Это весело

Она сидит за столиком в самом темном углу зала. Свет мигает, свет дробится на фотоны и собирается вновь, выхватывая на долю секунды из сумрака очертания человеческих тел. Ревущая музыка привычна настолько, что уже не мешает. Она не идет на танцпол. Она не собирается ни с кем знакомиться. Но стайка перепивших малолеток неопределенного пола убеждена в обратном. Один (одна? одно?) из них пытается приобнять ее за плечи, но у ГЛэДОС отменная реакция. Ее тело почти на две трети состоит из не пойми чего, но не обычной плоти и крови, да и за годы, в течение которых она, как дура, ходит в этот клуб, успелось привыкнуть, что каждый раз непременно находятся придурки, жаждущие ее потрогать. Еще одно существо с тонкими ручками и густыми люминесцентными стрелками по верхнему веку чего-то требует заплетающимся языком. ГЛэДОС молча берет со столика пустую бутылку, примеривается и разбивает ее о чужую дурную голову. Малолетки отваливают, тихонько матерясь. Если ГЛэДОС и пьяна, то несильно - по крайней мере, ей так кажется, хоть она и пила сегодня гораздо больше обычного: не каждый день является твоим Днем рождения. На полу блестят осколки. Розовая вспышка - розовые блики дрожат на бритвенно-острых гранях, зеленая - зеленые. Где уборщики? Энергичный ритм музыки сменяется чем-то лиричным. ГЛэДОС откидывается на спинку кресла и закрывает глаза, постукивая пальцами по подлокотникам. Может, со стороны кажется, что она кого-то ждет. Но это не так. И вообще, отвезите даму домой, она переоценила свои силы. Она приходит сюда по нескольку раз в неделю после работы уже года четыре, потому что совершенно не знает, как иначе распорядиться свободным временем. Визиты в клуб стали для нее ритуалом. За толпой наблюдать интересно, если со стороны. А так ГЛэДОС ненавидит людей за их тупость и нежелание видеть дальше собственного носа. Датчики посылают в мозг сигнал, что некто приблизился опасно близко. ГЛэДОС лениво смотрит одним глазом на идущую мимо официанточку в короткой юбке, измотанную и задолбанную клиентами. - Принеси "Беллини". - Может, вам уже хватит? Вызывать вам такси? - С этим я сама разберусь. Брысь отсюда. Потом ГЛэДОС вроде как отрубается минут на пятнадцать. Из полусна ее выводит оповещение, что кто‐то вновь вторгся в личное пространство. - Кто бы ты ни был, иди к черту, - она зевает, с трудом открывая глаза и отчего-то радуясь, что речевой аппарат ее великолепно слушается. В соседнем кресле сидит молоденькая девчонка, просто одетая и не накрашенная. Словно с другой планеты. Тут такие не водятся, это точно. ГЛэДОС удивленно пялится на ее белую майку и собранные в хвост темные волосы. - Что тебе надо? Девчонка не отвечает, только чуть-чуть улыбается краешками губ. - Кто ты? - спрашивает ГЛэДОС. Снова молчание. Девчонка делает несколько странных знаков руками - как магические пассы. Ну, где искорки, где магия? - Немая, что ли? Кивок. ГЛэДОС возводит очи горе: - Прекрасно. А теперь вали. Девчонка не двигается с места. ГЛэДОС продолжает ее разглядывать. Что ж, не красавица, но и не откровенное "фубля". Косметикой все недостатки корректируются в два счета, но кто б этим озаботился. - Мой столик, кыш. Девчонка не реагирует. - Ты еще и глухая? Улыбка. Покачивание головой. Разозленную ГЛэДОС плохо держат ноги, но тянет вперед праведный гнев. Шатнувшись, она опирается на плечо незнакомки. Теплое. Вокруг сходят с ума стробоскопы. ГЛэДОС отдергивает руку и берет курс на выход, принимая свое поражение. *** - Неважно выглядишь, Кэролайн, - говорит ей на следующее утро Уитли. - Не зови меня так, придурок, - ГЛэДОС с отвращением смотрит на свое отражение в его очках. Она на самом деле выглядит помятой, потому что завалилась домой под утро, за два часа до того, как нужно было вставать. Она не хочет работать, она хочет в клуб, чтобы снова встретить ту немую девчонку и убедиться, что та не была глюком. - У тебя вчера был День рождения. Вот, с прошедшим... - Уитли протягивает ей обернутую голографической бумагой коробку. - Оставь себе. ГЛэДОС не хочет ни с кем сближаться, тем более с этим чмом. Пусть засунет себе этот дурацкий подарок в задницу. - Подожди! - он кричит ей вслед, а она ускоряет шаг. - Это же тебя ни к чему не обязывает! Это просто так, по-дружески! "Дружба сама по себе обязательство", - могла бы ответить ГЛэДОС, но она молчит. Доходит до своего кабинета, захлопывает дверь перед носом Уитли - наконец-то безопасность! - и звонит Рику. "Телефон" давно имплантирован ей в череп вместе с прочими полезными гаджетами, и голос раздается прямо в голове. - Что хотела, красавица? - Перешли мне документацию по проекту ИИ-7. Отчеты готовы? - Почти. - Чтоб в три лежали у меня на столе. Я знаю, ты и твои бездельники за них даже и не брались. Делай что хочешь. - ГЛэДОС обрывает связь. Непросто быть начальством, пусть даже не самым крупным. Она кладет руки на стол и опирается на них подбородком. Закрывает глаза, и на внутренней стороне век быстро прокручивается запись прошлой ночи. ГЛэДОС несколько раз пересматривает кадры с немой девчонкой, пытаясь хоть приблизительно определить, кто она. И вот, во время энного повтора становится заметна одна важная деталь: мелькнувший в вырезе майки черный шнурок с металлическим квадратом-кулоном. Укрупнить изображение, увеличить резкость... нет, номера все равно не видно. Такие кулоны носят все испытуемые. Подопытные Aperture Science. Живое мясо для экспериментов, которое наверняка желало чего-то от ГЛэДОС как от руководителя проектов. Может, собиралось просить исключения из какой-то программы. Конечно же, если дела обстоят так, немой девчонке рассчитывать не на что. ГЛэДОС заранее слегка разочарована, но отчего-то это не умаляет интереса. Она не собирается искать девчонку в громадной базе данных: хоть технически это и осуществимо, но очень, очень трудоемко. Проще пойти другим путем. Если человек был в клубе один раз, почему бы ему там не быть во второй? Плевать, что ГЛэДОС снова не выспится. Плевать. Она выбрасывает все глупости из головы и с остервенением набрасывается на кипу бумаг, с которыми необходимо разобраться как можно скорее, чтобы не опоздать на тестирование, проводящееся под ее контролем. До вечера у нее просто нет времени думать о посторонних вещах, но потом она приходит домой. Стены приглушенного цвета морской волны встречают хозяйку холодно. ГЛэДОС громко посылает их. Ну и что, что они неодушевленные. В квартире тихо: прекрасная звукоизоляция. Здесь пусто. Она не любит это место, у нее нет никаких приятных воспоминаний, с ним связанных. Для нее квартира как гостиничный номер, где можно поспать и вымыться - и все. Даже есть она почти всегда ходит в рестораны, благо позволяет зарплата. Она идет в душ. Включив воду и усевшись на дно ванной, водит скользкой от мыла мочалкой по бледной коже с тонкими шрамами, в том числе и от многочисленных операций. Кто‐то боится изменять свое тело и очень сильно морочится по этому поводу. Она - нет. Не сказать, правда, что у нее был выбор, но даже если б был... Наука формирует будущее человечества, будущее, куда попадут далеко не все. Это к лучшему. Большая часть людей - ничтожества, потребители, ничего не создающие, приходящие и уходящие в могилу безвестными. Они бросаются с вилами на новые технологии, они - тормоз прогресса. Они сами не пойдут вперед, и тащить их за собой не имеет смысла, что бы там с пеной у рта ни утверждали гуманисты. ГЛэДОС любит суть своей работы, но недолюбливает реализацию. Будь ее воля, все было бы организовано совсем иначе. Нет никакого удовольствия подчиняться самодуру Джонсону с его маниакальной страстью к заранее записанным сообщениям и сталкерству за сотрудниками, следствием которого стали камеры в туалетах (не менее пяти на кабинку, с разных ракурсов; инфракрасный спектр, рентгеновские лучи, тепловизор). ГЛэДОС вздыхает с досадой. Руководство порой хочется утопить. Aperture - лучший вариант из всех компаний, в которые она подавала резюме, но далеко не идеальный. Много возни с бухгалтерией, мало практической части... а та, что есть, большей частью связана со слабо интересными разработками. Теплая вода расслабляет. Может, и не ехать никуда, а просто лечь спать? Ну нет. Она вытирает полотенцем волосы. Хорошо, что недлинные, чуть выше плеч: быстро сохнут. Она вовсе не собирается специально прихорашиваться или наряжаться, но, уже обувшись и стоя в прихожей, достает из сумочки помаду, темно-вишневую до черноты. И старательно красит губы, злясь на саму себя. В клубе она садится за тот же столик и ждет. Чего, спрашивается? Да девчонка уже точно поняла абсурдность своей идеи и не станет снова сюда приходить... ГЛэДОС зевает, чувствуя себя разбитой. Надо было остаться дома. Она дремлет на диванчике, пока кто‐то не подходит близко, не садится рядом, не касается плечом плеча ГЛэДОС. Та, удивленная подобной наглостью, приоткрывает слипающиеся глаза, чтобы увидеть вчерашнюю незнакомку. Сегодня на той юбка вместо брюк. Видны синяки на коленках. - Привет, чучело, - говорит ГЛэДОС. Девчонка смотрит укоризненно. А потом... протягивает руку и касается ее волос. До ГЛэДОС давным-давно никто не дотрагивался вот так запросто. Она слегка растеряна в первую секунду, но затем, опомнившись, аккуратно-брезгливо берет девчонку за запястье и быстрым движением выкручивает его. Возмущенных воплей не слышно. Ну, правильно: немая же. ГЛэДОС отпускает ее, молча вырывающуюся из в прямом смысле железной хватки, весьма болезненной, между прочим. - Что тебе нужно? Имей в виду: если ты решила, что, встретив меня здесь, можешь чего-то требовать, то сильно ошиблась, подопытная. Девчонка смотрит удивленно и с легкой обидой, машинально разминая побывавшее в руках ГЛэДОС запястье. Какого там цвета у нее глаза? Темно, ни черта не видно. ГЛэДОС наблюдает, как она берет салфетку со стола и, достав из кармана карандаш, что‐то карябает, чтобы потом продемонстрировать написанное. "Как тебя зовут?" Теперь удивлена уже ГЛэДОС: обычно ее везде узнают из-за запоминающейся внешности. Неужели эта немая и впрямь не знает, с кем имеет дело? - ГЛэДОС. На лице девчонки ясно читается, что она такого не ждала. И, в соответствии с этим предположением, она пишет на салфетке: "Я не знала". - А зачем тогда пришла? Девчонка комкает салфетку, не собираясь ничего объяснять. Садится рядом на диванчик - настолько рядом, что ГЛэДОС психологически дискомфортно. Странное поведение. Но, если припомнить статистику, у многих испытуемых так или иначе поврежден мозг. Не стоит ждать от них логичных поступков с железобетонной мотивацией и целью. Куда более загадочно то, что ГЛэДОС, в общем-то, не хочется прогонять наглое создание. И мелькают мысли воспользоваться этим вполне симпатичным телом. Теплая ладонь уверенно стискивает ее собственную. Девчонка встает и тянет ГЛэДОС за собой. - Куда... я не танцую! Но поздно, они уже в толпе, дрыгающейся и извивающейся под дикий рваный ритм синтетической мелодии. Постепенно басы, рвущие барабанные перепонки, стихают. Музыка замедляется, задумчиво звучит перебор клавиш искусственного пианино. Девчонка обнимает за шею оглушенную атмосферой ГЛэДОС, в несколько мгновений превратившуюся из наблюдателя в участника действа, и льнет к ней всем телом. ГЛэДОС, фыркнув про себя, кладет руки ей на поясницу. Не убегать же теперь... - Что это такое? Попытка меня соблазнить? - спрашивает она у девчонки, положившей ей голову на плечо. Вот как, они почти одного роста. Вместо ответа - а может, именно в ответ - ГЛэДОС гладят по голове. Не вцепляются в волосы, симулируя африканскую страсть, а именно ласково гладят, как ребенка, абсолютно сбивая с толку. По мнению ГЛэДОС, они глупо топчутся на одном месте и это ни хрена не танец. Но вокруг другие парочки ведут себя точно так же. Тесный контакт с крепким девичьим телом быстро аукается сладко-ноющим ощущением внизу живота, и это пугает. Во все предыдущие разы партнеру приходилось очень постараться, чтобы завести ГЛэДОС. Сегодняшний вечер - сплошная аномалия, то есть, скорее, девчонка - аномалия. Мелькает и пропадает мысль, что эта немая, вероятно, уже с половиной постоянных посетителей заведения переспала, если так уверенно себя ведет. Вот здорово будет после обнаружить у себя какую-нибудь болячку... Да черт с ним! Не работнику Aperture бояться инфекций. И ГЛэДОС целует полные мягкие губы, скользит между них языком, очерчивая кончиком верхние резцы. Одной рукой давит на затылок девчонки, не позволяя ей отстраниться, а другой жадно комкает в руках ее майку. Девчонка не то плохо умеет целоваться, не то робеет, и от несмелого ответа ГЛэДОС совсем обезумевает, начиная кусаться. Она долго не может заставить себя это прекратить, хотя понемногу начинает задыхаться, через раз забывая сделать вдох. У девчонки по губам и вокруг размазана темная помада ГЛэДОС. Девчонка смотрит чуть-чуть испуганно. Похоже, ее смущает такой напор. - Пошли, - говорит ГЛэДОС. - Тут есть комнаты наверху. Распихивая танцующих, она пробирается к лестнице, буксируя за собой спутницу. Сует крупную купюру в руку дежурящему к ступенек охраннику, и он беспрепятственно их пропускает. На втором этаже почти не слышно музыки, только дрожит пол от вновь включенных на полную мощность басов. Она впихивает девчонку в ближайшую открытую дверь и поворачивает торчащий в замке изнутри ключ. Немая выглядит так, будто ждала вовсе не такого. ГЛэДОС даже посещают сомнения: точно ли эта девчонка хотела секса? Но сомнения быстро уходят. Сама ГЛэДОС возбуждена не на шутку. И если уж она нашла человека, которого хочется - впервые за сколько лет? - отпускать его глупо. Простыни на кровати выглядят вполне чистыми. ГЛэДОС успевает подумать, что сервис неплох. Она тащит девчонку за собой, а та неожиданно упирается и, глядя чистыми, будто глубокий синий океан, глазами, всем видом показывает: я не такая. Похоже, она совсем слабоумная. Спокойно пойти с незнакомой теткой, толком не понимая куда, после чего возмутиться, когда твое поведение сочли легким, - это кем надо быть? - А на что ты рассчитывала? - устало интересуется ГЛэДОС, садясь на кровать и разглядывая девчонку. - Определись уже, чего хочешь. Все, свободна. В конце концов, можно завалиться спать и здесь. Правда, под утро выгонит охрана... ГЛэДОС поворачивается к девчонке спиной и тянется к подушке. Сзади раздаются не удаляющиеся шаги и не возня с ключом, а шорох одежды. ГЛэДОС оборачивается, а эта чокнутая, держа майку в руке, решительно приближается. Бюстгальтер на ней без кружавчиков, которые так любят молодые (и не только) девчонки, а какого-то серенького цвета и целомудренно-закрытый. На шее болтается кулон с номером - теперь его видно, можно запомнить цифры. 1498. - Так, все, хватит! Девчонка, покачав головой, забирается на кровать. Сбрасывает туфли, расстегивает юбку. - Очень интересно. И что же заставило тебя переменить взгляды на ситуацию? ГЛэДОС трудно держаться холодно, глядя на голый подтянутый живот, на сильную спину. Девчонка сидит боком к ней, потом привстает, стаскивая юбку. - У тебя уродливые коленки. "И куча шрамов", - договаривает она про себя. И дотрагивается до одного, на плече. Похоже, его оставила пуля турели. На бедре девчонки завязан бинт. На ее боку - рубец от затянувшейся недавно раны: кожа там нежно-розовая и поблескивающая. Испытуемая. Test subject. Такие, как правило, не доживают до счастливой старости, в которой лечатся от болезней, приобретенных в ходе экспериментов. Да что там старость - многим хоть до зрелости дотянуть бы. Что толкнуло конкретно эту особь человека прийти в Aperture? Да, здесь неплохо платят, очень неплохо, оптимисты могут даже скопить на лекарства, которые потребуются после гипотетического ухода на пенсию. Но существует масса менее опасных способов заработать. Может, она неизлечимо больна и испытания лекарств - ее последний шанс? Но при чем тогда тут турели? И вот, казалось бы, что сверхъестественного может отыскаться в такой девчонке? Умом ГЛэДОС понимает: это все всплеск гормонов и его последствия, но почему ее замкнуло именно здесь и сейчас? Почему гормоны вообще имеют над ней власть после всего, что... Она не любит не понимать и поэтому злится. И говорит гадости. - Быть подопытной или шлюхой - я не вижу особой разницы. И те, и другие торгуют своим телом, - шепчет она на ухо девчонке, вздрогнувшей от того, что ее обняли. Или от слов, на которые она реагирует, против ожиданий, почти никак. ГЛэДОС нащупывает застежку лифчика на ее спине. Крючки выскальзывают из петель, девчонка сама снимает бретельки. Грудь очень даже. Не потрясает размерами - ну, это сразу было видно, - но форма красивая, и ареол сосков аккуратный, четко очерченный. Нагота не вызывает у девчонки особых эмоций, как и у любого человека, которому часто приходится раздеваться перед посторонними. К таковым относятся, например, проститутки, натурщики, стриптизеры... и объекты для опытов. ГЛэДОС сдавливает ладонью мягкое полушарие, зажимает сосок между указательным и средним пальцем, вспоминая, каково это: трогать другого человека без намерения закрепить на нем датчики или сделать инъекцию. Девчонка смотрит настороженно, будто ждет, что наманикюренные ногти вот-вот вопьются в нежную кожу. ГЛэДОС усмехается, одновременно чувствуя потребность сказать очень глупые слова. И все-таки говорит: - Не бойся. И стягивает заколку с темных волос девчонки, другой рукой продолжая гладить округлую грудь, чувствуя, как твердеют соски. ГЛэДОС утыкается ей носом в шею, вдыхает запах. Девчонка неуверенно кладет ладонь на ее спину, притягивая поближе, отчего хочется мурлыкать, словно дворовой кошке, которую наконец-то приласкали. В этой немой сумасшедшей есть что‐то теплое, умиротворяющее - а может, чокнулась тут сама ГЛэДОС, если так думает. Обнимать ее, даже целовать - мучительно хорошо, но мало. Между ног уже давно неприятно-влажно, там сладко ноет от одной только мысли о прикосновении чужих пальцев. ГЛэДОС ведет рукой по плоскому животу девчонки - мышцы поджимаются, явственно проступая под кожей - и ныряет ладонью под резинку трусиков, ощущая мягкие завитки волос на лобке и медленно спускаясь еще ниже. Девчонка жмурится, уткнувшись ей лбом в плечо. Но тут прямо в голове ГЛэДОС (не в ушах звенит, нет? Нет) раздается сигнал - кто‐то хочет с ней связаться. Ага, Рик. Черт, как невовремя. Что может ему понадобиться глубокой ночью? Что‐то случилось на работе? "Привет, приезжай, авария", - четко рапортует он. ГЛэДОС отодвигается от девчонки и садится, бросив ей отрывистое "я разговариваю". "Где?" "Преобразующий гель расширился хрен знает почему, и резервуар не выдержал. Последствия уже ликвидируют, но ты все равно нужна. Будем писать отчеты и мучить свидетелей, солнце". ГЛэДОС сжимает пальцы в кулак и снова разжимает. Накрылся секс, накрылся сон. А все из‐за какого-нибудь идиота, который уронил расческу в гель и побоялся признаться. - Эй, - окликает она девчонку, не глядя на нее. Все равно манящее тело стоит перед глазами, хочется его ласкать, принимать ласки, целовать, но - не судьба. - Мне надо уйти. Продолжим в другой раз, если к тому моменту ты все еще будешь в этом заинтересована. Так и не посмотрев на несостоявшуюся любовницу, ГЛэДОС уходит.