку и ушел к своей стойке. Я прекратил настойчивое наблюдение – не хотелось пускать кого-нибудь в свою голову с комментариями типа: «Ты в нем дыру пожжешь», «Исак, нельзя же так откровенно пялиться» или «Похоже, тебе понравился этот парень!». Все это я и сам знал. Я решил, что нужно прекратить зацикливаться на первом встречном симпатичном парне и что пора бы уже пообщаться с друзьями, пока уровень алкоголя в крови не превысил допустимую для разговоров отметку. Только я пришел к этой мысли, как маркёр снова двинулся от своей стойки, только уже в другом направлении – в сторону выхода. Секунд десять мне потребовалось, чтобы сообразить, куда он пошел, и всего секунда – чтобы решиться последовать за ним. Я проверил, на месте ли сигареты, и встал. Выпитое за вечер пиво отдавалось в голове легким кружением. Я чувствовал себя не пьяным, но смелым. Выйдя из зала, я оказался на лестнице. Два пролета, и я буду на крыльце. Там же, где и он. В этом я убедился, когда, проходя по ступенькам, вгляделся в небольшое окно. Парень уже успел зажечь сигарету и теперь неподвижно стоял, уткнувшись невидящим взглядом в крыльцо. Мне не было видно лица и, тем более, глаз. Но я знал, что в них снова грусть. Я чувствовал это сквозь стекло. Пока я спускался эти несчастные два пролета, сердце почему-то отбивало какой-то безумный ритм. Я даже плохо слышал собственные шаги, разносящиеся по всему лестничному стояку. Волнение буквально поглотило меня, но я совершенно не мог его себе объяснить. Странно было чувствовать такое перед совершенно незнакомым человеком. Я вообще не склонен был испытывать какие-либо сильные эмоции после истории с Юнасом. Только легкие отношения, быстрые связи, ни к чему не обязывающее общение. Мне было этого достаточно. Я ни от кого ничего не хотел. Но, похоже, сегодня во мне что-то изменилось. Не уверен, что я этому рад... И, тем не менее, вот я уже распахиваю дверь на улицу. Парень чуть поворачивает голову. Это движение, скорее, рефлекторное. Он сразу же отворачивается, даже толком не взглянув на меня. Стоя ко мне спиной, делает очередную затяжку, глубоко вдыхая дым. Я вижу, как жилетка натягивается на ребрах. Он худой. Не костлявый, но действительно худой. Появилось какое-то странное желание - прикоснуться к этим ребрам, провести по ним пальцами, наблюдая, как мурашки россыпью разлетятся по всему телу. Чиркаю зажигалкой, а он поднимает голову, чтобы выдохнуть струйкой целое облако дыма. Его левая рука – в кармане брюк, но на запястье я вижу часы с большим циферблатом. В правой руке зажата сигарета, на указательном пальце – кольцо. Вообще, пальцы – длинные и красивые, но я почему-то думаю про это кольцо. Откуда оно у него? Что значит для него человек, который сделал такой подарок? Или он сам себе его купил? Пара крепких затяжек, и в голове кружится немного сильнее. Я встаю у перил, почти на одной с ним линии. Отсюда мне виден профиль, видно, как он слегка щурится, когда выдыхает дым. Он выглядит опустошенным, отрешенным, потерянным… Но его вид не вызывает жалость. Его сигарета почти закончилась, до фильтра осталось каких-то пара вдохов. Но я не могу его так отпустить. Почему-то болезненно хочу, чтобы он остался здесь, со мной. - Хорошо играешь! – эти слова прозвучали совершенно неожиданно. Даже для меня. Они просто вырвались из моей груди и разрезали эту леденящую тишину. Он, как в замедленной съемке, повернул голову в мою сторону и несколько секунд рассматривал меня. - Спасибо! – это даже не было похоже на улыбку. Он просто повел уголками губ, сделал последнюю затяжку, затушил сигарету и зашел внутрь. А я так и остался стоять на крыльце, ощущая на себе его взгляд. Очень холодный, колючий и совершенно одинокий взгляд. Не знаю, почему, но я какое-то время даже не мог шевелиться, будто лед его голубых глаз превратил меня в статую. Сигарета в моей руке истлела наполовину, прежде чем я опомнился. *** В тот день я просто выкинул сигарету и зашел внутрь. Нет, я не собирался его догонять, не собирался к нему снова подходить, пытаться заговорить, пытаться обратить на себя внимание. Тогда это не имело никакого смысла. Мне нужно было что-то посерьезнее. Я должен был его чем-то зацепить. Я был обязан попробовать. С этой мыслью я прожил до среды. Сам не заметил, как этот заносчивый парень стал частым гостем моих мыслей. Непривычно было постоянно думать о ком-то. Это было приятно и раздражающе, одновременно. Он, будто, сам, без спроса, без стука и прямо в обуви заходил в самые потаенные уголки моего сознания, оставляя там следы своего разрушительного поведения. Нет, я не то, чтобы страдал и сох по нему с утра до вечера, его образ просто был все время рядом со мной. В середине недели у меня, наконец, появилось время, чтобы приехать в клуб одному. Я рассчитывал застать его здесь, хотя так и не придумал толком, что делать. К сожалению или, скорее, даже к счастью, на смене его не было. Увидев другого маркёра, я прошел прямо в бар. Кэри, знакомая бармен, налила мне кофе. Я сидел и болтал с ней, наверное, пару часов. Выходя из клуба, я знал, что нового маркёра зовут Эвен, что он доброжелателен, но не слишком идет на контакт. Он окончил школу, но в универ пока не поступал. Ну, и наконец, Кэри сказала, что он дает уроки игры, чтобы дополнительно заработать. У меня родился план. Оставалось только, чтобы он принял правила игры.