Stockholm syndrome

Тепло испарялось, и теперь холодная вода быстро становилась просто ледяной: у Тайлера тряслись губы, но взгляд Джоша, его улыбка — все это не давало времени думать об этом. Джозеф стоял на посеревшей от времени плитке, поджимал пальцы на ногах, слышал звук стекающей воды, но смотреть мог только на губы Дана. На то, как тот задумчиво закусывает их, как приподнимает уголки тех самых губ, на которые Джозеф смотрел все это время — без малого неделю. Разве так бывает? — Это какое-то наваждение, знаешь? — прошептал он, отворачиваясь. Он скользнул рукой по крану, выключая воду, сделал шаг вперед, минуя расслабленно стоящего Джоша и потянулся к полотенцу — махровому в мелкий розовый цветочек. И в этот момент он почувствовал на своем запястье руку. — Расскажи, что ты чувствуешь, — прошептал Дан негромко. — Ты изменил свою жизнь, твое прошлое разрушено, ты со мной. Что ты чувствуешь? Тайлер прикрыл глаза, едва справляясь со сбившимся дыханием: все это было слишком невероятно. Несовместимо — такое не должно происходить с ним, с обычным клерком из сити, который глотал антидепрессанты и каждое утро молился, чтобы день поскорее закончился. Вот только на самом деле этого парня больше не существовало: был лишь Тайлер, стоящий в одном полотенце в душе старого дома где-то под Атлантой. Был лишь Тайлер, который сейчас не мог перестать смотреть на опасного парня перед ним — человека, который его разрушил и спас. Был лишь Тайлер, который чужими руками убил невинного ради упаковки таблеток. И он мог сколько угодно рассуждать о том, что курок спустил Джош, но поднял пистолет он сам. Он был отражением… даже продолжением Джошуа Дана — человека, который слепил его своими руками. Был лишь Тайлер — преступник. — Я не уверен, что знаю, что именно я чувствую, — проговорил Джозеф негромко. В это самое мгновение ему хотелось сделать многое: уйти, чтобы снова уснуть в душной спальне со скошенным потолком, выпить кофе, снова залезть под душ, чтобы заморозить все чувства, или в панике вдохнуть свежего воздуха на улице. Но в первую очередь ему хотелось почувствовать прикосновение к своей коже. — Давай… — предложил Дан. — Моя жизнь теперь неразрывно связана с твоей, так? — перебил его Тайлер, цепляясь взглядом за радужку его глаз, как за тростник у берега. Его засасывало в трясину переживаний, но именно сейчас болото вдруг становилось прозрачной рекой — поток тянул его в водовороты, бросал на камни, но происходящее было куда понятнее ему, чем все, что происходило раньше. — Ты так думаешь? — спросил Джош, прищурившись. — Да. Кран капал, и звук отдавался от стен — очень звонкий и раздражающий. Тайлер даже зажмурился, пытаясь стряхнуть это оцепенение, но на самом деле все, что его беспокоило, был Джош. — Тогда так и есть, — произнес Дан, когда молчать стало совсем уж невыносимо. Это было похоже на испытание — персональное истязание Джозефа перед тем, как он сам сделает шаг вперед. — Я чувствую, что меняюсь, — проговорил он наконец. — Мне кажется, ты просто становишься собой, — тут же качнул головой Джош, не отрываясь глядя на него. — Откуда ты знаешь, меняешься ли ты, если ты даже не знаком с настоящим Тайлером. У Джоша немного промокла майка: Джозеф подумал, что он ее намочил в тот момент, когда помогал ему справиться с удушьем. По рукам стекали капельки воды, плавно огибая ветви дерева на коже, а потом терялись в хитросплетениях вен. Это было тем, что притягивало взгляд Джозефа на протяжении этих дней, и он, покоряясь собственной интуиции, провел ногтем по татуировке, удивляясь, до чего нежная у Дана кожа. Нежная и обжигающая. — Я точно уверен, что рад, что все изменилось, — проговорил он негромко, продолжая гладить его руку. — Рад, что это сделал именно ты. — Карма, — улыбнулся Джош. — Да, карма, — согласился Тайлер торопливо. — Наверное, поэтому я чувствую, что мне неважно, что будет впереди — я никогда не вернусь назад. Я не стану частью забытого прошлого, не позволю себе снова провалиться. Пальцы прошлись по предплечью и задержались на рукаве, словно бы раздумывая, должны ли двигаться дальше. Тайлер подумал, что должны. — Ты решил это сейчас? — спросил Джош, и на лице его не было улыбки. — Ты решил это за меня неделю назад, — качнул головой Джозеф, делая шаг вперед. — А я смог осознать это только в Атланте. И он коснулся губами губ Джоша, чувствуя щекой его отросшую щетину, растерянно застыл, не двигаясь и не решаясь продолжать. А Дан, наслаждаясь этой его растерянностью, притянул Тайлера ближе, горячими ладонями провел по мокрой спине, и Джозеф почувствовал, как снова согревается — плавится в его руках, как шоколад под раскаленными лучами. Это был обычный поцелуй — ничего сверхъестественного. Ни страсти, ни особой нежности, ни того, что описывают на смертном одре, но то, о чем вспоминают — поцелуй выворачивал наизнанку, вспарывая внутренности ржавым кинжалом и без зазрения совести вываливая все на землю. В этом поцелуе вполне можно было отыскать ту долю секунды, которая переворачивает жизнь, опустошает и заполняет ее заново, скомканно выбирая то, что будет основой нового. Губы Джоша — шершавые и сухие — дрогнули, жадно прижались. Дан брал свое, ровно как и всегда, и Джозефу нравилось, что он пластилин в его руках, — больше не нужно было самостоятельно слепо бродить в темноте, разыскивая путь. Какое же облегчение, когда путь этот стелется прямо перед тобой, и кто-то протягивает тебе руку, предлагая свою помощь. Идти с ним, не задумываясь о последствиях и будущем. Идти вперёд, зная, что это правильный выбор. Идти, зная, что ты не один. Джош в последний раз провёл губами по щеке Тайлера, ещё раз сжал его худые плечи, а потом отстранился, чтобы стянуть со змеевика полотенце и укрыть дрожащего Джозефа. — Ничего не произошло, — прошептал он негромко. — Ты в порядке. И Джозеф просто кивнул ему в ответ, рассеянно отводя глаза в сторону. — Да, я в порядке, — согласился он, сжимая пальцы на полотенце — сломанный ноготь цеплялся за ткань, неприятно подгибаясь, и Джозеф отстранённо подумал, что это совсем уж странно — то, что он в эти мгновения может чувствовать что-то, кроме эха саднящих поцелуев на губах. — Тебе не повредит чашечка кофе, приятель, — ухмыльнувшись, проговорил Джош. И, подмигнув, вышел из ванны, оставив Джозефа самостоятельно осмысливать происходящее. Библейский бог создал вселенную за семь дней. Дан же справился за неполных шесть.

***

Дом Ури, по всей видимости, шагнул в настоящее из семидесятых без перемен: выкрашенные в желтый двери, подушки в тропические цветы, пожухлые, как рододендроны в конце осени, жалюзи, пин-ап календарь в гостиной и шипящий телевизор. Очевидно, холостяцкую обстановку дополнял бар с коллекцией виски, рома и водки — Джош на два пальца налил шотландского, помянув под нос гребаных англичан и их долбаную шепелявость, а потом протянул стакан Тайлеру. — Выпей залпом и прекращай трястись, — и искренне улыбнулся, хищно демонстрируя ямочки на щеках. Внимательно смотревший на них Ури сел в кресло и закинул ноги на журнальный столик. Его красная гавайская рубашка казалась чем-то инородным, чужим в этом доме, но самоуверенный вид компенсировал все — это был человек, отлично чувствующий себя в любой одежде. — Чем ты занимаешься, Тайлер? — спросил он, включая телевизор. Джозеф, морщащийся от обжигающего скотча, уселся на продавленный диван и перевёл взгляд на стоящего у окна Джоша. — Работал в банке, — пояснил он, делая ещё глоток. — Наверное, неплохое место? — листая каналы, заметил Ури. Джозеф пожал плечами. — Желания вернуться нет, — пробормотал он, подпихивая под спину подушку. — Никогда. Брендон расслабленно улыбнулся и поймал брошенную ему Даном банку пива. Через дырки на коленях его джинсов можно было увидеть загоревшую под щедрым солнцем Джорджии кожу, внимательные глаза проходились по комнате, лишь на Тайлере останавливаясь на бесконечные доли секунды, выискивая зацепки, продозрительные полутона, и Джозеф чувствовал, как по спине бежали мурашки — Ури не подозревал даже, а знал, что они приехали не просто так. Вот только причина все ещё оставалась в тайне. Тайлер не хотел, чтобы Брендон открывал ее. — Никогда не думал, что парни из сити захотят бросить работу, — протянул Ури негромко, глядя на рекламу хлопьев по телеку. — Чертов бар меня доканает вместе с налоговой. — Не преувеличивай, — Джош сел около Джозефа, и Тайлер напрягся ещё сильнее. Все развивалось невероятно быстро, так, словно он нажал на перемотку в проигрывателе. И ладонь Дана около его колена была тому подтверждением — только сейчас Тайлер понял, что задержал дыхание, выжидая, когда тот скользнёт по нему вверх и сожмёт на бедре. — Я не люблю сюрпризы, — прищурившись, произнёс Ури. И Джозеф понял, что все это Брендон видел. Видел и сделал соответствующие выводы. Подтянув ногу на диван, Джозеф вытащил из кармана помятую пачку и, пока неловкую тишину кроили звуки сериала по ящику, раскуривал сигарету и нервничал. Дым полз по утомившейся на жаре комнате; Ури открывал для себя все новые грани старого друга, а Дан расслабленно постукивал пальцами по колену Тайлера — собственнический поступок, который что-то должен был значить. Джозеф не знал, что именно. — Так откуда ты, Тайлер? — переспросил Ури. — Коламбус, — выдувая дым, ответил тот. И прищурился, выжидая следующий шаг, — Брендон ему не нравился. — Любопытно, — проговорил Брен. И бросил опасный взгляд на непрошибаемого Джоша — ещё не требуя ответов на свои вопросы, но прощупывая почву. Вот только едва ли можно было вывести Дана так легко. — Что именно тебе любопытно? Джозеф бросил дотлевшую сигарету в горлышко бутылки из-под пива и криво улыбнулся. — Вы, парни, — Брендон выгнул бровь, не отворачиваясь от телевизора. Джозеф ждал, что Дан ответит что-то, что прикажет держать язык за зубами, что бросит высокомерное «не твоё дело», но тот просто облизнул губы, а потом повернулся к Тайлеру. — Поехали, прокатимся, — и поднялся с дивана.

***

Над асфальтом клубился смог — воздух рябил, искажая пространство и время, ломая под себя и покоряя. От жары было совсем тяжело думать, и Тайлер не сразу осознал, что они приехали: за окном покачивала вывеской старая заправка, название которой рассмотреть за слоем желтой пыли было совсем тяжело. — Бензин закончился? — спросил он Дана. — Нет, — качнул Джош головой. Кольца вывески, проржавевшие от времени, страшно скрипели, острыми когтями проникая сразу в уши и вырезая кресты изнутри на черепной коробке. Тайлер поморщился. — Тогда что? Дан грубо провёл по его ноге, сжал талию и потянул на себя, остановившись в миллиметрах от лица Тайлера. И Джозеф чувствовал на своих щеках его возбужденное дыхание, видел опасные огоньки на дне его глаз, чувствовал подрагивающие в предвкушении пальцы — это было похоже на прелюдию, но едва ли Тайлер на самом деле понимал Дана. — Теперь ты мне доверяешь? — прошептал Джош, скользя взглядом по его губам. — Веришь? Загипнотизированный горячими руками на своём теле, неровным дыханием на вспотевшей коже и заводящим блеском глаз, Тайлер медленно кивнул. А Дан тут же отстранился, хитро улыбнувшись ему, а потом ловко открыл бардачок и вытянул из него глок. — Держи. Он сжал пальцы Тайлера на рукоятке пистолета своей ладонью и мягко улыбнулся. Не смея отвести взгляд от оружия в своих руках, Джозеф часто дышал, чувствуя, как капли пота скользят по его виску. В эти минуты, когда солнце спускалось за горизонт, в минуты, когда жара добивала день и душила их, затягивая на шеях душные лапы вечера, в минуты их ожидания неизбежного, Тайлер почувствовал, что сейчас все переменится. Он сделает то, что перевернет его мировоззрение. То, что не просто изменит жизнь, — станет отправной точкой, камнем в фундаменте новой. Осознание такой простой истины отозвалось дрожью внутри — так долго бродившее вино готово было взорваться. — Я не понимаю… Джош перегнулся через сиденье и, вытащив пару балаклав, тут же принялся натягивать одну из них. А Джозеф молча смотрел на него, непонимающе облизывая пересохшие губы. — Идём, — проговорил Джош. — Что? — Ты мне веришь? — рука Дана замерла на ручке дверцы, а сам он повернулся к нему лицом. Джозеф увидел те же глаза сквозь прорези маски, увидел улыбчивые морщинки и жажду играть. Он видел все того же Дана — собранного и самоуверенного. Но кого видел сейчас перед собой Джош? Все того же жалкого, дерганого парня из банка или решившегося на перемены Тайлера? Тайлера, которым Джозеф наконец решил стать, которого хотел узнать? — Да, я верю. И он надел балаклаву дрожащими пальцами, аккуратно положив пистолет на свои колени. _______________ Памяти Ромы Англичанина. Покойся с миром…