Ты должна мне танец

С того дня, как Стив с Наташей выбрались из-под завала на базе Гидры, прошло четыре дня. Наташа все еще злилась на команду Мстителей и Фьюри, а потому попросила Стива разрешить ей на недельку-другую задержаться в его стерильно чистой квартире. Ей не хотелось возвращаться на базу, а тем более видеть все эти лица и со всеми разговаривать. Надоели. Даже спец-агенту иногда бывает нужен перерыв. О том, что Стивен Роджерс находится в своей квартире, он лично доложил Нику. Когда Роджерс хотел было уже доложить о местонахождении Наташи, та внезапно обрушилась на него сзади и зажала ему рот рукой. – Одно слово Фьюри обо мне, и тебе конец… - прошипела Романофф. – …Романофф она… не объявлялась. Да. Если появится, сразу доложить вам. Есть, сэр. – он нажал на кнопку сброса. – …вот и славненько. – закончила Наташа. – Ой, да перестань, я мог бы сказать ему. Зачем врать? Все же волнуются за тебя. – Мне не нужна забота. И совесть меня не мучает. Это ж ты у нас святой добрый дедушка, а… - Наташ прикусила язык, поняв, что сказала лишнего. В конце концов, сколько бы они всей компанией, да хоть всем городом, не насмехались над добродушным Роджерсом, человек он был хороший. Что там хороший, придраться не к чему, прямо ангел, спустившийся на Землю ослепить всех своей непорочностью… - девушка поморщилась. – Шутка, повторенная трижды, граничит с глупостью. А в случае с шуткой про пенсионера двух раз было достаточно. Наташа удивленно прикусила губу и посмотрела на Стива. Но она быстро взяла себя в руки. Такой Роджерс ей нравился гораздо больше. Дерзит. Да еще кому… Ей, Наташе Романофф, перед которой все мужчины по стойке смирно стоят. Хотя… противников в бою можно не считать. А из Мстителей ну да, только разве Тор изредка позволяет себе нагловатые высказывания в ответ на стервозность Наташи, но тут дело не в нем, а в том, что в Асгарде это норма, так разговаривать. Острый язычок Старка по сравнению с ее собственным просто мягкий плюшевый медвежонок. Клинт, чего уж там, просто ее побаивается. Беннер – тот не особо разговорчив. Фьюри иногда проходит по лезвию, но палку не перегибает. Паркер… да с него вобще что взять… Тоже бывает зарывается, но у него свои миссии, у Наташи свои. Остальные вообще стараются Романофф не перечить лишний раз. А Стив он…Он всегда такой сдержанный. Бесконечно терпеливый. Как сталь. Теплая сталь. Теплая, потому что Роджерс, несмотря на всю свою холодность, всегда остается человеком. В любой ситуации его человеческое всегда впереди. Все решает и анализирует в нем человек. Но, видимо, и у терпения Капитана Америка есть свои пределы. – Что так смотришь? – спросил Роджерс. Наташа фыркнула. Она должна ему ответить. Дерзости она не потерпит. – Правильный тошнотворно. Ангелочек. – выплюнула девушка, озвучивая свои мысли. – Ангелочек? Капитан в два шага сократил расстояние между ними и, схватив Наташу за предплечья, грубо прижал ее к стене. Она сдавленно охнула, когда из легких словно вышибло весь воздух. – А видела ты таких ангелочков, Романофф? – угрожающе медленно прошептал Стив. – Судя по твоему лицу, кажется, не видела. Наташу испугать было трудно, но сейчас она практически не дышала, вжавшись в стену и съежившись. Словно хотела просочиться сквозь нее и убежать. Нет, она никогда не боялась. Под завалом на базе Гидры просто было душно. Вот и все. Агенты не знают страха. Черная Вдова сама и есть страх. Но здравая мысль где-то в подсознании настойчиво пиликала, что хоть Наташа и является самым подготовленным и неуловимым членом Мстителей, Роджерс физически гораздо сильнее ее. И Романофф с ним так просто не справится, если у Капитана вдруг крыша поехала, и он вздумает ее прикончить. Просто потому, что он суперсолдат. Подопытный кролик с голубой сывороткой в крови. А Наташа все же человек. – Я воевал, Наташа. Слушай меня. Да, мы все сражались. Сражаемся. Я убивал, Наташа. Я убивал людей. Я убивал их, потому что они убивали моих друзей. Я их ненавидел. О, как я их ненавидел. Я хотел их убивать. Проклятых фрицев. Наташа вздрогнула, но хватку Роджерс не ослабил. – Я жаждал их крови, я мечтал быть отомщенным. Тысячи литров их крови не стоили и волоска Джеймса… Литров, пролитых на американскую землю и пропитавших ее до самых глубоких недр… Вот незадача, Романофф. Ангелочки не так себя ведут, не так ли?... – Стив ухмыльнулся. Горько. Получилась надрывная улыбка. – Стив… - прошептала Наташа. – Что, прав я? Ха-ха. Вот оно что оказывается, да Романофф? Не такой уж Роджерс и святоша? – Стивен… – Капитан Америка, суперсолдат. Щит и защитник Америки, великий герой… Убивают ли герои? Имеют ли право… - его голос сорвался. - … отнять жизнь. Отнять жизнь у этих мальчишек, которые сами не знали, за что сражались?... Которых кто-то любит… Но что солдату до любви?... И кто из нас теперь дьявол, Наташа? – Капитан. Больно. Стив как будто очнулся от оцепенения и ,вздрогнув, разжал пальцы и отступил назад. Наташа выдохнула и стала растирать сдавленные предплечья. По ее лбу стекала капелька пота. – Наташа… - Стив виновато посмотрел на девушку. – Прости меня…я не хотел… отвратительно получилось… – Не подходи! – жестко перебила Романофф. Она посмотрела на руки. Под красными пятнами уже проступали фиолетовые полосы. Она резко рванула дверцу холодильника и вытащила оттуда пакет со льдом. Стив молча прирос к месту. Девушка стрелой промчалась мимо него и захлопнула за собой дверь. В его, Стивена, комнату. Развалившись прямо в грязных кедах на его кровати, Наташа немного поразмыслила и решила остаться. Ей все равно было некуда идти. На базе до тошноты противно видеть одни и те же лица. Стива она не боится, просто не хочет его здесь видеть. Но квартира то его, так что ничего не поделаешь. Единственным, кто мог ее приютить на время, был Паркер, который тоже жил в квартире с тетей и дядей, но Наташе не хотелось напрягать бедных стариков своим присутствием. Да и Питер еще глупый мальчишка – проболтается про нее Фьюри или Старку и не заметит даже. Пакет со льдом не особо то и помог – после железных лап суперсолдата вобще мало что поможет. Вздохнув, Наташа махнула на синяки и включила новенькую плазму – даром у пенсионера Стива такая вещь пропадает. Под какую-то сопливую мелодраму у девушки медленно крутились свои мысли в голове. Ей было неприятно осознавать, что она не смогла справиться с Роджерсом. Грош цена ей тогда как агенту. Неуловимой Черной Вдове агенту.- поправила себя Наташа. Что ж, больше не такой уж и неуловимой. Что вдруг нашло на Стива, образца поведения и пай-мальчика, Романофф не знала. Да и не успела над этим поразмыслить, потому что вдруг медленно сползла в приятную дрему и заснула. *** Проснувшись, Наташа заметила, что уже утро, и она проспала почти четырнадцать часов. Сладко потянувшись и разминая слегка затекшие от неудобного сна прямо в обуви ноги, она с удивлением обнаружила на столе большой букет в вазе. Стянув кеды, девушка босиком прошлепала по холодному полу и дотронулась до цветов рукой, словно желая удостовериться, что они настоящие. Приятный запах розы достиг ее носа. Такие настоящие. – тупо подумала Романофф. В записке было всего два слова. Прости. Стив Девушка сжала бумажку в руке. Еще раз посмотрела на ровный наклонный почерк. После бодрящего утреннего душа Наташа еще вернулась на кровать, пообещав себе больше не забираться на нее с ногами. Живот противно заурчал к обеду, да и агент уже устала от бесконечно тупых драматических переживаний и ток-шоу. Полистав еще немного каналы, и не найдя ничего интересного, кроме новостей о невероятно романтичном послании на паутине над Нью-Йорком, ясно кем сделанным и кому предназначавшимся, Романофф отправилась на кухню в поисках чего-нибудь съестного. Она очень рассчитывала не встретить там Роджерса. Но тот, конечно, был там. Наташа молча проследовала мимо него и налила себе молока. Посмотрев по всем шкафчикам, она так и не нашла хлопья. – Черт… - выругалась она, не придавая слову никакого значения. – Не выражайся. – подал голос капитан. – Черт. Черт, черт, черт! – пропела Наташа и показала ему язык. – Как хочу так и буду выражаться. – Что ты мне сделаешь? К стенке прижмешь? Роджерс виновато опустил голову и промолчал. – Где эти чертовы хлопья? – взвыла Романофф. Она посмотрела на миску с молоком, пожала плечами и решила пойти прогуляться и купить заодно что-нибудь поинтереснее хлопьев. Стив встал и взял ее за локоть. – Погоди. Давай я схожу. Хочешь, омлет приготовлю? – Руки, Роджерс. Я схожу. Ненавижу яйца. – Ну тогда может… – Дай пройти. *** Наташа вернулась с двумя стаканчиками потрясающе ароматного кофе и пакетом с горячими сэндвичами. Второй стаканчик не предназначался Стиву, нет, он оказался там потому, что утром в кофейне внизу второй кофе в подарок – для друга или коллеги по работе. Это уже дело ваше, кому вы его отдадите. Но она скорее его выльет, чем Стиву отнесет. Доев все это добро и с трудом допив второй кофе, девушка отправилась на кухню выбросить мусор и бумажки. За столом спиной к двери все так же неизменно находился капитан Америка, неподвижно сидящий. Романофф, напевая мелодию из вчерашней мелодрамы, закинула мусор в ведро под раковиной, направилась назад в свою комнату. Но ее взгляд задержался на чем-то ярком, однозначно выделяющемся на фоне белой футболки Стива и кухни в пастельных тонах. Кровь. Промелькнуло в голове. Капельки ярко-алой жидкости на столе. – Роджерс? Капитан сидел, не поднимая головы, опущенной на руки. – Стивен? – воскликнула Наташа, опускаясь около него на стул. Он медленно пошевелился и запустил пальцы в отливающие золотом волосы и… запачкивая их собственной кровью. – Роджерс, мать твою, ты что тут…? – Порезался. – нехотя сообщил он. – Порезался, черт возьми? Да тут же все кровью заляпано! Ты что, огнестрельным порезался? Стив поднял на нее взгляд. В его глазах читалась усталость и … долг? Вина? Безразличие? – Где у тебя аптечка, надо перекисью хоть… - засуетилась Наташа. – Брось, само заживет. – Само?! Да ты в крови весь! – Не хочешь говорить, сама сейчас найду… - девушка бросилась копаться в шкафах. Выкидывая оттуда все, что попадалось под руку, она услышала его голос. – Прости, Наташа. Я так виноват… – Дай посмотрю, может промыть хоть сначала… Перевернув его руку, девушка попыталась найти порез, но успехом это не увенчалось, зато она вся перепачкалась в крови Роджерса и измазала весь стол. – Где ты..? – Я же сказал, что он скоро сам заживет. – отозвался Стив. – Сам, но… прошло несколько минут! – Сыворотка. – просто объяснил капитан. – На мне все быстрее заживает. – Что ж, буду знать, когда в следующий раз захочется метнуть в тебя нож. Стив улыбнулся. Своей обезоруживающей-всех-но-не-Черную-Вдову улыбкой. Наташа вздохнула. – Наташа, прости меня. – Только майку мне зря испортил. После такого не прощают, а? Снова эта ангельская улыбка. – Можешь взять мою. Тут все равно полно добра, которое некому носить. – А, так ты, значит, будешь ходить в своем супермодном трехцветном трико, а мне предлагаешь эти шмотки из магазина? Вот уж спасибо. – Ну, если хочешь, бери костюм… - удивленно сказал Роджерс. – Уж увольте, я этот безвкусный ужас и так слишком часто созерцаю… – Ну тогда … – Тогда купишь мне потом нормальную одежду, а пока дай что-нибудь переодеться, я не собираюсь тут ждать, пока твоя кровь ко мне присохнет. Стив усмехнулся и покачал головой. Проводив Наташу во вторую спальню, он показал ей на большой шкаф, встроенный в стену, и ушел, оставив ее разбираться в этом добре. Она долго рассматривала шикарные мужские вещи из, кажется, всех самых модных магазинов Нью-Йорка и Парижа. Она и не знала, что Стив вообще когда-нибудь носит что-то кроме неизменного трико на заданиях и неизменной белой футболки и джинсов в выходные. Покопавшись еще полчаса, она наконец остановила свой выбор на простой белой рубашке и надела ее, закатав рукава до локтя. Великовата, конечно, но ненадолго сойдет и это. Застегивая перед зеркалом пуговицы, девушка услышала, как вошел Роджерс. – Нат, я внизу нашел еще футболки, тут Питер оставил, они немного поменьше, так что если хочешь, можешь… Романофф развернулась. Нижняя половина рубашки была не застегнута. Капитан поспешно отвернулся и опустил глаза. – Извини, я … – О Стив, да брось ты уже свои… - Наташа никак не могла подобрать слово. – Это просто пуговицы. И они просто не застегнуты. Я одета, Стив, можешь заходить. – Нет, ты… застегни ее, пожалуйста. – не поворачиваясь, попросил он. Девушка демонстративно громко фыркнула и заявила: – Значит, на рубашку расстегнутую твоя добропорядочность тебе не позволяет смотреть, а хватать девушек и прижимать к стене допускает еще? – Я не хватаю девушек… – О, ну значит только меня. Но дела то это не меняет. – Наташа от души наслаждалась, подтрунивая над Роджерсом. Он думал, что она абсолютно серьезна. – Ты можешь мне об этом напоминать сколько хочешь. Достаточно будет, что я себя уважать никогда уже не смогу? И простить я себя тоже не могу за это. Стив молча вышел из комнаты, оставив футболки на кровати. Наташу как будто ударили под дых. Какая-то струнка дрогнула в ее черствой душе. Она присела на краешек кровати. Стив и вправду не святой… Но точно лучше всех Мстителей вместе взятых и Наташи в придачу. Даже Паркера с его доблестными помыслами о спасении всех и одновременно в городе. А она только и делает, что старается его уколоть побольнее. Ударить в самое незащищенное место, когда он так безоружен. *** Наташа отправилась взять что-нибудь почитать с полки в гостиной, но никак не ожидала увидеть там Стива. Она, с ее выдержкой профессионального агента, все равно вздрогнула. Автоматических рефлексов тела никто не отменял. – Не спится? – Выспался во льдах. Не бойся, за семьдесят с лишним лет там моя безжалостные намерения слегка подостыли, я тебя трогать не буду. – съязвил он, заметив, как девушка вздрогнула. – Что читаешь? – Наташа аккуратно присела рядом с ним на диван, пропустив его колкость мимо ушей. – Стихи. – Прочтешь вслух? – Не стоит. – Давай. – Наташа приготовилась слушать. Стив неуверенно посмотрел на нее и начал тихо читать. –Я знаю, никакой моей вины В том, что другие не пришли с войны, В том, что они – кто старше, кто моложе – Остались там, и не о том же речь, Что я их мог, но не сумел сберечь,- Речь не о том, но все же, все же, все же… (А. Твардовский) Закончив читать, он резко замолчал и отвернулся. Наташа почувствовала, как по ее щеке катится слеза. Когда она последний раз плакала? Каково это? Чувствовать?... – Стивен. Стив. Ты не виноват. – сказала она, мягко кладя руку ему на плечо. – Я читал его каждый день после смерти Баки. – Он бы сказал тебе эти слова сам. Ты не виноват. И ты это знаешь. Он любил тебя. Стив повернулся. В глазах блестели слезы. – Я спать не могу спокойно, зная, что это я… я его убил, Наташа! Я не удержал его! Я не защитил… – Тебе не спасти всех, Стивен. Ты человек. – Это мой долг. Это был мой долг, я должен был уберечь его... – Может быть стоит отпустить мертвых, Стив? Твоя защита нужна живым. Ты нужен живым. – Когда я был нужен, я был там, но не сделал то, что должен был… – Ты и теперь нужен. Мне нужен. Мужчина посмотрел на Романофф и уголок его губ дернулся. Наташа улыбнулась ему. По-другому. Эта улыбка предназначалась только ему, потому что с ним она чувствовала себя другой. – Иди сюда. – девушка обняла Стивена. – Вот так. Он прижался к ней и обвил руками. – Все хорошо. Ты спасаешь людей. Ты спас меня. Я ведь так и не поблагодарила тебя. Спасибо, Стив. Он мягко отстранился от нее и ущипнул себя за переносицу. – Спокойной ночи, Наташа. – Ты здесь спать будешь? – Я не…Мне все равно не уснуть, так что…Иди. – Ладно. Через пять минут девушка вернулась с фильмом и двумя кружками горячего шоколада. – Посмотрим «Дневник Памяти»? – О, а-а-а, нууу… – Мелодрама. – скривилась Наташа. – Паркер говорит, Гвен очень нравится. Ну вот я и подумала… *** Стив проснулся. Судя по ярким лучам солнца, пробивавшимся прямо сквозь жалюзи, было уже позднее утро. Что-то придавило его руку, и он с удивлением осознал, что они с Наташей так и заснули на диване во время фильма, закутавшись в плед. Ее голова покоилась на его руке, а грудь размеренно поднималась и опускалась. Он попытался осторожно выбраться, не потревожив сон Романофф, но она вдруг развернулась у нему лицом и положила руку ему на грудь. Стив замер. Девушка пошевелилась. – Мм, уже утро? – Д-да. Извини, что так вышло, ну, я не думал, что засну и все так… – Что ты там говоришь? Я, пожалуй, еще полежу немного… Стив поспешно выбрался из пледа и оставил Наташу досматривать сон.