Stockholm syndrome

Еще сутки Тайлер с Джошем почти не разговаривал: его трясло в ознобе, временами бросая в сон, мучило кошмарами и головной болью. Но худшим подарком из всего этого был необъяснимый сушняк — постоянный пожар во рту, который никак не получалось затушить, сколько бы бутылок минералки он ни выпил. Пытаясь забыться, Джозеф неудобно устраивался на сиденье, то подбирая ноги, то вытягивая их, откидываясь в кресле, сворачиваясь, дрожа и тихо матерясь. Иногда ему удавалось уснуть, и в такие моменты Дан старался не будить его — позволял справляться с ломкой самостоятельно. К ночи третьего дня Тайлеру стало куда хуже — он кусал обескровленные губы, тер запястья и воспаленные глаза, всматриваясь в желтую ленту на трассе, цепляясь за нее взглядом, как за спасительный канат. — Мы можем грабануть аптеку, раз уж тебя так штырит. Они как раз подъезжали к Атланте, сделав хороший крюк через Канзас, когда Джош предложил это. — Просто купить таблетки не судьба? — раздраженно поинтересовался Джозеф, уже позабыв и о страхе, и о потенциальной опасности. — Или тебе доставляет удовольствие совершать преступления? Джош пожал плечами и, чуть задумавшись, кивнул. — Вообще, да, — согласился он, когда они въезжали в город. — Но тут причина в другом: рецепта у тебя нет, а ни один дебил не рискнет продать нам наркотический препарат, вызывающий привыкание. Особенно тебе в таком состоянии. Тайлер растерянно моргнул, приоткрыл было губы, желая что-то сказать, но так и не смог — мысли в голове путались. Он просто бездумно наблюдал за паркующимся Джошем, за тем, как ловко он устраивается между красным пикапом и черным джипом, заглушает мотор и сладко потягивается, разминая спину. — Окей, Джозеф, — вдруг мягко положив ладонь на его колено, произнёс Джош и наклонился к его лицу. — Просто скажи, сможешь ли ты отказаться от колёс? Или они точно нам нужны? Медленно переваривая услышанное, сверля взглядом пальцы на своей ноге, чувствуя тепло и приятную тяжесть его руки, Тайлер никак не мог определиться с ответом. Все мысли теперь занимала ладонь Джоша — теплая и тяжелая, — и больше ничего не существовало. — Ясно, — произнёс Дан и, убрав руку с его колена, снова отвернулся к дороге. — Тогда поступим так: ты останешься в машине, а я скоро приду. — Нет, — качнул головой Тайлер, с сожалением провожая руку Джоша внимательным взглядом из-под ресниц. — Нет? — удивлённо переспросил Дан. — В смысле, нет? — Я пойду с тобой, — тяжело ворочая языком и нервно расчесывая запястье, упрямо объяснил Джозеф. — Один я тут рехнусь. — Это на десять минут, — все ещё удивляясь такой реакции, в замешательстве сказал Джош. Тайлер снова покачал головой, заерзал, фактически купаясь в ужасе от мысли остаться в одиночестве. А что если Дан не вернётся? Что будет дальше — он свернётся клубочком и сдохнет, сдирая с рук кожу и докуривая последнюю сигарету? Радужная перспектива, которой, правда, оснований никаких не было, но тем не менее он не мог перестать думать об этом. — Джозеф, у тебя крыша едет, — спокойно заметил Джош, включая музыку на айподе и подключая его к магнитоле. — У меня есть пара идей, что делать, но мне нужно немного времени. Ты посидишь тут пятнадцать минут без меня? Тайлер подтянул к подбородку колени и чертыхнулся, зубами впиваясь в ткань джинсов. Хреново, когда подводит не только сознание, но и твое собственное непослушное тело. — Дан, ты впутал меня в это дерьмо, — нервно улыбаясь, сказал вдруг Джозеф. — Если бы не ты, я бы торчал сейчас в офисе, не парясь о завтрашнем дне. Или о том, что закончатся таблетки. — Меня как раз это и беспокоит, — пробормотал Джош, вытягивая из сумки на заднем сиденье балаклаву и глок. — О чем ты? Тайлер уставился на замок бардачка, вспомнив, что за этой неприметной дверкой хранится револьвер. Старенький револьвер с одной пулей — судьба, поджидающая его день ото дня. Его страх и решение его же проблем — чем не идеальный выход? — О твоей нездоровой зависимости от стабильности и планов. О неспособности существовать без рамок. — Чушь… — Чушь? Да тебя дёргает от ломки. И, честно говоря, я не до конца уверен в том, что это все на самом деле происходит с тобой — мне кажется, по большей части ты себя накручиваешь. Джош щелчком достал магазин из глока и ногтем просчитал патронник. И у Джозефа никак не укладывалось в голове, как сосредоточенный на разговоре Джош легко управляется с эмоциями по поводу предстоящего грабежа — неужели его это совсем не беспокоит? Его и правда больше волнует скрючившийся на сиденье Тайлер или это убедительная маска? — Почему ты со мной носишься? — спросил Джозеф неожиданно жалобно. — Что тебе от меня надо? — Большая и чистая, — серьезно ответил Дан, выждал, пока глаза Тайлера от удивления примут правильную форму пятидесятицентовиков, а потом рассмеялся. — Откуда я знаю? Скучно мне, вот и взял тебя с собой. Он запихнул пистолет под майку и снова посмотрел на Джозефа. — Жди. Скоро вернусь. И оставил его в машине одного. Сквозь пыльное от дорог лобовое стекло было прекрасно видно, как Джош подошёл к кофейному аппарату у аптеки, украдкой, из-под надвинутой почти на глаза шапки рассматривая выступы и козырьки крыш на предмет камер. В этой части Атланты дома шагнули прямиком из двадцатых: узкие кирпичные пятиэтажки с кучей парадных через равные промежутки и маленькими магазинами под лестницами в подвалах — не лучший квартал, скажем, для воспитания детей. Правда, детей тут не было — к вечеру улицы были почти пустыми. Джош бросил в щелку автомата доллар, на выходе получив бумажную чашечку кофе, отпил глоток, другой и, сморщившись, выбросил кофе в стоящую рядом мусорку. Все это было обыденно и повседневно — уставший после работы парень, как нельзя лучше вписывающийся в своих драных джинсах в картину улицы. Поэтому, когда Дан одним движением потянул балаклаву вниз, другим вытащил из-под майки пистолет и через секунду уже был внутри аптеки, Джозеф чертыхнулся. На мгновение он даже подумал, что ему показалось — никак он не мог осознать, что за дверью на этой тихой пустынной улице, где по асфальту перекатывался рваный целлофановый пакет с уже стершимся рисунком, случился выстрел — один из многих на Земле. Тайлер сидел, вцепившись ногтями в обивку сиденья, в машине играли Arctic Monkeys, а он ждал, пока циферблат на часах не минует следующей минуты. Время тянулось забытым на огне зефиром, обволакивало и душило. «I wanna be yours…»* Принадлежность. Неплохо быть чьим-то. Это позволяет мыслить иначе — начинать жить по чьей-то указке. Чуствовать то, что прикажут. Мыслить так, как нужно, а не так, как получается. Следовать за кем-то. Ни о чем не думать. И по всему получалось, что он существует именно по этим законам — с Тайлером ровным счетом ничего не происходило, но в то же время перед его глазами разворачивался целый эпизод жизни: улица, тёмная стеклянная дверь с разводами граффити и рекламой Кока-колы, вяло трепыхающийся пакет и тихая музыка на фоне. Он мог так жить. Мог, глядя на все это, вдруг ощущать себя живым. И в миг, когда он уверился в том, что время остановилось, дверь аптеки распахнулась и из сумрака помещения показалось бледное нутро с прилавком и лежащим на нем человеком. Но длилось это ровно секунду, а потом Дан, стянув с лица балаклаву, быстро вышел из аптеки. Дверь со звонким колокольчиком поспешила скрыть происходящее от любопытных взглядов и быстро захлопнулась. Где-то в конце улицы показалась пара, медленно идущая в сторону парковки, и Джош поторопился сесть в машину. — Что?.. — нервничая, попытался спросить Тайлер. Он рассматривал непривычно серьезное лицо Дана, его всклокоченную шевелюру, майку, заляпанную кровью, и торчащий из штанов пистолет. — Все в порядке, Джозеф, — криво ухмыльнулся тот, выруливая с парковки и тут же съезжая с главной улицы в переулок. — Держи. Он вытащил из кармана оранжевую полупрозрачную баночку с таблетками, кинул ее на колени Тайлера, а сам вскрыл шоколадный диабетический батончик и откусил сразу половину. — Эти мудаки не продают скиттлс, представляешь? — возмутился он, жуя батончик и морщась. — Черт подери, какая гадость. Тайлер неверяще покачал головой и протянул ладонь, промокая пальцем кровавое пятно на груди Джоша. Все правильно — казавшаяся ему сном действительность на самом деле оказалась невероятной. Что произошло в аптеке? Тайлер смотрел то на окровавленные пальцы, то на упаковку таблеток. Маленькая оранжевая баночка с белой наклейкой, надписью «Prozac», двухцветные капсулы внутри и фамилия пациента сбоку вызывали тошноту. «Норман Даллос», — прочел Тайлер, едва шевеля губами. Какой-то парень придет сегодня вечером после работы в эту аптеку, откроет тяжелую дверь с колокольчиком и обнаружит… что он там обнаружит? — Ты убил аптекаря? — выдавил из себя Тайлер, стирая кровь пальцем. Теперь, когда он почувствовал эту вязкую каплю на своей коже, он не мог перестать думать о том, что насмешливое «соучастник», сказанное Джошем у бассейна пару дней назад, было правдой. И есть правда. — Тебя это беспокоит? — поморщился Дан, запихивая в рот остаток шоколадки. — Господи Иисусе, как бедняги вообще это едят? Лучше совсем отказаться от сладкого, чем мучить себя этим дерьмом. Он покосился на бледного Джозефа, который шокированно бормотал тихим шепотом: «Норман Даллос, Норман Даллос…» — Тайлер, прими таблетки, — чуть более мягко произнес Дан, и Джозеф поднял на него глаза. — Так ты убил его? Джош взял в руку айпод и листнул на следующий трек, явно не желая отвечать на поставленный вопрос. — Ты несколько суток мучился от ломки, Джозеф, — упрямо повторил он. — Так что будь добр, прими эти чертовы колеса и засни наконец. В ответ на это Тайлер лишь мотнул головой. Солнечный диск почти исчез за крышами Атланты: чем глубже они въезжали в центр города, тем сильнее полнились улицы людьми, тем дальше за их спинами оставалась пустая аптека и тем неправдоподобнее казались воспоминания — мутные и едва различимые, как круги на воде. Джош кинул в стоячее озеро бытия Джозефа свой булыжник, и Тайлер со свойственной ему флегматичностью принимал ту форму, которая требовалась для того, чтобы вновь успокоиться. Правда, это совсем не получалось. — Джош, ты убил того человека? — сжав в ладони таблетки, шепотом повторил Джозеф. Короткие, обгрызенные под корень ногти впивались в кожу руки, проникали глубже, оставляя после себя розовые полумесяцы — он даже подумал вдруг, что ночами они могут сиять для него. Изодранная в мясо кожа может отражать свет звезд — что может быть сказочнее? — Тайлер… — устало повторил Джош, скомкав упаковку от батончика и засунув ее в карман джинсов. — Просто успокойся. Джозеф мотнул головой, уставившись на указатель на перекрестке. Они въезжали в Мидтаун. — Я спокоен, — уверил его Тайлер, сам удивляясь тому, что он не лжет — он не был испуган. Он чувствовал почти что безмятежность — впервые за последнее время. И капли крови на майке Джоша и на его руках были якорями этого спокойствия. Кровь мертвого парня, который просто выполнял свою работу. — Как ты себя чувствуешь? — устало спросил Джош и, пока горел красный, достал с заднего сиденья свою кепку. — Джош. Тайлер словил внимательный взгляд Дана из-под козырька, потер липкие пальцы друг о друга, тряхнул колбочкой с таблетками и тихо вздохнул. — Да, Тайлер? Светофор давно переключился с красного на желтый, а потом и на зеленый. Стоящие за ними машины начали нетерпеливо сигналить, повизгивая двигателями, как норовистые кобылки, а сквозь приоткрытое окно вместе с теплым сухим ветром в салон врывались заковыристые ругательства водителей. — Джош, ты убил его? — повторил Джозеф негромко, с каждым слогом встряхивая колесами так, что они позвякивали в веселеньком ритме. — Мне очень жаль, Тайлер, — внимательно глядя на его бледное лицо, проговорил Джош. Он ждал реакции, ждал слов или действий. Ждал ругани или слез — быть может, истерики, но Джозеф спокойно потряхивал таблетками и задумчиво тер пальцы, явно не до конца понимая, что происходит. — Тебе жаль его или?.. — переспросил Джозеф наконец. Гудки машин все усиливались, водители кричали все громче, а некоторые пытались их объехать, демонстративно заглядывая в салон. — Мне жаль тебя, — улыбнулся Дан и скользнул взглядом по мерно вздымающейся груди Тайлера. — Ясно, — ответил Джозеф. В следующую секунду Джош плавно газанул, не обращая внимание на шум вокруг, а Тайлер распахнул окно рядом с собой и одну за другой выбросил таблетки. Те падали на раскаленный асфальт, ломались, рассыпались белым порошком, но Джозеф уже этого не видел. Они остались в прошлом — как и мертвый аптекарь с алой звездой в области сердца. __________ * «I wanna be yours» — «Я хочу быть твоим». Одноименная песня группы Arctic Monkeys.