История Тайлера. Глава первая
11 мая 2017 г., 06:22
Пара недель назад
Окно машины было разбито. Рядом валялся небольшой ломик — приличный, можно было и собой забрать, а не выкидывать — и сотни стеклянных кристаллов. Эта такая особенность боковых окон в машинах: они никогда не разбиваются на крупные, острые осколки — они просто трескаются и рассыпаются, крошатся на мелкие кубики — очень похоже на кристаллы мета, только более ровные. Раньше Тайлеру видеть такое не приходилось. Зато сейчас можно было налюбоваться от всей души: часть разбитого стекла блестела на бетонном полу парковки, часть — на водительском сиденье. — Вот дерьмо… Джозеф ткнул ногой осколки на полу, открыл машину, смахнул остальные с кресла и сел за руль. Проверил бардачок (хотя там фактически ничего не было — лишь пара косяков и упаковка прозака, но даже это чертов мудак забрал), и только потом заметил, что именно изменилось. Гребанному ушлепку всего-то понадобилась старая автомагнитола — шипящая и почему-то заедающая на треках the Killers. На самом деле, то ещё приобретение. Джозеф ещё раз ругнулся и ударил ладонями по рулю: лучше бы всю тачку забрали — сидеть в тишине было невыносимо. Говорят, плохие дни обычно начинаются хорошо. И если это правило одинаково работало в оба направления, то, подумал Тайлер, его ожидал лучший день из всех. Тусклый желтый свет выхватывал квадратные колонны парковки, машины неподалеку, номера пустых мест — 023, 022, 021… — как секунды до взрыва. Он автоматически перевёл глаза на часы на приборной панели, чертыхнулся и включил зажигание — опять опаздывает. Определенно, его ждёт охрененный день. В шесть сорок дороги Колумбуса напоминали сцены из постапокалиптических фильмов: вереницы серых машин, неровными лентами уходящие в горизонт подернутого дымкой урбанистического пейзажа. Крыши офисных монстров призывно блестели, празднуя начало пятницы, — единственное хорошее событие за сегодняшнее утро. По крайней мере, не воскресенье, потому что воскресенья были куда хуже — Тайлер всегда проводил их в ванной, в одиночестве, вглядываясь в серое отражение лица в грязном зеркале. Вглядываясь и думая, какого черта он до сих пор не вскрылся. На углу Роттон-роуд пробка рассосалась, и Джозеф свернул по объездной, хотя это едва ли сэкономило бы и пару минут. Здесь улица была узкой как кишка, изворачивалась, петляла, являя свои непритязательные внутренности — грязные переулки с заполненными доверху мусорными баками, немытыми окнами и свалками барахла. Ездить по таким было сущее удовольствие: виды обрамляли утро — особенно такое, украшенное тишиной зёва с торчащими проводами украденной магнитолы — неповторимой прелестью города. Колумбус дышал смогом и нечистотами, Джозеф дышал Колумбусом. Тугой воротник рубашки врезался в горло, душил галстуком, и он обреченно подумал, что отвратная работа его когда-нибудь точно доканает. Не сердечным приступом, так удушьем дресс-кода. И Тайлер бросил взгляд на зеркало заднего вида, невольно отметив, что воспалённые капилляры на белках его глаз — тоже своего рода дороги. Дороги в персональный ад длиною в жизнь. Однако размышлять об этом не было времени — нужно было решать, парковаться в половине квартала от заплёванного отделения банка, в котором он работал, или надеяться, что рядом с офисом окажется свободное место. Рассчитывать на удачу не приходилось, и Джозеф остановился на парковке Walmart. Негромкое рычание мотора, скрип — машина знатно проехалась дверцей по краю бордюра. — Твою же мать! — Тайлер опустил голову на руль, рукой принялся шарить по карманам, выудил пачку Pall Mall и, чиркнув спичками, стащенными из бара на углу его дома, затянулся. Опоздает — и черт с ним. Все равно эта гребанная работа нужна ему только для того, чтобы платить кредит за тачку, которая ему даже не нравится, и снимать жильё в городе, который он ненавидит. Он залез в выпотрошенный бардачок и вытащил капли для глаз — толку от этого мало, но хоть на мертвеца похож не будет. Улица полнилась людьми: на перекрёстке дети спешили в школу, машины отъезжали и парковались, выходили женщины с тележками из супермаркета. Совершенно идиотская привычка всех домохозяек — закупаться с утра пораньше. Почему вы не в постелях?.. Он хлопнул дверью, не вынимая изо рта сигарету, наклонился, чтобы оценить масштаб ущерба от проклятого бордюра, и сплюнул. К черту все… К черту тачку. Чёрный костюм — садистское изобретение человечества для клерков всего мира — нагревался от по-летнему горячих лучей солнца. С каким бы удовольствием он плюнул на все сейчас, сел обратно в машину, развернулся и уехал прочь. Не важно куда — лишь бы подальше. Переворачивать свою жизнь с ног на голову, оставив за плечами крохотную квартирку с подтекающими кранами и шумными соседями. Бросить пыльную контору, показать средний палец шефу, надеть гавайскую рубашку, или даже цветочное кимоно, и рвануть в никуда. Чтобы никогда больше не строить планы и распорядок дня. Мысль была очень навязчивая и соблазнительная — ему даже казалось, что он может ухватить ее за округлые бока. Джозеф щелчком отправил окурок в урну. Под подошвами скрипели песчинки и камушки, страдая то ли от боли, то ли от одиночества. Тайлер бы поставил сто к одному, что и от того, и от другого.***
У серого приземистого отделения банка с желтым лого стояла тачка инкассаторов. Зеленые плотные рубашки слегка намокли от пота, и темная подводка одного из парней размазалась под глазами. — Джей, мать твою, выглядишь как дешевая шлюха, — Тайлер протянул руку для рукопожатия. — Отсоси, Джозеф, — вяло поморщился Уэй и поправил лямку пуленепробиваемого жилета. — Ты опаздываешь. — Я знал, что подождёте, — Тайлер раскурил ещё одну сигарету и пожал руку стоящему рядом Майки. — Слышал, у тебя пополнение. Майки заулыбался и потянулся к телефону. — Девочка, — он открыл фотографию и передал телефон Джозефу. — Роэн Луиза Уэй. — Это, черт подери, потрясающе! — искренне хлопнул его по плечу Тайлер ладонью с зажатой между пальцами сигаретой и вернул телефон. — Теперь ты папаша. — А я наконец дядя, — рассмеялся Джерард, распахнув дверь фургона. — Открывайся. Нужно наполнить банкомат. Джозеф отбросил в сторону окурок, достал из кармана ключи и провёл чипом сигнализации по датчику. — Предлагаю вечером отметить счастливое событие, — сказал он, поднимая железные жалюзи. — В баре на углу. Можем взять пару бутылок текилы и всю ночь надираться. Джерард первым вошёл в темную клетушку офиса и потянулся к выключателям. Лампы несколько раз моргнули, щелкнули и засветили ровным светом. — Возможно, — пожал плечами Майки и хлопнул по плечу своего брата. — Посмотрим, в любом случае. Уэй-старший распахнул заднюю дверцу банкомата, принимаясь раскладывать банкноты по отделениям. — И тебе пора остепениться, мужик, — проговорил Майки, сложив на груди руки и оперевшись плечом о прохладную стенку. Глядя на запирающегося за стеклом Джозефа, он флегматично жевал жвачку и поигрывал кобурой. — А тебе пора завалить… — договоривать Тайлер не стал: поднял руку с вытянутым средним пальцем и выразительно дёрнул бровями. — Да ты обдолбанный двадцать четыре на семь, — рассмеялся Джерард и захлопнул сейф банкомата. — Это не дело, бро. — Я в порядке, — отмахнулся Джозеф, доставая из ящика документы и включая компьютер. — Разумеется, — кивнул Джей и подхватил пустую сумку. — С тебя вечером пара косячков. Майки кивнул Джозефу и вышел на улицу, нацепив на нос солнечные очки. За прозрачным стеклом отделения банка было видно, как он пнул валяющуюся на тротуаре пивную банку, достал из кармана пачку сигарет и закурил. — Отсоси, Уэй, — улыбнулся Тайлер и потёр глаза. — Не могу, детка, я замужем, — деланно жеманно пошутил Джей, а потом подмигнул и стукнул костяшками пальцев по стеклу. — Думаю, мы заедем вечером, если планы не переменятся. Хорошего дня, бро. Дверь за ним захлопнулась — лишь сиротливо дзинькнул звоночек на косяке. Тихонько тарахтел старенький компьютер, все так же раздражающе мигала лампа — мерзкий день начался.***
К двум часам пустой желудок Джозефа стал потихоньку поедать сам себя. Колонки цифр на чеках и экране сливались в тошнотворную ленту, издевательски подсовывающую ошибку за ошибкой. — Миссис Мэйк… — устало повторил Тайлер старушке в большой чёрной шляпе. Поля этой шляпы постоянно касались стекла, постукивали по нему, и Джозефу казалось, что от удушения эту женщину разделяет только пара секунд. — Мисс Мэйк! Я в разводе, — едко поправила его старушка. «Плевать я хотел». — Разумеется, — покладисто кивнул Тайлер и сжал пальцы на столешнице. — Мисс Мэйк, если вы снимите деньги с вклада сейчас, потеряете около десяти процентов. — Но… — Это связано с тем, что вы заключили договор без возможности быстрого получения наличных, — он мстительно улыбнулся, мелочно радуясь своей победе. — То есть я смогу снять вложение только… — женщина задумалась и пригнулась ниже. «Бэнг!» Край шляпы ударился о стекло. «Бэнг-бэнг!» — Только через полгода, — закончил Джозеф и прикрыл глаза. «Бэнг!» На лице старушки отразилась тяжелая работа мысли. И Тайлеру было бы наплевать на это — он не любил ни торопить, ни торопиться, вот только часы показывали четверть третьего, а это значит, что он потерял уже пятнадцать минут своего обеденного перерыва. — А если я переведу деньги на другой вклад? — Потеряете кэш, — устало повторил он и откинулся в кресле. — Поверьте, лучше потерпеть ещё сто восемьдесят дней. Пальцы пожилой леди в посеревших от времени перчатках сжимали застежку крокодиловой сумочки — ядовито-зеленой и абсолютно безвкусной. Тайлер подумал, что несчастное животное погибло только ради того, чтобы стать самой уродливой вещью на планете. — В таком случае, молодой человек, — взгляд маслянистых глаз пробежал по его рубашке и выцепил болтающийся на ленте бейдж с именем. — Тайлер, я предпочту тогда добавить ещё сотню на тот счёт. Он кивнул. Чертова старуха съедала его обед, как саранча — побеги пшеницы в поле. — Хорошо, мэм, — он принялся было вводить данные, но лампа над его головой — та самая, гудящая — вдруг резко погасла. Как и экран компьютера, собственно. — Что за черт? — выдохнула старушка, оглядываясь на дверь и не замечая там ничего необычного — за стеклом лился дневной свет, мимо проезжали машины и гуляли люди. Она поджала морщинистые, подкрашенные ярко-розовой помадой губы и обернулась на Джозефа. — Это шутка? — Неполадки с электричеством, мэм, — Джозеф снял с шеи ленту с именем. — Уверен, все скоро починят. Пока что вы можете прогуляться. Он поднялся с кресла, накинул на плечи пиджак и потянулся к ключам от его кабины. — Давайте, я вас провожу, — он захлопнул дверь, ненавязчиво подтолкнув старушку к выходу. Та ойкнула, качнула своей огромной шляпой и, отпихнув руку Тайлера со своего локтя, сама поспешила прочь. — Я буду жаловаться, — бросила она, перед тем как покинуть офис. — Стерва. Джозеф развернулся к двери в кабинку с компьютером, на ходу засунул в рот сигарету, раскурил, повернул ключ два раза, и вдруг за его спиной снова весело дзинькнул колокольчик. — Извините, мы сейчас не работаем, — сказал он, не оборачиваясь. — Свет отключили, и… К его виску прижалась холодная сталь пистолета. — Я знаю, — произнёс незнакомый голос. — Поэтому ты, уверен, будешь понятливым парнем. Джозеф скосил глаза и приподнял руку с зажатой в пальцах сигаретой. Перед ним стоял мужчина в вязаной шапке, закрывающей все лицо, и костюме-двойке, чёрном и безликом — такие носят почти все клерки из сити. — Я докурю? — спросил Тайлер.
