Stockholm syndrome

Вывеска мотеля мерцала перегоревшей буквой “P” в слове Paradise — очень претенциозно и самоуверенно, по мнению Тайлера, потому как гостиница была далека от рая так же как он сам. Правда, ожидать другого посреди богом забытой трассы не приходилось: странно, что кто-то вообще тут решился строить гостиницу. Они остановились на стоянке мотеля уже затемно, явно после полуночи — Тайлер скосил глаза на так и не включённый плеер и мотнул разболевшейся головой. — Конечно, не Хилтон, но ты же не слишком щепетилен в этом плане? — произнес Джош и открыл дверцу со своей стороны. Ночью жаркий смог рассеялся, и теперь Джозефа слегка потряхивало — но в этом, вполне возможно, были виноваты его нервишки, а не ночной ветер. — Ты идёшь? — Джош нагнулся, заглядывая через распахнутую дверь машины и собирая сумки. — Или предпочитаешь спать тут? Джозефу было глубоко наплевать, но он послушно дёрнул за ручку, толкнул дверь и скорее вывалился чем вышел из машины. В его кармане грела душу почти полная пачка сигарет — купили во все том же супермаркете, — над головой мерцали россыпи звёзд, а за спиной плескалась вода бассейна мотеля — чрезмерная роскошь для такой затхлой дыры. — Все ещё дуешься? — поправляя пистолет, заткнутый со спины в ремень штанов, поинтересовался Джош. — С тобой невероятно сложно дружить, приятель. — Зато с тобой просто, — фыркнул Тайлер и пропихнул руки в карманы брюк. — Ты и не пытался на самом деле, — в ответ пожал плечами тот. — Не в твоих правилах давать людям шанс? Тайлер ничего не ответил. Подхватил протянутую сумку — сумку с тремястами тысячами долларов — и поплёлся за Джошем следом, не смея отрывать взгляд от его спины. За дорогой тканью пиджака, накинутого на его плечи, прятался револьвер с одной пулей. Хочешь узнать, как умирает человек?

***

Внутри мотель оказался ещё непригляднее чем снаружи: искусственная пальма на ресепшене загораживала прохудившееся кресло, тихо бубнил себе под нос маленький телевизор, передавая повтор “Моя жена меня приворожила”, а престарелая администратор тихо спала. — Прошу прощения? — вежливо произнёс Джош, и Тайлер нервно дёрнул губой: преувеличено добродушные манеры парня отзывались острой болью в его виске — как спицей пронзали. Женщина пошевелилась, потёрла глаза и только потом поняла, что прибыли постояльцы. — Номер на двоих, — не дожидаясь приветствия — да и о каком приветствии может идти речь, если спутанные космы старухи обрамляли ее опухшее лицо и красные от похмелья глаза, — попросил Джош и довольно прикусил нижнюю губу. Его радовало и удаление этого мотеля от цивилизации, и администратор: та вообще была то, что нужно — невменяемая женщина, которая при всём своём желании не сможет опознать парней, пусть даже их уже и объявили в розыск. Хотя Тайлер не был в этом уверен. — С двуспальной постелью? — прохрипела она, доставая из кармана Орбит и бросая в рот пластинку. Как назло она избегала их взглядов — даже на лица смотреть отказывалась напрочь, и Джозеф хотел уже было положить свою руку на стойку, чтобы привлечь ее внимание, как Джош его остановил — словно невзначай приподнял полу пиджака и положил руку на рукоять револьвера. Черт… — Так с двуспальной? — переспросила она уже раздраженно, и Джош рассмеялся. — Пожалуй, нет, не будем торопить события, — он положил на стол банкноту в сто баксов и хмыкнул. — А ещё так вышло, что мы забыли паспорта. Очень неприятная ситуация, знаете ли. Под тусклой лампой, в тени мерзкой пластиковой пальмы глупо подмигивал своим черно-белым глазом Бен Франклин. Ещё пару секунд Джозеф рассчитывал, что женщина пойдёт на принцип, но вот — ее морщинистая ладошка с облезлым маникюром легла на банкноту, и в следующую секунду ее уже не было. Не женщины, разумеется, а купюры. — С вас тридцать пять с полтиной, если без завтраков, — прохрипела она как ни в чем не бывало и выдула пузырь жвачки. — Без завтраков, — мотнул головой Джош и достал из кармана мелочь. — Мы спешим. Женщина пожала плечами и потянулась к ящику на стене. — Ключи, полотенца, — и снова уселась в своё кресло. Над их головами все так же плыл бубнеж древнего телека. Старый ситком давил на барабанные перепонки, и Джозеф нервно дергал пальцами каждый раз, когда слышал закадровый смех людей, которые уже давно умерли. — Спасибо, мэм. Джош кивнул на выход, подхватив ключи и стопку стиранных-перестиранных махровых чудовищ, призывно улыбнулся и пошёл вперёд. А Тайлер, бросив на снова задремавшую женщину флегматичный взгляд, поплёлся следом. От усталости у него плохо соображала голова, так что и разобраться в собственных чувствах и ощущениях он не мог: да, он боялся, но нет, рисковать не стал бы. Сейчас уже поздно было что-то менять, да и от липкого, уже ставшего частью этого дня, страха отделаться он не мог — сам себя ненавидел за собственный флегматизм и покорность. Неужели, ему сложно сопротивляться? Нет. Так в чем же дело? Он задавал этот вопрос раз за разом, пока не пришёл к единственно правильному ответу — в сопротивлении не было смысла. И от этой мысли становилось чуточку, но все же спокойнее. Джош поднимался по лестнице наверх, минуя галерею с закрытой на ночь столовой, и насвистывал веселенький мотивчик. Одинаковые бледно-голубые двери, все глядящие слепыми глазками на лазурную воду грязного бассейна ничем друг от друга не отличались, только цифрами — искусственно состаренными номерками под бронзу. От этой монотонности укачивало, и уже через минуту Джозефу показалось, что он в нескончаемом трипе — скучном и неинтересном. Как от передоза паленой травкой — и в том, и в этом случае головная боль была неизменным его спутником. — Двадцать первый… Здесь, — Джош вставил ключ с большущим брелоком— набалдашником в замочную скважину, толкнул дверь и пошарил ладонью по стенке, выискивая выключатель. — Добро пожаловать, Тай-Тай. Безликий номер с двумя застеленными бледно-голубыми покрывалами постелями, гостеприимно распахнутой дверью в душевую, телевизором, едва ли не старше самого Тайлера, и двумя тумбочками, на одной из которых темнела переплетенная в дермантин Библия — вот и все убранство. Захватывающий антураж. Тайлер мог дать руку на отсечение, что в этом номере трахали шлюх настолько же часто, насколько вскрывали вены — более подходящего места, чтобы распрощаться с жизнью неудачника он не мог представить. А Джош этого, казалось, и не замечал: радостно оглянулся на него, бросил на пол пакеты с едой и одеждой и по-детски беззаботно прыгнул на одну из кроватей. — Воняет, конечно, но все лучше, чем в машине спать, — пожал плечами он, словно оправдываясь, и потянулся к пульту от телевизора. Джозеф ещё мгновение стоял в дверном проеме, не зная, что ему делать дальше, нервно посмотрел в сторону коридора, прикидывая, получится ли сбежать, но, вновь переведя взгляд на Джоша, наткнулся на револьвер в его руке. — Опять ты, черт подери, мечешься? — скучающе уточнил Джош и указал дулом на другую кровать. — Захлопни, наконец, эту проклятую дверь. И Тайлер скинул на пол сумку, ногой пнул дверь и прошёл на середину комнаты. Во рту собиралась слюна, пульс ускорялся, за спиной звучал проигрыш CNN. — Сейчас будет самое интересное. Вопрос, ищут нас уже или нет, — приподнял бровь Джош. — Не свалишь от телека? И пролистал ещё несколько каналов, выискивая местные сводки новостей. — Ставлю десять баксов, что они уже составили фоторобот. — Они могли взять мое фото, — пожал плечами Тайлер и достал сигарету. По цвету она ничем не отличалась от его кожи на пальцах — значило ли это, что она была его частью? В дурацких социальных рекламах часто сравнивали жизнь человека с тлеющим окурком. На этот раз вполне можно было отсчитывать оставшееся время до смерти количеством сигарет в пачке. Успеет ли он скурить все?... — Мне от твоей мрачной физиономии уже дурно, — поморщился Джош и отбросил в сторону пульт. — Шёл бы ты в душ. Джозеф кивнул, не отрывая взгляда от пачки. Пульс все ускорялся, сердце дробило рёбра, правое веко пульсировало в нервном тике. — Мне будут нужны таблетки, если ты не собираешься убивать меня сейчас, — вдруг произнёс он, раскуривая сигарету. — Болеешь? — чуть более заинтересованно уточнил Джош, переведя взгляд от новостей на серое лицо Джозефа. — Вроде того, — и Тайлер неожиданно покраснел. Нет, подумать только — просить антидепрессанты у преступника, который держит его в заложниках. Да что, черт возьми, с ним не так? — Купим, — равнодушно кивнул Джош и снова уставился в телек. Джозеф ждал чего-то ещё, каких-то вопросов, быть может грубости, но тот, расслабленно закинув за голову руки, безмятежно улыбался и внимательно смотрел выпуск, кажется, о пандах в зоопарке Нью-Йорка. Это было по-настоящему странно — такое завершение отстойно начавшегося дня. Добавить к сказанному было уже нечего, и Тайлер, медленно подхватив полотенце и пакет с новой одеждой, пошёл в душ.

***

Белый с серым налётом кафель давил на черепную коробку, да так, что зацепиться взглядом было не за что. Через чуть приоткрытое окошко под потолком задувало, а рыжий таракан у раковины не шевелился — приполз подыхать к воде. Джозеф оперся носком ботинка о трубу водопровода, подтянулся к окошку и выглянул вниз: отвесная стена со второго этажа уходила вниз до самой земли, а под окном стелилось поле — разглядеть хоть что-то ещё во тьме ночи было очень сложно. Он спрыгнул на пол, смахнул сдохшего таракана, включил воду и несколько раз плеснул в своё лицо. Заляпанное зеркало отражало стену и его помятую физиономию: на фоне пусть и серого кафеля его лицо казалось почти чёрным от усталости. — Твою ж… — он согнулся над раковиной, пытаясь успокоить бухающее сердце, схватился за впалый живот и... ...Круговорот воды закручивал его выблеванную желчь в спирали, весело кружил, пока та не исчезала в тёмном зеве трубы. Он согнулся снова и снова, уже не понимая, чем вообще его тошнит — за последние сутки он не ел, да и аппетита не было. Перед глазами все плыло, и Тайлер не понимал — вода это или пространство. — Тайлер? — услышал он голос Джоша. — Ты в порядке, приятель? Он рвано кивнул, забыв, что увидеть его тот не может. — Да… Да! — Я могу войти? — снова тихий стук по двери как хруст костей. — Нет, — он оперся руками о раковину, еще раз согнувшись пополам и пытаясь отдышаться: сердце стучало в горле, перед глазами пульсировали круги, а горло сдавливала невидимая рука. — Я, пожалуй, все же войду, — несколько крепких ударов плечом, и дверь, жалобно скрипнув, с треском распахнулась, ударившись о кафель. — Проклятье… Джозеф осел на пол, пальцами соскребая несуществующую удавку с шеи, хватал губами воздух и хлопал помутневшими глазами. Страх, весь день терзавший его острыми когтями, сейчас проглотил с головой, и паника захлестывала, утягивая в бездну. И ничего больше не существовало — маленькая грязная ванная, со светящей под потолком лампочкой без плафона, с порхающим мотыльком и сосредоточенным лицом Джоша где-то на периферии. Последние видения настоящего — такого нереального, как в компьютерной игре с хорошей графикой, но хреновой сюжетной частью. — Что с тобой, Тайлер? — Джош подался вперёд, подхватил его за плечи и встряхнул. — Что за?... — Я в… порядке, — прохрипел Джозеф и вцепился пальцами в его локоть. Чувствовать тёплую кожу под пальцами было невероятно приятно — одиночество отступало, зато на глаза выступали слезы. Если бы он мог сейчас соображать, то предпочёл бы думать, что только от рвотных позывов, а никак не от его тупой сентиментальности. — Черта с два ты в порядке! Джош рванул рубашку, открывая доступ кислороду, перегнул его через своё плечо и, приподняв, затянул в ванную. Худое, все словно бы сделанное из углов тело безжизненно замерло — только дергалась тощая грудь от приступов кашля и удушья. — Успокойся, — произнёс Джош ровно и бережно подхватил его за затылок, чтобы голова не ударился о бортик ванной. — Просто постарайся успокоиться. Тайлер сипел, почти теряя сознание. В горле раздувался шар, отекали связки, а вдохнуть получалось все сложнее. Он цеплялся за руку Джоша, совершенно отчётливо, сквозь тёмные круги перед глазами замечая и разноцветный пляж на его майке, и отросшую щетину на подбородке, и коричневые корни дерева его тату на запястье. Картинки мелькали, отпечатываясь в подсознании чрезмерно контрастными слайдами, ударялись о его черепную коробку и исчезали вновь. И это было пугающе — до ужаса страшно и крипово. И он никак не мог припомнить, сталкивался ли он с таким страхом — животным, безотчетным — хоть когда-то. — Дыши, — проговорил Джош, усаживая его в ванную и надавливая на грудь. — Все в порядке. Ты в порядке. Его слова, как мантра, звучали в ушах Тайлера на повторе, заставляя верить и полагаться на них: в порядке, он в порядке. В порядке. В порядке? Продолжая давить на впалую грудь, Джош локтем включил воду, чертыхнулся, регулируя температуру, и уложил его удобнее в ванную. — Сейчас тебя отпустит, просто постарайся дышать, слышишь? — пробормотал он, дрожащими пальцами распахивая рот Джозефа и вытягивая его западающий язык. И эта забота — обыкновенная на самом деле, заставляла панику придержать свой пыл. Беспредельный страх, заворачивающий Джозефа в свой плотный кокон, оседал, из глаз Тайлера пропадала бессмысленная дымка, грудь начинала подниматься ровнее, а острые плечи вздрагивали от рыданий. Он мог дышать. — Все нормально, — Джош провёл ладонью по его шее, повернул лицо на себя и сжал худые щёки. — Слышишь? Тайлер устало кивнул, чувствуя как по телу распространяется тепло — затёкшие мышцы расслаблялись, а внутри растекалась пустота — благодатное ничто. Так бывало и раньше, но он ясно осознавал, что все, что было раньше — в прошлом. Сейчас есть только эти мгновения, минуты, когда ему помогает его потенциальный убийца, тот, кто приберёг для него пулю в револьвере. Хочешь узнать, как умирает человек? — Ну ты и… — выдохнул Джош, и только сейчас Тайлер понял, что тот испугался. Повезло же ему с заложником — ненормальный псих, страдающий от перманентной депрессии и астмы. Хотя, сам виноват — не нужно было брать его с собой. Он попытался улечься поудобнее, но дрожащие руки не слушались. — У тебя же есть ингалятор? — вдруг спросил Джош, устало осев на пол и откинув голову на стенку. — Был, — хрипло кивнул Тайлер, наблюдая, как ванная заполняется водой, как намокают его брюки, ботинки, грязная рубашка с несчастными пуговицами, вырванными с мясом. Он потянулся было к карману, но пачка уже намокла, превратив сигареты в размякшую жижу. — Черт… — Оно и к лучшему, — лениво взмахнул пальцем Джош, проводив его движение взглядом. — Ты задолбал курить. И, судя по всему, тебе и нельзя. Чертов астматик-шизофреник... — Отвали, — простонал Тайлер, закрывая глаза. — Ингалятор украли сегодня… вернее, вчера утром. Из машины, представляешь? Магнитолу, упаковку прозака, пачку мета и ингалятор. Ублюдки… Джош рассмеялся. — Да у тебя удачный день, приятель, — он вытянул ноги, насколько позволяло расстояние комнатки, и повернул голову к Джозефу. — Тогда купим новый. Хотя, видит Бог, ты мне обходишься недёшево. — Не мои проблемы, — пожал плечами Тайлер и приподнялся, сдергивая с плеч рубашку. Тело не подчинялось, усталость, осевшая на руках и ногах мертвым грузом, не давала пошевелиться, и он, выругавшись, снова улёгся. — Тебе помочь? — спросил Джош. — Давай сниму штаны. Тайлер кивнул, дёрнул за ремень, расстёгивая ширинку, и чуть приподнялся на острых лопатках, постанывая от боли. Джош потянул за его ботинки, стащил мокрые носки, ухватился за штанины и потянул на себя. — Надо было пристрелить тебя ещё в Колумбусе, — проворчал он, рассматривая худое, по-мальчишечьи тонкое тело Джозефа. — Никто тебя не отговаривал, — ответил потрескавшимися губами Тайлер. — И ничто не мешает тебе сделать это прямо сейчас. — О, нет, — хохотнул Джош. — Сейчас ты напоминаешь мне побитого щенка. Знаешь, таких подбирают на улице и ухаживают за ними. — А потом усыпляют, — в тон ему ответил Джозеф, перехватывая его взгляд. Джош помедлил несколько секунд, сворачивая в руках промокшее тряпьё и беззастенчиво рассматривая тело Тайлера. — Тоже верно, — согласился он. — Но с тобой, очевидно, веселее, не так ли? Джозеф фыркнул, подтянулся на руках и встал на ноги, отвернувшись от Джоша. Стянув с себя белье, поднял лицо к струям душа и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом. Ему было плевать, есть ли тут Джош, смотрит ли, потому что вакуум, образовавшийся после приступа, продолжал держать его в плотной сфере безразличия. — У тебя часто такое бывает? — вдруг спросил его Джош, и Тайлер повернул в его сторону голову, чтобы посмотреть, как парень поднимается с пола и отряхивает забрызганные водой штаны. — Нет. — Хорошо, это хорошо, — улыбнулся он и, швырнув в угол испорченные вещи Тайлера, вышел в спальню. Телевизор все ещё бубнил, по экрану ползла сводка новостей о чрезвычайных ситуациях в городе. Джозеф слышал, как Джош сделал погромче, как скрипнули под весом тела пружины матраса и как зашуршал один из пакетов с покупками из супермаркета. Тайлер быстро умылся, сполоснул рот, в котором до сих пор отдавало желчью, и вышел из душа. По-прежнему дрожали колени, пальцы, зато страха не было, а паника исчезла. — Умеешь красить? — спросил Джош вышедшего из душа Тайлера. Тот, в клетчатой рубашке, великоватых ему штанах, без отросшей щетины казался младше лет на десять — выпускник школы, если не десятиклассник. И мялся точно так же — то ли от застенчивости, то ли из-за пережитого стресса. Удивительное преображение — даже круги под глазами стали меньше. — Нет, — мотнул он головой и оперся о косяк двери плечом. — Тогда придётся научиться, — рассмеялся Джош и зубами вскрыл пакетик с перчатками. — По-моему тут все просто: эти два тюбика размешиваем, встряхиваем… А это что? Точно. Шампунь. Вот дерьмо… Он распечатал инструкцию и, точно следуя указаниям, начал смешивать краску. Джозеф подошёл ближе, пряча руки в карманах и внимательно рассматривая беззаботного Джоша. Как можно было так спокойно смотреть в будущее? Как мог он одним махом перечеркивать свои ошибки, прощать себя за неправильно сделанный выбор, нисколько не терзаясь и не мучая мыслями о том, что было бы если? Как мог он, осознавая всю опасность сложившейся ситуации так легко и беззаботно сидеть и читать состав краски для волос — розовой, мать ее, краски! Тайлер хотел было открыть рот, высказать все, что только думает, но, внезапно поймав взгляд Джоша, он просто улыбнулся. Застенчиво и растерянно — как будто не умел этого делать на самом деле. — Я помогу, ты все не так делаешь. Дай мне… — проговорил он, протягивая руки к тюбику, хотел было забрать, как вдруг услышал женский голос диктора, произносящий его имя. Он медленно обернулся: по телевизору показывали его собственное фото — совершенно неудачное, с водительских прав — там он казался больше преступником, чем жертвой. Да и похож на самого себя был не слишком и сильно. — ...в сговоре с работником банка было ограблено отделение… — О! Сделай погромче! — встрепенулся Джош и хлопнул его по ноге, заставляя отступить в сторону. — Это про тебя! Тайлер медленно кивнул и чуть не подавился, вслушиваясь в слова диктора. — Тайлер Джозеф, ранее не привлекавшийся сотрудниками полиции, совершил дерзкое ограбление банка. По словам представителей охранной фирмы, в сговоре со своим приятелем, он отключил камеры видеонаблюдения и электричество, обналичить банковский сейф на сумму около пятисот тысяч долларов… — Вот ведь лживые ублюдки! — громко рухнулся Джош и хлопнул себя по колену. — ...после чего преступники скрылись. Установить личность соучастника преступления пока не удалось. Составлен примерный фоторобот по описанию очевидцев. На экране, рядом с неудачным фото Тайлера, возникло лицо Джоша — совершенно неузнаваемое, бородатое и насупленное. Удивительно, насколько плохо его описали те парни из охранной фирмы. — Идиоты, — рассмеялся Джош. — Да меня и родная мать не узнала бы. Неужели у меня насколько большой нос?... Он выдавливал на голову краску, с удовольствием рассматривал фотографии на экране и совсем не замечал, как бледнеет Джозеф. — Я… Они меня обвинили в грабеже, — пробормотал Тайлер тихо. Пузырь безмятежности, окутавший его несколькими минутами ранее, вдруг лопнул и пропал, словно и не было его. По ногам, по коже заструились новые волны ужаса — вот только этот ужас уже не походил на паническую атаку. Настоящий страх потерять собственную жизнь оказался новой гранью знакомого чувства. Привычный уклад, работа, квартирка на окраине Гаханны, машина с выдранной вандалами автомагнитолой и посиделки в баре с братьями Уэй по пятницам — все это стало недосягаемо. И, наверное, поэтому безумно притягательно. — Ничего удивительного, — пожал плечами Джош. — Ты подозрительный тип, уж прости. Ты своё лицо часто видишь? Вечно чем-то недоволен. Джозеф сел на кровать, глядя на своё фото на экране и не узнавая. Как же так? Ведь он же жертва! Это его последние двенадцать часов угрожают убить! Насколько надо быть уродами, чтобы подумать, что он мог украсть эти деньги? — И что… И что, мать твою, мне теперь делать? — упавшим голосом уточнил Тайлер. — Ты ожидал, что они на твоё спасение отправят отряд морских котиков? — рассмеялся Джош, размазывая по волосам краску. — Успокойся, Тай-Тай. Успокойся и… Он наклонился к нему ближе, заглядывая в глаза и улыбаясь. — Добро пожаловать в мой мир. Тайлер молчал. Хочешь узнать, как умирает человек? На запредельной скорости.