Stockholm syndrome

Придорожный магазин — это место чудес. Место где-то посередине между точками отправления и назначения, а по сути — место вне пространства. Сюда приезжают утомленные жарой люди, в блаженстве закрывают глаза на входе, когда барахлящий кондиционер приветственно высушивает влагу на висках и спине, а потом моргают, стараясь привыкнуть к полумраку помещения после сияния песка и асфальта улицы. Это в своем роде ритуал для каждого посетителя — возможность расправить плечи и размять гудящие с дороги ноги. Здесь варят отвратительный кофе, который кажется напитком богов, не иначе. Особенно, когда пьешь его после десяти часов без перерыва в пути. Здесь готовят горячие снаружи и холодные внутри хот-доги, горчащие на языке и медленно убивающие желудок как бомбы замедленного действия. Здесь всегда тихонько бубнит радио, транслируя самые дурацкие песни со всего мира. Такие магазины — рай для путешественников. — Вперед, — проговорил Джош, оттягивая край подвернутой на лбу балаклавы вниз. — Я буду рядом. Тайлер поднял глаза от пыльной дороги, удивленно уставившись на свои руки — слишком слабые даже чтобы толкнуть дверь, не то, чтобы убить кого-то, а потом мотнул головой. — Я не могу. — Ты не должен, — мягко согласился Дан, улыбаясь. — Считай это приключением. Никто не пострадает, я обещаю. Джозеф тяжело проглотил тягучую слюну. Под плотной тканью маски было жарко и душно. — Я не хочу убивать, — последнее слово застряло в горле пробкой от пивной бутылки — резануло глотку острыми краями, да так, что он едва не подавился. — Я не могу дышать, Джош. Тонкие паучьи пальцы схватились за майку Дана, оттянули ее и испуганно замерли, остановились — непозволительно близко от кожи. Эти картинки как будто бы менялись на стареньком проекторе, мерцая на белой простыне в подвале: можно было увидеть камушки под ногами, почувствовать смог, идущий от асфальта, услышать скрип качающейся вывески. — Я с тобой. Три простых слова и ободрительная улыбка — так обыденно, словно они собирались прыгнуть с банджи. Незначительный отрезок жизни для Дана, шаг в бездну без страховки для Тайлера. В эти секунды окружающая действительность врезалась в память настолько сильно, что он мог даже перечислить все морщинки вокруг глаз Джоша. Мог с закрытыми глазами назвать количество сваленных в кучу покрышек у выезда с заправки. Без труда мог перечислить все цены на топливо с вывески за посеревшим от грязи стеклом. Конечно, никому это не было нужно, но это было нужно ему — запомнить тот миг, когда он самостоятельно решил изменить себя. Или покориться настоящему себе? — Какой я, Джош? Дан оперся спиной о горячую дверцу машины и сплюнул на землю, рассеянно рассматривая рябящую под солнцем дорогу. — Сломленный мечтатель, — произнес он и рассмеялся. — Мы все такие. Но вот именно ты беспокоишься об этом больше всех. Тайлер промолчал. — Чего ты ждешь, Джозеф? Сочувствия? Это смешно. Все в прошлом, так есть ли смысл думать об этом дальше. Прошлое не вернуть, а прямо сейчас тебя ждет новое приключение. В эту секунду. Ты готов? Он снял пистолет с предохранителя и криво ухмыльнулся, всем своим видом демонстрируя равнодушие и беспечность. Казалось, его ничуть не волновало, что произойдет сегодня, сейчас — он плыл по течению, наслаждаясь каждым мгновением. Нездоровый эгоизм. Тайлер ему завидовал. — Нет. Дан рассмеялся и пихнул его в плечо, словно это была лучшая шутка всех времен. Только вот Джозеф так не считал. Но уверенность, как и страх, имеет свойство передаваться — он потер щеки под балаклавой, цепляясь пистолетом за вытянутые края маски, задумался на мгновение, как они оба выглядят со стороны, а потом расхохотался — с удовольствием и слегка истерично, понимая, что вор из него такой же плохой как и бухгалтер. Хотя попробовать себя в новой ипостаси он точно был не против — насколько далеко он готов зайти? Последний раз бросив на машину взгляд, Тайлер решительно пошел в сторону двери забегаловки. Хрустели под ногами камушки, по задней части шеи стекали капли пота, но Джозеф не чувствовал себя одиноким — за его спиной шел Дан. Легко распахнулась дверь; дзынькнул над головой звоночек, и прикорнувший за прилавком пожилой индус в солнечных очках чуть встрепенулся, сонно потирая подбородок. Собственно, это продлилось недолго — стоило ему разглядеть, что именно за посетители заявились к нему в магазин, индус замер, так и не решившись убрать от лица ладонь. — Деньги, — на удивление твердым голосом произнес Джозеф, дулом указывая на холщовую сумку в руках Дана. Продавец задергался, приоткрывая рот, но так и не смог выдавить из себя ни звука. Джош расслабленно подошел ближе, глядя больше на Тайлера, чем на индуса, и кинул сумку на стол, позволяя испуганному мужчине действовать на свое усмотрение. Собственно, Тайлер чувствовал, что все, происходящее здесь и сейчас — плод его усилий. Результат его действий, и он откровенно наслаждался этим ощущением: еще никогда он не чувствовал себя настолько всесильным. Но секунды шли, а застывший продавец все так же испуганно пялился на сумку, и на фоне слышались звуки музыки — какой-то дешевой попсы из восьмидесятых. Тайлер потерся щекой о плечо, дернул рукой с зажатым в ней пистолетом и снова повторил, но на этот раз громче: — Деньги. И побыстрее. Он перехватил взгляд Дана из-под проризей шапки, словил — и тут же улыбнулся, хотя смешного тут было мало. — Не нервничай, — не понятно к кому обращаясь, произнес Джош. — Мы никуда не торопимся. И он потянулся к лицу индуса — очень аккуратно стянул его солнечные очки, любуясь тонкой оправой, и приторно вежливо спросил: — Ты же не против? Странный вопрос, учитывая, что в лицо продавца едва не упиралось прохладное дуло пистолета. Так что да — он резко закивал, вдруг очнувшись, задвигался ломаной марионеткой, распахивая кассу и засовывая в сумку банкноты: Джозеф отстраненно подумал, что здесь едва ли наберется с три тысячи, но сам факт успеха кружил голову. А это точно был успех. — Это все? — мягко уточнил Джош, примеряя очки и рассматривая себя в обзорном зеркале под потолком. — Да… Да! — нервно ответил индус, отодвигая сумку к противоположному краю. — Это все, что есть. — Отлично, — улыбнулся Дан, подхватывая сумку. — Я еще пачку Skittels прихвачу, не против? И мужчина снова закивал китайским болванчиком со сломанной пружиной — в его глазах плескался настолько реальный страх, что Тайлеру казалось, что он видит в нем отражение себя недельной давности. Неужели, и он был так напуган? Неужели, и он цеплялся за жизнь из последних сил? — Идем, — толкнул его Дан, и Джозеф нехотя сделал пару неуверенных шагов в сторону двери. Продавец по-прежнему не отрываясь смотрел на него, но Тайлеру уже было наплевать — он толкнул дверь, снова вступая в душное лето Джорджии, на ходу стаскивая с головы балаклаву. Страха не было. Не было больше и переживаний: в крови бушевал адреналин, и Тайлер едва мог усидеть на месте в машине. Он сжимал в потной ладони пистолет, дергал за торчащие ниточки из балаклавы и, тяжело дыша и силясь подобрать слова, смотрел на Джоша. — Ты в порядке? — ухмыльнулся Дан, поддавая газку. Уж он-то совсем не изменял себе и выглядел все таким же расслабленным и безмятежным, как и за игрой в покер сегодня утром. Забавно, что ставка хоть на пять долларов, хоть на чужую жизнь никак не волновала его — выигрывают только победители. — Это было… Дьявол! Это было невероятно, — Тайлер опустил стекло, подставляя ветру раскрасневшиеся щеки и прикрыл глаза. — У меня сейчас сердце выскочит из груди. — Не надо, — качнул головой Дан, чуть поворачивая в сторону Джозефа голову. И, будь Тайлер чуть более прозорлив, он легко бы мог прочитать в этом взгляде одобрение. Но все, что мог заметить Джозеф в эту секунду — это ветер в волосах Джоша, летающие по салону купюры, его ладонь на потрескавшейся коже руля, свои бледные руки и уходящую в горизонт дорогу. От переполнявших его чувств сдавливало горло, хотелось то ли плакать, то ли смеяться, быть может петь, но точно, абсолютно точно — никогда больше не поддаваться страху. Сбросив с колен пистолет, он перегнулся через коробку передач и, обхватывая ладонями лицо Джоша, жадно поцеловал его. — Если разрушать все границы, то и эту в том числе, — пробормотал Тайлер в его губы. — Я не хочу ограничивать себя в своих желаниях. — И не надо, — ответил Дан, мгновенно выворачивая руль на обочину. Машина нещадно зашлась в скрипе, дернулась и заглохла, и только клубы пыли поднимались над землей, оседая на капоте золотистым загаром. Не обращая ни на что внимание, Тайлер обхватил шею Дана, перекинул через него ногу и прижался всем телом, яростно, до боли, до звездочек перед глазами целуя его, кусая, впитывая запахи и чувства. Впервые за многие годы поддаваясь эмоциям и желаниям настолько, что тело уже не отдавало отчета тому, что происходит. Ему нравилось это. Нравилось чувствовать горячие ладони под рубашкой. Нравилось самому расстегивать ремень на джинсах Джоша, лихорадочно путаясь в пальцах и застежке. А больше всего нравилось смотреть в его глаза, замечая возбуждение и неконтролируемую страсть. Это выбивало из легких последние капли кислорода — и Джозеф с ослепительной готовностью бросился в ощущения с головой. И снова целовал, пока солнце ленивым раскаленным блином закатывалось за горизонт, напоследок облизывая глинисто-красную землю Джорджии. В доме Ури горело только одно окно — западное. Они припарковались чуть поодаль, за гаражом, и в темноте пытались не запнуться за валяющиеся на выжженном летом газоне покрышки и старый хлам. — Он еще не спит? — толкнув дверь, негромко спросил Тайлер, поправляя неудобно засунутый со спины в джинсы пистолет. — Он должен был быть в баре, — протянул Дан, проходя вперед. В гостиной бубнил телевизор, моргая синим экраном, а дальше по коридору рассекал пространство надвое желтый луч, проникавший сквозь неплотно прикрытые двери кабинета. — Иди в спальню, — Джош мягко ему подмигнул, а сам стянул с ног кроссовки и пошел вперед, минуя гостиную и темную кухню. От окрыляющего ощущения всесильности ничего не осталось — Тайлер почувствовал, как по полу ползет липкое предвкушение чего-то, что непременно должно было сейчас произойти. Нечто фатальное, то, что нельзя было изменить. Дверь скрипнула, вполне отчетливо можно было разобрать чуть напряженный голос Дана, вот только слова оставались загадкой: из-за закадрового смеха из телевизора смысл терялся. Тайлер прошел вперед, и на каждый его шаг приходилась дробь сердца — ежесекундно то поднималось выше по горлу, рискуя вывалиться изо рта от дурного предчувствия. И он в который раз удивился тому, что вдруг стал таким чувствительным — когда вообще, черт подери, в последний раз он прислушивался к собственному внутреннему голосу. Когда полагался на интуицию?.. — ...одно дело какая-то сраная дорожка кокса на толчке бара, — голос Ури был непривычно взвинченным, да и сам он казался непередаваемо нервным — ходил по комнате туда-сюда, потирая вспотевший лоб и виски. — Но тут, проклятье, убийство! Это не идиотские игры в кошки-мышки. Вас разыскивает полиция! Дан дернул веревочку жалюзи, опуская их до конца, бросил равнодушный взгляд на экран ноутбука, на котором застыло лицо Тайлера — все та же дурацкая фотография с прав — а потом зевнул. — Почему ты решил, что кто-то кого-то убивал? — спросил он лениво. — Из того, что ты мне показал, можно только пришить нам грабеж банка, но никак не убийство. Полный бред. Тайлер стоял в тени, незаметный и незамеченный, держался за косяк дрожащими пальцами и думал о том, как вообще настроение может сменяться так быстро — от неповторимого счастья в липкий ужас. — Думаешь, только я свяжу то, что в Атланте был застрелен аптекарь? Господи, Дан, это даже смешно. И Ури действительно рассмеялся, впиваясь пальцами в волосы на голове и усаживаясь в старое кресло. Вот только смех вышел скомканный и злой — вымученный тревогой и переживаниями. — Достаточно будет снять отпечатки, сделать экспертизу оружия… Да тебя, в конце концов, могли видеть, знаешь? — он поднял голову, пытаясь поймать на лице Джоша хотя бы каплю волнения, но все без толку. Тот задумчиво водил ладонью по подбородку, и Джозеф заметил бледную отметину на шее Дана — его собственный поцелуй. — Никто не сможет этого сделать, если не будет знать, где мы, — произнес в итоге Джош, бросая на Ури заинтересованный взгляд. Тайлер знал, что это за взгляд: был с ним знаком — Дан постоянно смотрел на него так, когда подкидывал ему очередную свою загадку. “Вот ты, вот я, вот твоя жизнь и выбор — что ты будешь делать?” Простая задачка для маленьких детей, но решать ее было совсем не так легко, как казалось на первый взгляд. Брендон молчал, пряча глаза, качал головой и кусал губы. У него слегка подергивалась жилка на виске, и Джозеф нервничал, выжидая, как же решит эту загадку Ури, каков будет его выбор. — Джош, ты же сам понимаешь… — пробормотал он. — Ты уже звонил в полицию? — тихо уточнил Дан, поворачивая в его сторону свое лицо. И снова ничуть не изменил себе — лишь едва заметно занервничал, но выдал это только движением рук: сложил их на груди. — Нет, но… — Но ты позвонишь. Брендон кивнул. — Ты преступник, Дан. И он тоже. И эти слова стали сигналом для Тайлера: он медленно скользнул ладонью по своей спине, обхватил рукоять пистолета и поднял его. — Его ты как раз совсем не знаешь, — пробормотал Дан. — Ничто не убивает человека сильнее, чем его собственные мысли, Брэн. Его я нашел почти мертвым. — И спас? — спросил Ури, криво улыбаясь. Выскользнув из тени, ловя на себе чуть удивленный взгляд Джоша, Джозеф посмотрел прямо в глаза Ури. Он знал ответ на этот вопрос. И он знал, как можеть показать это Дану. Пути назад уже не было. — Да, — ответил Тайлер и спустил курок.