Stockholm syndrome

Сейчас

Ладони крепко сжимают приятно ребристую поверхность руля, Джош проводит по ней большим пальцем, наслаждаясь этой шероховатостью. Из-за того, что в Техасе солнце, кажется, палит совсем уж нещадно (чем жители его прогневили, Дан не знает), он с самого утра не снимает солнечных очков. Впереди маячит бесконечная дорога с зыбкой дымкой, блестящий песок и белое от марева небо. Как так выходит, что его слепит от этого ещё сильнее? Из колонок лениво льётся низкий голос Тернера. — If you can summon the strength tow me, I can’t hold down the urgency…* Дан немелодично подпевает и стучит в такт ладонями по рулю. Дорога радует песнями и бескрайней пустыней, и ему кажется, что во всем мире они одни. Кажется, что музыка играет только для них — для спящего Тайлера и ведущего тачку Дана. Кажется, что время замерло, застыла картинка вокруг: пески и кактусы, кактусы и пески, и ничего больше. Джош и не стал бы ничем разбавлять это. Быть может, только бутылочкой пива, но он за рулем. От этой мысли Дан тихонько смеется: ему до законопослушного парня как до озер Мичигана из Техаса. Хотя — плевать. Точно плевать. Ему уже не страшно, что их могут задержать. Джош не боится последствий, просто едет, полагаясь на провидение и знаки судьбы. Забавно, что этому его научил Тайлер, а не сама жизнь, — тот-то в фатальных пересечениях дорог смыслит не больше, чем в теории вероятности. Наверное. Ведь Дан так и не удосужился его спросить об этом — не подвернулось случая. Он косится на Тайлера — тот все спит, а будить его не хочется, даже ради такого важного вопроса. «Хэй, Джозеф, проснись! Ты вообще разбираешься в теории вероятности? А в физике элементарных частиц? Нет? Странно. Тогда спи дальше». Это было бы слишком глупо. На самом деле, Дан тоже бы поспал, потому что от жары размаривает, но в старой как мир игре «цу-е-фа» его камень стал жертвой бумаги Тайлера, поэтому до самого заката быть ему, Джошу, за рулем. Правда, если иногда позволять себе любоваться забавно вытянутыми во сне губами Джозефа, можно легко вытерпеть эту жестокую несправедливость. А Джош, честно говоря, смотрит на него едва ли не чаще, чем на дорогу — в конце концов, там-то нет ничего любопытного, кроме клубов пыли и посеревших колючих кустов, а тут есть. Чего уж скрывать, Тайлер взял бы первую премию National Geographic как самый живописный вид, если бы судьей был Дан. Они проезжают пост полиции, и Джош почти не дергается. Почти. Ведь вчера вечером Дан запаниковал, увидев полицейскую тачку и двух копов с вытянутыми руками. Он чертыхнулся, заставил Тайлера достать ствол из бардачка и пригнуться. Вот только стоило им подъехать ближе, свет фар высветил проржавевший на солнце кузов и два кактуса с расставленными в разные стороны «руками». Да, нервишки с годами сдают, хотя чего иного он ожидал от такой жизни?.. Песня внезапно прерывается, на экране iPod появляется окошко с лаконичным рисунком разряженной батареи, а потом гаджет выключается. Джош тянется за проводом в бардачке, но замок как на зло заедает, да и колено Тайлера утыкается в дверцу, так что достать зарядку у Дана не выходит. От неловкого его движения Джозеф морщится и просыпается — хоть в чем-то Джошу повезло. — Что-то случилось? Опять полиция? — хриплым спросонья голосом уточняет Тайлер и трёт глаза. На щеке у него отпечаталась складка куртки, которую он запихнул под голову, а клетчатая рубашка помята и кое-где забрызгана пепси. — Ага, — Джош кивает и расслабленно улыбается. — На нас вешают труп моего разряженного плеера. Поможешь спрятать тело? Тайлер смеётся — все так же с хрипотцой, но непередаваемо мелодично. На самом деле, Джош не против вместо «R u mine? *» слушать этот смех. — Куда я только денусь, — мягко хмыкает Тайлер, потянувшись. От солнца он жмурится, забавно морща нос, и Джош смотрит на это сквозь темные стекла очков. — Много уже проехали? — Дьявол разберёт. Я не сверялся с картой, — отвечает Дан и снова переводит взгляд на дорогу. Воздух над асфальтом дрожит, дрожит и чертов карбюратор, в котором, наверное, песка больше, чем в этом самом Техасе. Забавно, что они вместе с этим песком перевозят из одного штата в другой частичку каждого предыдущего — это даже символично, черт подери. — Давай, я сяду за руль, а ты поспишь, — Тайлер немного приоткрывает окно, но совсем чуть-чуть, на полпальца, чтобы в машину не налетела эта гребаная вездесущая пыль. — Нет уж, — качает головой Джош. — Лучше спи дальше. Ночью поведешь. Тайлер долго смотрит на него, а потом улыбается. И эта улыбка — предвестница хитрого плана. — Крутые очки, Дан, — говорит он, и Джош к нему тут же оборачивается. Очки реально крутые. Пару дней назад он снял их у того продавца в придорожном магазине, который они грабанули. Тайлер небрежно махал пушкой, смешно подтягивая вязаную шапку с прорезями на глазах, чтобы не сползла, и нервничал, а Джош складывал в сумку все, что попадалось под руку. Странно, что Джозеф так и не привык к страху, зато стал заложником адреналина. Это непередаваемое наслаждение от ситуации, восторг от власти и всесилия были настолько яркими, что отражались в радужных стеклах очков-авиаторов испуганного продавца индуса. Очки понравились Джошу, и он забрал их — и в память об успешном мероприятии, и в память об этом свете внутри Тайлера. Так что да — очки действительно крутые и очень Джошу идут. А ещё ему идёт сидеть за рулём этой раздолбанной колымаги, улыбаться вот так беспечно и ощущать ветер в своих волосах. И он смотрит на Тайлера, на его кривую и чуть похабную улыбку, на мутный взгляд — тот самый, который он любит больше всего. ...Он отворачивается. Перед глазами Дана стелется пустыня, впивается в небосвод, вытягивает из него душу. Хотя о какой душе может идти речь, если он растерял ее по барам Иллинойса и мотелям Алабамы. Да и такие странные мысли появились у него недавно, не больше месяца назад — шли в комплекте с Джозефом, его прозаком и пачкой сигарет в кармане. Правда, это все тоже было трофеем: вышло из здания банка под дулом пистолета, село в шевроле и испуганно замерло, боясь пошевелиться. Зачем он его тогда взял?.. Все та же мифическая судьба. Зато теперь нет причин рассчитывать на «жили долго и счастливо» — время все решит за них, перечеркнет дурацкие планы, разольет случай по шотам и придвинет к краю барной стойки — пей, не обляпайся. Джош вполне к этому готов. Почему бы и нет, если жизнь так услужливо предлагает сыграть ему в русскую рулетку? — Поговори со мной, — вдруг просит Тайлер, и Дан вздрагивает. — О чем? Джозеф достает из сумки пистолет водит по шее, щеке… — Ты ведь в итоге пристрелишь меня? — говорит и обхватывает губами дуло. И это, черт подери, не выглядит эротично, а только пугающе и крипово — как в дурацких артхаус-фильмах. Недаром Джош их так не любит. Поэтому Дан резко выворачивает руль вправо, и машина съезжает на обочину, поднимая вверх клубы пыли и песка. Он тянется к Джозефу, обнимает его отчаянно и жадно, забирает пистолет и затыкает рот поцелуем. И Тайлер тяжело дышит, цепляется пальцами за его майку и улыбается ему в шею. На горизонте солнце кроваво-алыми лучами водит по острым пикам гор, несмело обнимает их, а потом целует, припадая к земле, как пьяная шлюшка. Дан слушает сердцебиение Тайлера, слушает его дыхание, слушает, как тот проглатывает слюну. Он не отпускает его, хотя в машине жутко жарко, а позволяет себе лишь потянуться к заднему сиденью и вытащить из рюкзака бутылку минералки. На пол падают магазины глока и фальшивые паспорта, но он не обращает внимание. Открывая крышечку, протягивает бутылку Джозефу, смотрит, как тот жадно пьёт, и думает, что счастлив быть посреди этой гребаной пустыни в Техасе, ведь впереди у них Мексика, впереди у них все, что они только могут пожелать — хрустящие тако, сомбреро, маракасы… И они будут долго смотреть, как солнце тонет в объятиях волн, будут стрелять по пустым бутылкам в заливе, пить текилу, слизывать соль с ключиц друг друга и закусывать лаймом. А потом пересекут чертову границу Мексики. И будут, мать их, счастливы. Впереди у них сотни дорог. Сотни километров. Сотни объятий. Джош дергает ручку бардачка, и тот наконец поддается — на колени Тайлера тут же вываливается зарядка и куча мятых карт. _______ * Если сможешь собраться с силами, вытащи меня, я не смогу удержаться, даже если это так нужно… (Arctic Monkeys «My Propeller») * Arctic Monkeys «R u mine?»