Это весело

И они с Риком до самого утра занимаются этой гребаной аварией, так что к моменту, когда надо приступить к обычной работе, ГЛэДОС уже выжата досуха и мечтает лишь о паре часов отдыха. Череп тяжелый, будто полая чугунная сфера, по которой если постучать - загремит. ГЛэДОС кажется, что она ощущает каждый чип из полудюжины вживленных в ее мозг. Сидя за столом, уронив голову на руки, она мельком просматривает присланные материалы по очередному испытанию, которое начнется через тридцать шесть минут. Строго говоря, это не столько испытание, сколько демонстрация того, чему научился данный test subject. Большая часть его характеристик, кстати, заурядна, только чуть выше обычного интеллект и сообразительность. Но ничего выдающегося. Она закрывает все файлы, мельтешащие не то внутри сознания, не то на темной внутренней поверхности век, и проваливается в сон, запрограммировав себя проснуться за шесть минут до эксперимента. Пробуждение наступает, кажется, всего через секунду. Веки размыкаются до ужаса неохотно. А ведь до недавнего времени ГЛэДОС могла легко провести несколько бессонных ночей подряд. Неужели дело в новых "железках", имплантированных полмесяца назад? Чувствуя себя настоящим роботом, она встает и, расправив халат (совершенно бессмысленно: менее мятым он от того не стал), идет в тестовое крыло. Несколько ученых из ее отдела уже сидят в комнате наблюдения. ГЛэДОС подходит к сверхпрочному стеклу и окидывает взглядом композицию в камере. Стандартные объекты для взаимодействия: кубы, кнопки, экскурсионная воронка, турели и несколько движущихся платформ. С точки зрения ГЛэДОС, головоломка не представляет собой ничего сложного, по крайней мере, спланировать все действия можно очень быстро. Однако этого недостаточно, чтобы успешно пройти испытание. В первую очередь важна техника владения Переносным Устройством Создания Порталов. Ошибка в пару дюймов стоила жизни сотням подопытных. ГЛэДОС отходит от окна и, сев в кресло (на хрена было делать его таким мягким и уютным?), подключается к следящим камерам. Теперь она видит каждый закоулок помещения. Круглая раздвижная дверь открывается, и, одетая в оранжевый костюм, обутая в рессоры, с портальной пушкой наперевес, сквозь антиэкспроприационное поле проходит вчерашняя девчонка. Ухмылка на губах ГЛэДОС возникает сама собой. Ох уж этот закон Мерфи... который, к слову, является предметом активных исследований одного из отделов Aperture, что сейчас маловажно. В инструкции сказано, что наблюдатель не имеет права на личное отношение к подопытным. Наблюдатель должен быть бесстрастен и беспристрастен, словно машина. В случае, если эмоциональные реакции выходят из-под контроля, необходимо сообщить об этом руководству, дабы то выслало замену либо наблюдателя, либо подопытного. ГЛэДОС нарушает инструкцию. В конце концов, у старика Джонсона и его заместителей столько дел. Зачем же беспокоить людей? Она лезет в досье девчонки и наконец узнает ее имя: Челл. Возраст: двадцать лет. Обычно ни то, ни другое ГЛэДОС не интересует, но нынешний случай совершенно особый. Комбинезон сидит на Челл ужасно, словно он на пару размеров больше нужного, но ГЛэДОС забывает о нем почти сразу. Потому что это зачаровывает: смотреть, как на белых панелях возникают сияющие овальные рамки червоточин и как Челл появляется то в одной, то в другой части камеры. А когда она с высоты спрыгивает в портал, перелетает через все помещение и с кошачьей грацией приземляется на ноги, чтобы в следующий миг подхватить куб, выпавший из решетки доставки оборудования, ГЛэДОС полностью покорена. Без шуток, такой потрясающей ловкости она еще ни у кого не видела. Девчонка создана для испытаний! Челл ставит куб на кнопку, и дверь выхода далеко наверху открывается. Вдруг одна камера перестает работать. Просто пропадает связь с ней, словно ее сбили... Да, и впрямь сбили метким выстрелом. Челл победно усмехается. - Прекратите портить оборудование, - строго произносит ГЛэДОС в микрофон, не думая, какой эффект могут произвести ее слова. Челл вздрагивает, услышав знакомый голос и, видимо, от неожиданности, неосторожно высовывается на простреливаемый участок. Турели нашпиговывают ее пулями. Под градом свинца она как-то ухитряется открыть портал и выпадает из него в безопасном месте, истекая кровью. - Не выживет, - говорит один ученый в комнате. ГЛэДОС, успевшая забыть о коллегах, вздрагивает. - Она невероятно живучая, - возражает другой. - Видел бы ты, как ее однажды обожгло лучом термической подавленности... ГЛэДОС некстати вспоминает длинный рубец на боку девчонки. - В этот раз все жестче, - утверждает третий ученый. - Сдохнет. Не кошка ведь, чтобы иметь девять жизней. Истечет кровью. - Заткнитесь, - велит им ГЛэДОС. - Ставки будете делать в коридоре. *** Челл такая бледная. Но сравнения с белизной простыней ее землисто-серая кожа все равно не выдерживает. От накрытого по грудь простынкой тела тянутся трубки капельницы, а также аппаратов искусственного кровообращения и искусственной вентиляции серьезно пострадавших легких. Все могло быть гораздо хуже, большая часть пуль прошла по касательной. Но и попавших в цель оказалось немало. По мнению врачей, если Челл переживет несколько следующих дней, то почти наверняка не умрет позже. ГЛэДОС, отключившись от видеокамер, смотрит на ее кардиограмму, выведенную на монитор стоящего на кровати ноутбука. Где‐то в медкрыле Aperture одно очень упрямое сердце бьется удар за ударом - неровно, то замирая, то колотясь, как бешеное. ГЛэДОС то жаждет, чтобы оно остановилось, а его владелица исчезла из жизни и из мыслей, то желает ему удачи. В квартире безумно тихо, безумно темно, безумно пусто. И все-таки сегодня это безумие не такое, как несколько дней назад, оно больше не имеет власти над ГЛэДОС, которая, внезапно для себя выйдя из эмоционального анабиоза, растеряна, изумлена и даже зла. Ей казалось, что она давно разучилась испытывать сильные чувства, но сейчас они раздирают ее изнутри. Она засыпает с ощущением, будто что‐то в ней изменилось и это что‐то всецело зависит от Челл. *** Челл жива. Это первое, что проверяет ГЛэДОС, проснувшись. Ближе к вечеру она узнает прогноз врачей насчет реабилитационного периода: месяц в лазарете, а потом еще две недели "отдыха" дома на больничном. Долго. Даже передовые технологии не исцеляют мгновенно. ГЛэДОС не чувствует себя виноватой. Да, это ее голос сбил девчонку с толку, заставил оступиться и чуть не лишиться жизни, но все же Челл обязана была сама понимать, как опасно отвлекаться во время эксперимента. В следующий раз будет осторожнее, если, конечно, не останется калекой. Тогда испытания данного типа станут для нее недоступны. Но всегда можно перевестись, скажем, в отдел разработки новых лекарств или наночипов. Кстати, из шести чипов, которые установлены у самой ГЛэДОС, полностью протестированы только четыре. С другими двумя может произойти что угодно. Но она не любит об этом думать. К концу второго дня Челл приходит в себя - ненадолго, чуть меньше часа. Но это все равно хороший знак. Все последующие дни ГЛэДОС продолжает подглядывать за ней с помощью камер и копается в ее личных данных. Неужели эта одержимость и есть влюбленность? Как нелогично. В возрасте шести лет Челл впервые оказалась в Aperture в рамках программы "Приведи свою дочь на работу". Ее отец, отличавшийся изрядным фанатизмом в отношении научных изысканий, с радостью продемонстрировал ей все. Все оказалось больше дозволенного руководством, и оно немедля включило Челл в программу экспериментов, изъяв ее из обычной жизни и поселив в лабораториях. Успешно дожив до четырнадцати лет (и осиротев в двенадцать), она получила право переселиться за периметр комплекса. Голоса Челл лишилась, повредив горло на испытаниях Отталкивающего геля. Голосовые связки восстановить не удалось, синтезатор голоса было решено не использовать из‐за неправильно сросшейся гортани. ГЛэДОС изучает все материалы: сначала те, к которым у нее есть доступ, потом - к которым нет, филигранно взламывая архив. Она внимательна к каждой детали: привычки, вкусовые и музыкальные пристрастия, любимые способы времяпрепровождения. По прошествии нескольких недель ей кажется, будто она знает о Челл все. Но это ни на шаг не приблизило ее к изначальной цели: понять, чем эта девчонка привлекает ГЛэДОС, чье расположение пытались завоевать многие, но натыкались на стену полнейшего равнодушия и отчуждения. Зато теперь ей исправно снится Челл, готовящая торт на ее кухне. В конце концов она решает, что заставит девчонку это сделать. Может, хоть сны прекратятся. Потом Челл отправляют долечиваться домой. Вечером этого дня ГЛэДОС собирается в клуб, не запротоколированным шестым чувством ощущая, что придет не зря. *** Наверное, тщательно скрываемый хаос эмоций все же отражается на лице ГЛэДОС, потому что Челл слегка усмехается. Но затем, посерьезнев, садится на другой край диванчика, закидывает ногу на ногу. Она двигается скованно - не все еще зажило. ГЛэДОС не представляет, о чем говорить. Извиняться она не собирается, рассказывать, что Челл в последнее время занимает все ее мысли, - тоже. - Ты же знала, кто я, - произносит она бесстрастно. - Могла догадаться, при каких обстоятельствах мы можем столкнуться. Девчонка кивает с отсутствующе-грустным видом. - Ну и? Пришла посмотреть мне в глаза? Челл неопределенно шевелит пальцами в воздухе. После чего придвигается и обнимает ГЛэДОС, отчаявшуюся понять хоть что‐либо. Ладно, девчонка живая и здоровая, наконец-то. ГЛэДОС вплетает пальцы в ее распущенные волосы и закрывает глаза, прислушиваясь к ощущениям. Обволакивающее тело и душу тепло, легкое неудобство позы - пришлось слишком сильно развернуться, - пульсация крови под чужой кожей. Когда она отстраняется, ГЛэДОС приходится сдерживаться, чтобы снова не прижать ее к себе, не зацеловать до распухших губ, не полезть под одежду прямо здесь. Челл кивает в сторону лестницы наверх и смотрит вопросительно. Однако ГЛэДОС туда не хочет. Она хочет совершить очередную глупость - а они отчего-то все связаны с Челл. - Поедем ко мне, - командует она, вставая и сдергивая ее с дивана. Челл вроде удивлена, но не возражает. Они пробиваются к выходу. После темного шумного помещения клуба снаружи потрясающе тихо и спокойно, только шуршат шины и раздаются вдалеке нетрезвые голоса. Мягко сияет подсветка тротуара снизу и фонари сверху. На парковке стоит с десяток такси, дожидающихся подвыпивших и обкуренных клиентов. ГЛэДОС забирается в салон ближайшего, Челл - следом. Они устраиваются на заднем сидении, с места водителя оборачивается круглохарий мужик. - Куда едем? - бас такой сочный, что хочется отправить его обладателя в оперу. ГЛэДОС называет адрес. Челл кладет голову ей на плечо, задумчиво глядя на ночной город за окном. - Мне неудобно, - ГЛэДОС пытается ее с себя спихнуть, но Челл смотрит обиженно, и протесты как-то сами сходят на нет. Водитель с одобрением пялится на них в зеркало заднего вида и явно ожидает большего эротизма. Но ГЛэДОС держит себя в руках, хотя она не прочь трахнуть девчонку по-быстрому здесь, прежде чем перейти к обстоятельному интиму в комфортных условиях. Вскоре они покидают такси, затормозившее возле четырнадцатиэтажного дома в элитном районе. Когда ГЛэДОС выбирала квартиру, меньше всего ее интересовала цена. Главное, чтобы в округе попадалось поменьше пьяной человеческой швали. Лифт с зеркалами и прочие излишества шли бонусом. В лифте Челл первая тянется за поцелуем, прикрыв глаза. ГЛэДОС, охотно накрыв ее губы своими, прихватывает зубами влажный настойчивый язык, впускает его в свой рот. Челл ослабляет напор и позволяет толкнуть себя к стенке, морщась от столкновения спиной с зеркалом: похоже, были задеты раны. ГЛэДОС втискивает колено между худых ног, прижимаясь грудью к груди, и сама, не утерпев, трется промежностью о чужое бедро. Не сразу краем глаза она замечает, что лифт давно раскрыл двери, прибыв на нужный этаж. И отступает от разомлевшей Челл, у которой подгибаются колени. Кажется, не только ГЛэДОС долго сходила с ума от невнятных желаний. Она никак не может отыскать ключ в карманах. Наверное, потому что он в итоге оказывается в сумочке. Кожей чувствуя нетерпение Челл, она проводит магнитной карточкой по замку. В прихожей Челл опять лезет целоваться, но ГЛэДОС подставляет под поцелуй щеку и тащит девчонку по коридору в спальню, где валит ее на кровать. Выглаженные белые простыни мнутся, в мозге отпечатывается картинка: темные волосы на светлой ткани. ГЛэДОС не знала точно, пригодится или нет, когда застилала кровать на всякий случай. Пригодилось. Челл за руку тянет ее на себя, спихивает вбок и начинает расстегивать на ней блузку. Узкие ладони задевают соски, и даже под двойным слоем одежды это так остро, что заставляет ГЛэДОС тихо застонать. Шмотки одна за другой летят на пол. ГЛэДОС терпеть не может, когда на ней или партнере что‐то надето во время секса. Бинтов и пластырей на Челл нет, но есть множество недавних шрамов, уродующих гармонично-красивое тело. Бедра узкие, почти как у парня, и она не торопится разводить их, демонстрируя то, куда жаждет запустить руку ГЛэДОС. А ту до полуобморока доводит доступность недоступного, тяжелое дыхание Челл и легкая расфокусированность ее зрачков с хитринкой на самом дне. Воплотившуюся в реальность фантазию хочется довести до изнеможения, оставить на ней свои метки - следы от тех пуль не в счет. Оседлав ее бедра, ГЛэДОС с торжеством победителя оглядывает доставшееся по непостижимой прихоти судьбы сокровище. Склоняется ниже, сминает руками груди, лижет шею, пробуя на вкус - солоноватая. Потемневшие острые соски, чуть оттянутые и выкрученные внезапно-жестокими пальцами, приносят Челл боль. Судорожно вздохнув, она отталкивает ГЛэДОС, но та отводит от себя ее руки, цепко сжимая запястья. Смотрит, смеется и, тут же смилостившись, зализывает покрасневшие бугорки, обретшие гораздо большую чувствительность от маленькой шалости, проделанной пару секунд назад. Челл расслабляется под поцелуями и поглаживаниями. ГЛэДОС спускается ниже, к плоскому животу, прикусывает кожу возле пупка. А потом, уверенно разведя Челл бедра, дотрагивается до влажной промежности. Размазывает смазку вокруг входа и вводит два пальца в узкое скользкое влагалище. Стенки нежные и мягкие. Стоит несколько раз погладить внутри - и Челл напрягается, сжимаясь. ГЛэДОС снова подается наверх и скользит языком вокруг соска, рукой имитируя плавные толчки и гладя большим пальцем клитор. Очень непривычно, что Челл молчит все время, даже когда прогибается в спине, полустрадальчески кривя лицо от наслаждения. Самое страшное - ГЛэДОС чувствует: это не похоть. Нежность, теплота, местами - отчаянное желание стать как можно ближе, вплавиться в партнершу, заставить ее забыть обо всем на свете, раствориться в чужом удовольствии. ГЛэДОС наклоняется к подрагивающим губам, ловя прерывистое дыхание, бережно убирает волосы с вспотевшего лба Челл. Та скрещивает ноги у нее на пояснице, выгибаясь, прижимаясь теснее, впиваясь пальцами в спину - до синяков, если бы ГЛэДОС была простым человеком. У Челл пронзительно голубые глаза, она то жмурится, то смотрит на ГЛэДОС, которой становится не по себе: что можно разглядеть в краткие секунды затуманенными желанием зрачками? Кажется: все самое тайное, скрытое вдруг оказалось на виду. Челл особенно сильно подается бедрами навстречу и, окаменев всем телом, замирает. Внутри нее все пульсирует, сокращается, сжимая пальцы ГЛэДОС. А та целует беззащитно подставленную шею, оставляя алеющие следы там, где прихватывали кожу бесстыдные губы. Челл долго не отпускает ее, продолжая обнимать - оплетать - руками и ногами, и горячо дышит в ухо. Наконец, когда хватка ослабевает, ГЛэДОС откатывается в сторону и тянется к себе, желая быстро получить разрядку: хватило бы пары прикосновений. Но Челл качает головой. Несильно шлепнув по ладони ГЛэДОС, она заставляет ее раздвинуть ноги и, склонившись над пахом, осторожно дотрагивается языком до самого чувствительного места, где нервы обнажены, и ГЛэДОС пробирает глубокая дрожь. Непереносимо медленно Челл ведет кончиком языка замысловатую кривую, легонько лижет вокруг клитора, задевая его словно нечаянно, а потом вдруг меняет тактику, аккуратно разводя складочки темно-розовой кожи и обхватывая губами поблескивающую бусину. ГЛэДОС всхлипывает, матерится, не контролируя себя, под веками вспыхивают яркие полосы, накладываются друг на друга, сияют нестерпимо. От низа живота по всему телу расползается сладкая боль, мучительное наслаждение, гораздо больше, чем можно вытерпеть... И она кончает, не совладав с собой и вцепившись таки в волосы Челл, притягивая ее к паху. После оргазма ГЛэДОС еще долго колотит. Челл обнимает, успокаивает, кладет подбородок на ее макушку, и ГЛэДОС чувствует себя так, будто помолодела лет на десять. Или на все пятнадцать, превратившись в сопливую девчонку похлеще той, что сейчас гладит ее по голове. Мысли скачут. Мир вокруг - все тот же мир, но почему он кажется ярче, резче, новее? Обычный ведь трах, просто - на одну ночь, пусть и после долгого перерыва, ничего глобального! ГЛэДОС высвобождается из объятий и переворачивается на спину, прикрывая глаза. Даже если не смотреть, чужое присутствие очевидно: дыхание, тепло, поскрипывание кровати, когда Челл шевелится. ГЛэДОС столько всего хочется сказать, и неважно, будет ли это понято. Человеку нужно с кем-то откровенничать, выговариваться. Она думала, что не человек, - и просчиталась. Она молчит. И в конце концов, чувствуя одновременно жуткую усталость и облегчение, засыпает.