Имидж

2 июля. Авель - Кажется, ты говорил, что у тебя есть автомобиль, - сказал с осуждением Каин, опираясь плечом на дверной косяк небольшого гаража и при этом сложив руки на груди. Когда Этан снял накидку со своего мотоцикла, облако пыли поднялось в воздухе и потянулось к открытой двери пристройки. Каин закашлялся, но блондин его игнорировал. Получив зачисление на службу, он оставил байк на хранении, и, когда Этан вернулся, эта вещь стала первой, перевезенной на новое место жительства. Наверняка его отец продал бы мотоцикл, оставь он его дома. Этан провел ладонью по переднему крылу, затем развернулся и стал выискивать глазами шлемы. Он много на мотоцикле не ездил - не было причин, да и некуда было, разве что иногда свозить девушку на свидание, когда его родители пытались его с кем-нибудь свести. И вот выпал хороший шанс прокатиться, хоть Каин и дулся, что не хочет просидеть долгие выходные, играя в счастливую семейку в домике недалеко от озера. Естественно, Этан решил промолчать о том, что ему будет куда спокойнее, если брюнет побудет вне черты города и вне всякой возможности, что кто-то из знакомых Этана решит на выходных заявиться к нему на квартиру. - Говорил, что средство передвижения есть. Тебя не устраивает мотоцикл? – Спросил Этан. Где же второй шлем, тот, купленный для Катрины, когда они подумывали… а, вот он где. Он бросил его Каину, который поймал его одной рукой и недовольно уставился на блондина. Хм, а шлем наверняка ему подойдет. - Я на него не сяду. Не сяду, если ты его водишь так же, как и пилотируешь истребитель. – Ответил Каин, сделав вид, что хочет отбросить шлем обратно в руки Этана. Этан в ответ всего лишь удостоил его мимолетным взглядом и проверил датчики. Отлично, как раньше. - Ты не жаловался на то, как я летаю, когда мы были первыми в списках, - парировал Этан. Он сел на байк и покатил его задом на тротуар через раскрытую гаражную дверь, наблюдая за реакцией Каина из-за плеча. – И ты сказал, что я – лучший навигатор, который когда-либо у тебя был. – Каин пробормотал что-то невразумительное и насупился, потупив взгляд на цементный пол. Этан вдруг подумал, что если бы Каин вообще мог краснеть, то сейчас он покраснел бы, потому что он сказал это однажды ночью, как раз после секса, незадолго до того, как их служба во флоте подошла к концу. И он наверняка тогда понадеялся, что Этан пропустит это мимо ушей и благополучно забудет, ну или хотя бы никогда об этом вслух не вспомнит. - Так ты едешь, или как? – Этан встал с мотоцикла и пошел закрывать гараж. Взгляд Каина действительно сейчас не предвещал ничего хорошего, но Этан просто сел обратно на своего железного коня и пожал плечами. – Мотоциклетная коляска не прилагается. Твой выбор, Каин. Можешь остаться, или же послушно сесть позади меня и побыть моей сучкой. – Блондин надел свой шлем и завел мотор. Немного жестко. Нужно будет масла подлить. И все равно, урчание мотора было лучшим звуком. Корабли были великолепны, но чувство было совершенно иным, не таким родным и знакомым, не было этого чувства огромной мощи прямо под тобой, в непосредственной близости. Каин зарычал, но все же надел свой шлем и уселся позади Этана, который лукаво усмехнулся в закрытое пространство своего защитного шлема тому, как Каин прижался к нему. Мотоцикл немного сильнее припал к цементной аллее между гаражами. Приятно было снова оказаться верхом, и Этан торопился поскорее выехать на шоссе и припустить настолько быстро, насколько ему позволят байк и Каин. Руки Каина покоились на бедрах блондина, но судя по жару, исходящему от ладоней Каина и по его неглубокому и частому дыханию, Этан был уверен, что ему есть, что сказать, стоит только слезть с байка. Блондин мог поклясться, что Каин что-то бормотал себе под нос, но не мог разобрать, что именно, из-за шлемов и урчания мотора. Этан чуть потянул за дроссель, приоткрыв заслонку, и они выехали на улицу. Сердце забилось быстрее, когда руки Каина крепко обхватили за талию. Как только Этан выровнял байк и приспособился к ритму дорожного движения, ладони Каина вернулись на бедра, но его бедра судорожно прижимались к телу водителя каждый раз, когда тот делал поворот за очередной угол. Почти так же хорошо, как во время секса, но иначе. Каин прижимается к нему и крепко держит, а не давит и присваивает. Вес брюнета приятно давит на спину, его бедра как можно ближе прижимаются к блондину, мотор вибрирует… И вот впереди шоссе, светофор и просторы, по которым можно попетлять и заставить руки Каина действительно крепко обхватить его. Он пронесся в почти опасной близости от двух грузовиков и усмехнулся, когда Каин вскрикнул от неожиданности. Километры проносились под колесами, унося все дальше от суеты города, высокоэтажки и рекламные вывески сменялись ирригационными фермами и частными угодьями. За столько времени Этан отвык от байка, поэтому его бедра немного саднили. Он надеялся, что у Каина задница в его первую поездку на мотоцикле чувствует себя не лучше. Наконец пригород перешел в прерию с росшими кое-где соснами, и Этан дал Каину передохнуть, сбавив скорость на проселочных дорогах, ведущих прямиком к дому у озера. Когда он был младше, дорога до домика казалась длиннее, но прямо сейчас он бы отдал все, чтобы покататься еще несколько часиков. Может, удастся уговорить Каина прокатиться еще разок через пару дней, когда он забудет, что злился. Этан сбавил скорость и заехал на подъездную дорожку домика, окна которого были закрыты изнутри жалюзи, затем остановился и спрыгнул с байка. Он бросил свой шлем на землю и взбежал по крыльцу, несколько ступенек за раз, просто чтобы утереть нос Каину, который в это время зло рычал, пытаясь слезть с адской машины на затекших ногах. - Блять, - пробормотал Каин, потягиваясь. – Ты заплатишь за это, Авель! – Закричал он в спину Этана. – Чертов блять ненормальный навигатор! Этан отворил замок на двери, искоса наблюдая за Каином, который осматривал деревья, окружающие домик и всю улочку. Он так внимательно вглядывался в них, словно ожидал, что из них сейчас выпрыгнет что-то страшное. Дом пах пылью и сосной. Этан скинул ботинки и прошел по паркету внутрь дома в носках, открывая жалюзи и наблюдая за причудливым танцем частичек пыли в лучах солнца. Он как раз распахивал дверь, выходящую на озеро, когда Каин тяжелой поступью взошел по ступеням у входной двери. Этан услышал, что Каин зашел в гостиную, потому повернулся и взглянул на него поверх плеча. Брюнет стоял посреди домика, кидая взгляды на комнату наверху, рассматривая кухню и диванчики вокруг камина. Каин приподнял бровь и указал взглядом на край кровати, видимый сквозь открытую дверь комнаты на втором этаже, и спросил: - Только одна кровать – та, наверху. Хочешь трахаться на родительской кровати, принцесса? Судя по голосу, Этан подумал, что Каину пока еще немного трудно освоиться. - Это гостевой домик, - Этан покачал головой, - а мои родители ездят только в главный особняк, там, вниз по дороге. – Каин вышел на крыльцо задней двери, и Этан указал на широкую крышу, виднеющуюся за деревьями внизу по склону дороги, спускающейся к озеру. Каин фыркнул и стал позади Этана, как раз так, чтобы нельзя было дотянуться. - Отсюда не видно других домов, - помолчав, произнес он. Этан обернулся и увидел, что взгляд его устремлен на узкое сидение из лозы, предназначенное явно для совместного времяпровождения влюбленной парочки, стоящее на дальнем краю крыльца. – Многие бывают на озере? - Соседей мало, озеро-то небольшое, - Этан покачал головой, затем сглотнул и сделал шаг к Каину. – А в сарайчике для лодок есть тахта, - задумчиво произнес он, раздумывая, достаточно ли сейчас тепло, чтобы пойти искупаться голышом. 3 июля. Каин Саша медленно двигался, лениво толкаясь в Авеля, скинув покрывало на пол, чтобы легкий ветерок обдувал обнаженные разгоряченные тела в душной комнатке. Авель тихо постанывал в матрас, сонно приподнимая задницу, двигаясь в такт с толчками Саши. После костра на пляже вчерашней ночью он пропах дымом и соснами. Саша вошел глубже и немного резче, вспоминая пылающее от смущения лицо, когда он дрочил маленькому блондинчику прямо там, на озере, где кто угодно мог увидеть. Он мог бы привыкнуть к этому, мог бы вот так же трахать сладкую попку Авеля каждое утро, если бы для этого не нужно было возвращаться в тот чертов город и вообще постоянно чувствовать себя не в своей тарелке в привычном для блондина мире. Но в колонии Авель переехать не сможет. Наименьшее, что для этого потребовалось бы ему, это покрасить волосы, сменить имя и стать физически сильнее. И ныть меньше. Он приподнял бедра Авеля и обхватил пальцами эрекцию маленького блондинчика, вызывая очередной негромкий стон. Они прямо как Вронский и Анна, сучка, Каренина, - и туда им путь заказан, но и здесь ничего не выйдет. Прислонившись губами к плечу Авеля, Саша зарычал и вышел почти полностью, затем очень медленно толкнулся внутрь, чтобы снова прочувствовать всю гамму ощущений, которую дарило расслабленное тело под ним. Блять, как же хорошо. Но не настолько, чтобы остаться здесь навсегда, чтобы задыхаться и слетать с катушек от страхов и навязчивости Авеля. Саша не был глуп. Он знал, что у Авеля есть друзья-навигаторы из флота, которых он больше не приглашает в гости к себе на квартиру, пока там Саша, и он знал, что Авель водил на свидание какую-то девушку, чтобы поддержать имидж в обществе, но домой он ее приводить не стал. Авель, блять, настолько волновался о своем имидже, что даже освободил свой рабочий кабинет и купил еще одну кровать. Как будто кому-то было дело, где каждый из них спал. Авель был уже почти на грани, очень близко. Саша чувствовал это по сонным, исступленным толчкам блондинчика в его ладонь, по тому, как Авель пытался вытянуть шею в немой просьбе о поцелуе. Саша отстранился от его губ и прижал Авеля к постели, а затем целовал, грубо и страстно, пока они не кончили одновременно, Авель – на матрас, а Саша – внутрь тела блондина. Блять, как же хорошо. Может даже достаточно хорошо, чтобы остаться подольше. 5 июля. Каин Лежа на кушетке на крыльце, Саша курил и в пол-уха прислушивался к звукам вокруг, ожидая, когда там уже Авель притащит свою тощую задницу с озера обратно в домик. Авель буквально умолял его пойти искупаться вместе, но Саша, блять, точно уж не собирался лезть в эту холодную и черную воду, и точно уж не собирался признаваться (особенно Авелю), что так и не научился плавать, и учиться не собирается. По коже пробегал холодок, когда брюнет наблюдал, как светлые волосы исчезают под водой, а затем снова появляются, но в этот раз дальше от берега, там, где ноги уже не достают до дна. Это как быть сброшенным с истребителя: с тобой остается только летный комбинезон и воздух в легких в противовес черной пустоте вокруг. Не хотел думать об этом. Не хотел смотреть, как Авель делает это. Поэтому Саша остался сидеть в домике на крыльце у задней двери и попивать пиво Авеля. Он привстал, когда услышал звук шуршащих по гравию шин автомобиля и прошел на переднее крыльцо с банкой пива в руке. Черное авто, затемненные стекла. Правительственные номера. Блять, и где Авель? Слишком велика вероятность, что сейчас начнется что-то очень нелицеприятное. Из машины вышел немолодой уже мужчина, блондин, но все они тут были блондинами. Саша все сильнее желал, чтобы Авель поскорее тащил уже сюда свой зад. Отец Авеля, хмурясь, осмотрел брюнета с ног до головы. Саша сделал глоток пива, чтобы успокоиться, и захотел сейчас оказаться одетым во что-то получше, чем рваные штаны и одна из рубашек Авеля. - Если ты новый садовник, то можешь быть свободен, - произнес отец Авеля, захлопывая дверцу авто, - и передай работодателям, что мне не нужны люди, пьющие на рабочем месте. Этот мудак подошел к ступеням, но Саша все так же оставался стоять на месте. - Я здесь с Этаном, - Саша закурил. – А кем же блять являешься ты? Хотя он знал, точно знал, кем был этот кретин. Саша особо не следил за политикой, а особенно за политикой вне колоний, но следил за теми, кто страстно желал бросить его за решетку и отменить его привилегии как ветерана за то, что он трахал тех, кого хотел. То есть возможность, что тебя застрелят или бросят в мелкую жестяную банку и потрясут, ничего не значила, если ты при этом еще и трахал на службе мужиков. И этот ублюдок хотел распространить эту свою политику и на колонии, и тогда Наташа потеряет право на бесплатное медобслуживание, которое ей добыл Саша, и все из-за факта того, кого предпочитал трахать ее брат. На словах, ублюдок хотел сохранить фамильные ценности и бла-бла-бла, но ему было абсолютно похуй на устоявшиеся семьи в колониях и на все остальное, за исключением скорых выборов и победы на них. Нужно было удалить все сообщения от Авеля, когда он понял, кем приходился отец блондина. Отец Авеля посмотрел с подножья крыльца наверх на Сашу, и он смог увидеть схожесть их глаз, но подбородок Авеля был более плавным, не квадратным, как у ублюдка, и он не сжимал челюсти до скрежета зубов. - Я его отец. А ты, должно быть, новый колониальный… сожитель. – Произнес он, и Саша задумался о том, сколько старик Авеля знает, или думает, что знает, или подозревает. – Где Этан? - На озере, - произнес Саша, дернув головой назад, по направлению к озеру, и понадеялся, что ублюдок спустится вниз по дороге и пойдет искать его, но, вопреки надеждам, он остался стоять на месте, рассматривая Сашу от макушки и до пят. Как будто прикидывая, насколько большой тапок следует взять, чтобы раздавить эту букашку. - Каин? – Раздался голос Авеля из-за задней двери домика, видно, он почти подошел к крыльцу. – Каин, голоден? Будешь ланч? Авель наконец выглянул через главную дверь. С его тела все еще стекала вода, из одежды на нем было лишь полотенце, повязанное низко на бедрах, и ничего более. Бля, ну просто замечательное время выбрал, чтобы искупаться голым. - Папа, - произнес он и стал на верхней ступеньке крыльца рядом с Сашей, его взгляд метался от одного к другому. – Ты… Хочешь зайти? Зачем ты здесь? - У меня была встреча на даче у кредитора, здесь недалеко, а твоя мать сказала, что ты на выходных поехал сюда, - произнес отец Авеля, все так же стоя на месте. – Я думал, можно будет пойти порыбачить, но, кажется, ты… занят. – Его колючий взгляд переместился на Сашу. Авель проследил за его взглядом, и его лицо покрылось румянцем. Как будто, сука, он был огромным смущающим фактором. Отец Авеля развернулся и пошел к машине, Авель задел Сашу плечом, кинувшись с босыми ногами за ним на подъездную дорожку из гравия. Саша остался стоять на том же месте, он был слишком зол, чтобы просто уйти, и слишком зол, чтобы наблюдать за этим. Он не мог и не должен был ничего делать, учитывая, насколько многочисленными способами батя Авеля мог испоганить им обоим жизнь, и удар кулаком в лицо сенатора уж точно им не поможет. Наверняка станет только хуже, хотя Саша, может, и почувствует себя довольным, ровно до того момента, как Авель набросится на него и отчитает за то, что Саша такой идиот. Авель и его отец стояли около машины, стараясь не повышать голосов, и оба подчеркнуто избегали смотреть на брюнета. Когда отец Авеля схватил маленького блондинчика за предплечье, оставляя синяк, Саша почти сорвался и кинулся к ним, потому что никто блять не смеет трогать его навигатора, особенно этот ублюдок, но Авель дернул рукой и вырвался из его хватки. Ублюдок уже садился в машину, затем громко хлопнул дверцей и стал съезжать с подъездной дорожки, гравий из-под колес летел во все стороны. Саша не успел и шагу сделать. Авель так и стоял на дорожке, повернувшись спиной к Саше и провожая взглядом черный автомобиль. На мокрую кожу ступней налип песок с озера, затем еще и пыль с дорожки. Саша думал спуститься к нему, но вместо этого стоял на месте и делал очередную затяжку едкого дыма, конденсат с банки пива в руке капал на ноги. Он не был нужен Авелю, и наверняка Авелю жилось бы куда лучше, если бы он так и не появился на его пороге. Брюнет не проронил и слова, когда Авель поднялся по ступеням, взял у Саши пиво и осушил его. Взгляд был пустым. Саша пошел вслед за Авелем внутрь дома, видел, как он пошел в комнату, чтобы одеться. Просто стоял посреди гостиной, как придурок, размышляя, что нужно бы уже придумывать, как добраться назад в колонию. На билет назад денег до сих пор не было, потому что последние сбережения он отдал за поездку сюда, но, если нужно, он что-то придумает. Он нахмурился, когда взгляд упал на пучок наскоро сорванных синих и белых цветов, который лежал на столе. Обычная трава из какой-нибудь канавы, которую Авель принес с озера, как будто они здесь играли счастливую семейную пару, а не трахались и пили пиво все выходные. Саша ополоснул банку от пива, налил воды и поставил в нее цветы, несколько лепестков разметались по поверхности стола. - Прости, если он что-то сказал, - донесся тихий и неуверенный голос Авеля из комнаты наверху, и Саша понадеялся, что он там не плачет, потому что блять с таким излишним проявлением эмоций он не хочет иметь дело. - Просто попытался уволить меня за то, что садовник из меня паршивый, - произнес в ответ Саша, подходя к холодильнику за очередной банкой пива. По голосу казалось, что Авель был бы не против выпить баночку, или несколько. Авель тихо, скованно засмеялся. Задушенный, виноватый звук. - Прости… - сказал он, выглянув из комнатки. – Ну, хорошо хоть он объявился не тогда, когда мы… ну, ты понял. - Трахались? – Брюнет открыл пивную банку. Щеки Авеля порозовели и он поспешил спрятаться обратно в комнату. Саше показалось, или он успел заметить улыбку? А разве это не было бы замечательной обстановкой, чтобы познакомиться с папашей Авеля? Задница и бедра Саши все еще побаливали от утренних практик, когда он сперва оттрахал Авеля на кухонном столе, а потом сел попой на прохладном деревянном полу, а Авель сел сверху и руководил парадом. Рад познакомиться, сэр. Имел я ваши чертовы семейные ценности. Саша хотел подняться наверх и заставить Авеля забыть обо всей этой ерунде, но секс, наверное, не лучший способ забыть о проблемах с отцом, который бесится как раз из-за того, что его сыну нравится, когда ему вставляют в задницу. На службе было куда проще. Не нужно было волноваться ни о чувствах Авеля, ни о том, что кому-то могло быть не плевать, что они трахались. Авель спустился по лестнице, вытирая полотенцем волосы. Одет он был в льняные штаны, а рубашку держал в руке. Немного покраснел от смущения, когда заметил, что Саша внимательно оглядывает его с ног до головы. Брюнет открыл еще одну банку пива и протянул ее блондину, затем стал наблюдать за тем, как сжимается и тянется бледная кожа шеи, когда он пьет. Авель немного насупился, заметив цветы, склонившиеся в жестяной банке. Он покусывал губу, о чем-то усиленно размышляя. - Что подумали твои родители? – Он задал внезапно вопрос. – Ну, когда узнали… - Добавил блондин, опустив взгляд и теребя пальцами этикетку на своей жестянке, медленно отрывая ее. Саша пожал плечами: - Не знаю, - произнес Саша, развернулся и пошел обратно на крыльцо, не желая поднимать эту тему. Авель последовал за ним, на ходу натягивая рубашку. - Ты им еще не сказал? – Авель решил настоять на своем и не пускать в этот раз все на самотек. Не в меру, блять, любопытный. Интересуется чужими проблемами, когда у него достаточно своих. - Они мертвы. - Мм… - Авель остановился на пороге дома. – Оу… прости. - Ага. - Они не были в официальных списках умерших, но сестра видела, как их застрелили. Саша же был слишком маленьким, чтобы об этом помнить. – С тех пор жил с бабушкой* и сестрой. – Он добавил это, чтобы Авель успокоился и перестал задавать вопросы. - Вот как. А ты расска… твоя сестра знает? Что знает? Знает, что он никогда не трахал девушек и не планирует в будущем, или то, что он тут трахает сына того самого чертового сенатора? Что именно? Блять. Его отец – тот сукин сын, который больше всего заслуживает кулака в морду. Саша сделал еще один глоток и хрустнул суставами шеи: - Всем всегда было абсолютно все равно. Так ты делаешь ланч, или нет? - Аа… ага… точно… - Авель продолжал стоять неподвижно, погруженный в мысли, и лишь руки дергали многострадальную этикетку. Саша развернулся и со злостью посмотрел на него, Авель вздрогнул. – Ты будешь вчерашние остатки? Его голос был тихим. Саша фыркнул и повернулся лицом к озеру: - Все равно. Авель так и продолжил стоять там какое-то время, переминаясь с носков на пятки, наверняка снова теребя чертову этикетку, затем развернулся и зашел в дом, снова оставив Сашу в этой чертовой тишине. Саша сидел на ступенях и курил, ступни покоились на траве. Вскоре Авель вернулся к нему с двумя большими бутербродами на тарелке. Сыр, лук и оленина, которую Авель жарил на костре в первую их ночь здесь. Папа иногда ходит на охоту с кредиторами своей выборной кампании, - вот что Авель сказал тогда. Как тогда брюнету эта фраза не понравилась, так не нравилась и сейчас. Подумать только, существуют такие уроды, которые дают деньги на то, чтобы отца Авеля переизбрали в правительство. Они ели, сидя на расстоянии друг от друга на ступенях в тишине, поглядывая на озеро. Авель засуетился, занес обратно в дом пустые пивные жестянки и тарелку. Саша снова хотел закурить, но не хотелось переться в город, чтобы купить новую пачку, а ведь эта такими темпами скоро закончится. В последний раз, когда он покупал сигареты на пути сюда, девушка на кассе попыталась у него выпытать номер мобильного Авеля. Авель снова сел на свое место на крыльце, закусив губу. Всегда слишком много думает. - Зачем ты уехал из колоний? – Он спросил тихонько. Саша сердито взглянул на него, потому что он знал Авеля, знал, что тот имел в виду. Он имел в виду «Зачем ты испортил мою жизнь?» и «Зачем ты тогда бросил меня?» и «Зачем ты вернулся ко мне?». Слишком любопытный, слишком назойливый. У Саши были свои дела – например, попытаться устроить сестре переезд на новое, более хорошее место жительства, или попытаться забыть Авеля, но ничего из этого так и не вышло. И не нужно было об этом сейчас говорить. И вообще, как будто он должен был отчитываться перед Авелем, что и как и зачем он сделал или не сделал. - Говорил уже. Здесь можно найти работу получше, - сказал он заученную ложь и проигнорировал недоверчивый взгляд, брошенный Авелем. Не глядя больше на Сашу, Авель поднялся и немного тряхнул головой, прогоняя мысли. - Я иду на озеро, вернусь через пару часов. Авель нашел свое все еще влажное полотенце, поднял его и пошел по дорожке к берегу, немного помедлив, когда услышал позади тихие шаги Саши. Блондин не остановился и не обернулся проверить, не показалось ли, пока они не подошли к озеру. В сарайчике для лодок они переоделись в плавки, и Авель робко улыбнулся Саше, после чего они направились к воде. Авель первым вступил в воду и отплыл от берега. Он промолчал, когда Саша зашел в воду по колени и так и остался стоять там. Брюнет наблюдал за Авелем, который лежал спиной на воде, отплыв туда, где Саша уже не мог до него дотянуться. Светлые волосы разметались вокруг головы.