Имидж

29 июля. Авель Этан снова принялся переставлять местами ванные принадлежности на полках. Совершенно не было желания готовиться к предстоящему свиданию, которое устроила ему его мать с дочерью какой-то там подруги. Они с ней уже были знакомы, встретились однажды на каком-то из благотворительных мероприятий по сбору денег. Девушка была довольно красива, довольно интересна, полна энтузиазма по поводу благотворительности и езды на мотоциклах, но все же… Что ж. Все равно нужно было поддерживать имидж. По крайней мере, можно будет поговорить с ней о гонках. Наконец он залез под душ, краем уха прислушиваясь, как Каин недовольно возится на кухне, при этом матерится и гремит кастрюлями. Неужели ему настолько уж сложно разогреть вчерашний борщ? Этан потер затекшую шею, раздумывая, о чем бы еще можно было бы поговорить с… Рейчел? Или ее зовут Ребекка?.. Наверное, Рейчел. Перед выходом нужно будет перечитать ее сообщение, там есть имя. Он нанес на голову шампунь и теперь взмыливал его. Он будет вежлив и добр с ней, вне зависимости от того, как ее зовут. Она не была виновата ни в том, что у Этана такой отец, ни в том, что у него есть Каин. Наверняка она очень хороший человек. Этан слышал, что в спальне недолго звонил его мобильный. Может, это Катрина звонит, чтобы спросить, не забыл ли он, как нужно целоваться, спустя столько лет службы во флоте. И, не дай Бог, он забудет упомянуть, как она красива. Он думал рассказать обо всем Катрине – уверен, она еще в школе что-то заподозрила, даже если он сам тогда еще ничего не осознавал, - но боялся последствий. Их матери обедали вместе. До того, как он попал во флот, они втихую и скрытно, прямо как воры какие-то, планировали их свадьбу. Мобильный снова начал трезвонить, а на кухне прекратился грохот и затихли нецензурные выражения. Каин поднял трубку: - Нет, сэр, - услышал Этан сквозь шум воды, вымывая остатки мыла из волос (привычка, выработанная на службе). Каин обещал сделать пару звонков, чтобы подыскать новую работу. Имидж. Дорогой папочка Этана понял, что если у Каина появится хорошая работа, то у его сына больше не будет повода сожительствовать с этим брюнетом, поэтому предложил помощь в поиске такого места. Подумав, блондин послал отцу сообщение, в котором согласился и попросил помочь. Когда Каин узнает, он будет в бешенстве, но если бы Этан предложил, чтобы они оба жили на его же средства, Каин злился бы куда больше. Этан растирал в волосах шампунь-кондиционер. Он еще не был морально готов идти и выбирать рубашку на свидание. - Нет, сэр. Нет, сэр. Да, сэр. – У Каина были хорошие манеры, но только тогда, когда он считал нужным их показывать – в основном перед женщинами или высшими по званию личностями. Этан подумал, а впутался ли бы он вообще в подобную ситуацию, если бы изначально Каин обращался с ним вежливо и нормально. – Этан, - позвал Каин, открывая незапертую дверь ванной комнаты и шагнув внутрь. Блондин подставил голову под струю воды из душа, игнорируя чужое присутствие. Не время для игр. – Выходи из душа, - потребовал брюнет. Этан сорвался, потому что ему по горло уже надоели эти споры по поводу кого он мог видеть, а кого не мог: - Каин, мне нужно приготовиться к… Внезапно душевая шторка отъехала в сторону, и перед Этаном предстал раздраженный Каин, который тут же потянулся к вентилю, перекрывая подачу воды. Капли прозрачной жидкости попали на его майку, она потемнела. - Никуда ты не идешь. Вылазь, - произнес Каин с решительным выражением на лице. Этан недовольно фыркнул, раздражение плавно перешло во злость. Конечно, он особо и не хотел идти на свидание, но нужно было сохранять имидж… - Авель, - рыкнул Каин, запуская в него полотенцем, - звонил твой отец. Твоя мать в больнице. ***** Этан трясся в поезде, параллельно просматривая результаты заездов в телефоне. Он разрывался между тем, чтобы написать той девушке, Ребекке, о том, что у него не получится встретиться, и просмотром статистик. Хотя сосредоточиться он не мог, и вместо этого, неглубоко дыша, стал просматривать фото матери в телефоне. Отчаянно трясущийся вагончик поезда вез его все дальше. В прошлый раз, когда Этан видел мать, казалось, с ней все в порядке. В тот день она разбирала подвал своего с мужем дома и нашла некоторые вещи сына, которые и привезла лично ему на квартиру. Женщину с коробкой старых игрушек, свертком плакатов и тарелкой домашнего печенья в руках встретил Каин, который до этого, как обычно, пребывал в своем кислом настроении. Когда он ее увидел, его как подменили. Когда Этан вышел из кухни в прихожую, Каин уже включил свои шарм и обаяние на полную катушку и забирал из рук его матери коробку с вещами, а затем спросил, не приходится ли женщина сестрой Этану. Он снова стал бездумно просматривать гоночные итоги. Не было никакого желания видеть расстроенного до слез недугом своей жены отца. Болезнь матери подкосила равновесие Этана, поэтому не хватало ему еще одной лекции от папочки в придачу. Имидж. Ублюдок даже не сбросил ему сообщение о том, в каком мать состоянии, но, должно быть, все действительно плохо, раз он пересилил себя и поговорил с Каином, когда Этан не мог взять трубку. Огни мимо пролетающих станций сияли в окне вагона, сливаясь в размытые очертания оборванных линий, похожих на мазки смелого художника, а поезд всё больше набирал скорость. Он такой красавчик, Этан. Должно быть, настоящий мачо. Когда выберетесь вместе с ним искать подружек, смотри в оба. После этих слов он почти рассказал обо всем своей матери, но сдержался. Не стоило этого делать, когда рядом был такой до странности нормальный Каин, может, позже, по телефону. Однако в отношениях с отцом после инцидента в домике у озера у Этана было состояние очень неустойчивого перемирия, не хотелось его лишний раз выводить из себя. Да и действительно, как всё правильно объяснить матери, если Каин ведет себя с ней так. Твоя мама - горячая штучка. Уверен, что у тебя нет сестры, принцесса? Этан заставлял себя сосредоточиться на гоночных статистиках, но ничего не выходило. Он мог думать только об ужасных вариантах развития событий. Во всяком случае, все и так плохо, и не хватало, чтобы отец снова тревожил и без того не заживающие старые раны в душе. Засунув руки в карманы, Этан прошел быстрым нервным шагом по аллеям от станции до главного корпуса больницы. Каждый шаг ближе к зданию был страшен, страх разливался по венам вместе с кровью. В вестибюле носились работники и сновали пациенты, но, в общем, народу было не особо много. Этан заметил нескольких пожилых людей в инвалидных колясках и несколько семей, которые выглядели несколько потерянными. Этан отправил отцу сообщение с вопросом о номере палаты матери. Когда пришел ответ от отца, он открыл его не сразу, надеясь на хорошие новости, но готовясь к плохим. Но отец написал совсем не то, что просилось: Прочитай это и скажи, хочешь ли ты до сих пор просить меня о том одолжении. Папа. Этан зашел в лифт, следом зашел мужчина с грустным взглядом на лице, который держал какие-то грустные цветы. Он просмотрел прикрепленные к сообщению файлы. Всегда что-то придумаешь, пап. Мама в больнице, а он все еще находит время быть недовольным жизнью Этана. Фото Каина-подростка, Саши-подростка, прикрепленные к рапорту из архива колониальной полиции. Больше пирсингов на лице, но глаза всё те же. Также отчеты о некоторых, хотя и не всех, годах службы брюнета. Этан засунул телефон обратно в карман брюк. Он был куда больше расстроен тем, что отец смог так быстро достать эту информацию, ну или ему ее быстро передали, чем тем, что его отец хотел ему этим донести. Этан заглядывал в палаты, пытаясь найти палату, в которой лежала мама. Некоторые были заперты, некоторые открыты, и иногда в таких палатах пациенты были или закрыты от посторонних ширмой, или лежали в полутьме. Он не мог найти так свою мать. Так много людей вокруг, все куда-то движутся, проходят мимо него, спешат куда-то, у них есть свои цели, какая-то работа, которую они не успели сделать, или какие-то вещи, о которых нужно подумать. Он обошел пост мед.сестры, заглянул в очередную палату, и увидел в ней своего отца. Кроме него в палате никого не было. Иногда он жал кнопки на телефоне, голубоватый свет от дисплея в темной комнате отражался на его лице, делая его еще более изможденным. Этан вошел в комнату, тихонько прикрыл дверь и приготовился к худшему. Отец поднял взгляд, на лице отразилась смесь из удивления и… облегчения? Неожиданно и при этом крепко мужчина обнял Этана. Когда в последний раз они обнимались? Прошло много лет с тех пор. Только лишь рукопожатия. А объятия – для женщин и гомиков. Этан оттолкнул отца и спросил, стараясь не выдавать степени своего напряжения, граничащего с истерикой: - Где она? Отец махнул рукой в сторону двери и качнул головой: - Они только что забрали ее на рентген. Состояние стабильное, но они еще не решили, нужна операция, или нет. Этан присел на стул, по телу проходила дрожь от облегчения и беспокойства. - Операция? - У нее был сердечный приступ, - произнес отец, опускаясь на стул напротив. – Возможно, они введут ей стент – трубку такую, вводимую в сосуды, чтобы они не закупоривались. – Мужчина, сидящий напротив, старался не выдать лицом никаких эмоций, старался поддерживать свой деловой образ, но боль неотвратимо закрадывалась в поток его голоса. Она слишком молода для сердечного приступа. Так они и сидели молча в темноте. Свет из коридора пробивался сквозь окошко в двери. Кровать рядом с ними была пустой. Этан уставился на пол около ног отца. О чем им говорить, когда рядом нет мамы? О чем они раньше говорили?.. - Ты получил мое сообщение? – Спросил отец, меняя тему. Ах, точно. Вот о чем. Они всегда смогут поговорить об этом – о том, как он расстраивает отца и как неподобающе ведет себя, негативно влияя на его политическую карьеру. Всегда об этом. - Не было времени прочитать, - ответил Этан. Он вообще не собирается это читать. - Рональд занялся новым видом благотворительности, что-то типа школы для детей из колоний, и он сказал, что у него найдется место для твоего… твоего сожителя. Ему нужны наставники и советчики, которые будут жить при школе. Так что ты сможешь перестать его содержать, и квартира снова будет только в твоем распоряжении. - Па, наше совместное проживание – не проблема, - Этан покачал головой. – Ты же знаешь, как живут ветераны. Многие команды продолжают жить вместе, чтобы сводить концы с концами. Колонийцев, то есть бойцов, после демобилизации ждала судьба похуже, чем навигаторов. Следуя программе флота по расселению, они были выкинуты на Землю с рекомендационными письмами в руках, и только. И больше никаких умений, пригодных для какой бы то ни было работы. Ничего, кроме умения убивать. - Ты не прочитал те файлы, Этан. Он же был в группировке… ты же знаешь, чем они промышляют в колониях… Этан слышал об этом, о периодических сообщениях в новостях о том, что колонии охватил хаос, что там орудуют преступные группировки, совершается насилие и толкаются наркотики. Но в последнее время в новостях так мало правды, особенно касательно таких проблемных областей, как колонии. Поэтому он просто перестал это слушать. Отец протянул ладонь и ухватил сына за запястье: - Этан, может, он заставляет тебя… Вынуждает… - Ты о чем, папа? – Рявкнул Этан, вырывая руку. – Говоришь, он насильник? Об этом я не знаю. Ему просто нужна работа. – Этан оперся спиной на спинку стула, устремив взгляд в темный потолок. – Знаешь… я всё понимаю, не парься. Иметь сына-героя войны совершенно не выгодно, если при этом он еще и педик. Я поговорю с ним о том, чтобы он съезжал. Настала гнетущая тишина. Неужели Этан действительно только что сказал что-то, перечащее отцу? Он так и продолжал смотреть в потолок. - Ты славный малый, Этан, - тихо промолвил отец, затем сменил тему, толком ее не меняя. – Предварительные прогнозы результатов голосования на эту осень выглядят неплохо. На прошлой неделе был благотворительный обед, и твоя мать сказала… твоя мать… - Отец глубоко вздохнул, затем еще раз, наклонился и положил голову на согнутую в локте руку. Этан протянул ладонь и положил ее на свободную руку отца. Так они и сидели в тишине и темноте, пока на инвалидной коляске в комнату не ввезли мать блондина. Она лишь отдаленно, лишь общими чертами своего облика сейчас напоминала саму себя.