Исток

      Хакс уже час неподвижно сидел за своим столиком в пустой офицерской столовой, а перед ним стоял поднос с остывшим нетронутым завтраком и третья начатая чашка с горьким крепким кафом. Бледнее чем обычно, слегка осунувшийся и с тенями под опустошенными глазами, генерал пребывал в мрачной тяжелой задумчивости.       Ему практически не удалось нормально выспаться этой ночью. Проснувшись раньше установленного времени, он больше не смог уснуть. Его лихорадило и потряхивало. Увидев в отражении маленького зеркала свое выражение лица, Хакс ужаснулся: всклокоченные вспотевшие волосы, расширенные, нездорово блестящие глаза, а в их глубине - прочно и основательно засевшая боль. Даже обжигающий душ не смог прогнать из тела холод и дрожь.       Хакс сжал руки в кулаки и постарался не думать и не вспоминать о том, что ему приснилось ночью. Жуткий кошмар, но столь реальный, что, проснувшись, он не сразу смог разобраться, было ли все произошедшее сном или реальностью.       Сейчас, обжигая губы горячим кафом, генерал думал над тем, почему ему приснилось именно это. Безобразная, мерзкая сцена, в которой изменившийся до неузнаваемости Рен с пожелтевшими, как у ситха, глазами, жестко трахал безвольного Митаку у него на глазах.       Выводы были неутешительными. Его подсознание вырвалось из-под контроля уснувшего разума и вытянуло наружу все потаенные страхи и глубоко замурованные сомнения и желания.       Хакс прикрыл покрасневшие от недосыпа глаза и сокрушенно вздохнул, признавая горькую истину, которую вот уже два дня пытался в себе задушить. Он ревновал. Безумно. Остервенело ревновал Рена ко всем, кто даже мимолетно приближался к нему или невзначай касался. Он настолько за последние дни свыкся с мыслью, что Кайло никого, кроме него, больше вокруг не видит, что когда парень обратил внимание и стал оказывать знаки внимания кому-то другому, Хаксу просто снесло крышу от острой испепеляющей ревности и болезненно ущемленного чувства собственничества.       В уме назойливо крутилось раз за разом: «Ты принадлежишь мне, и никому другому… ты мой… только мой… не хочу и не буду тебя ни с кем делить!» Это было похоже на помешательство. Он понял, что безнадежно увлекся Кайло Реном, и уже не мог взять обратно под прежний контроль свои вырвавшиеся горячечные эмоции. Он дал слабину в плену и позволил своим чувствам взять над собой верх, затуманить его разум, сделать его уязвимым и беспомощным перед сердечной болью и душевными муками. То, чего он всю жизнь старался избегать, не допускать после смерти матери, случилось с ним стремительно и внезапно. Кайло пробрался к нему под кожу, в каждый нерв, в каждую клетку и основательно обосновался там. И Хакс ничего теперь не мог с собой поделать. Он оказался совершенно беззащитен, его броня треснула и открыла доступ к сердцу. Он мучился и горел заживо при воспоминании о том, как второй (после матери) дорогой ему человек снова предал его. Вспоминая то, как Рен ласкал Митаку, как вбивался в него, получая несомненное удовольствие, а его самого ненавидел, обвинял и насмехался, генерал сдавленно зарычал, стиснул зубы и сжал кулаки…       Хакс неимоверным усилием воли заставил себя стереть постыдную картинку из своей гудящей головы. Мужчина заглянул глубже в себя и увидел еще одно, что доселе упорно пытался не замечать. Ведь дело было даже не в чертовом Митаке или ком-то другом из его команды. Хакса передергивало и выворачивало наизнанку от неизбежной необходимости выполнить отданный ему приказ. Ему придется собственноручно отдать Рена Сноуку, этому старому мерзкому пауку, который прибирал к рукам все самое лучшее и дорогое, что только мог найти во вселенной: будь то вещи или люди-форсеры. Всё, что попадало к нему, уже никогда не возвращалось назад прежним.       Отсюда всплывал следующий, глубинный, подавляемый доселе страх: попав в руки Верховного Лидера, Кайло навсегда изменится, он перестанет быть тем, кто он есть сейчас. Сноук превратит светлого, благородного, доброго джедая в озлобленного жестокого ситха, которому будет на всех плевать, и на Хакса в том числе. Парень, который стал ему безмерно дорог за последнюю неделю, который по непонятной причине являлся к нему во снах с ранней юности, который всегда одаривал его только заботой, вниманием, лаской, защитой, исцелял его раны, не единожды спасал жизнь, благодаря принятому им решению мог навсегда исчезнуть. А его место мог занять кровожадный, похотливый, бесчеловечный ситх, которого он видел в своем кошмаре. Он не хотел этого в плену, он не хотел этого сейчас.       Далее мысли Хакса воспламенились ненавистью и презрением к самому себе и к тому тяжкому выбору, что он вынужден был сделать на той криффовой планете: он обманул, предал человека, который всегда делал ему только добро, который спас ему жизнь, достоинство и честь, вернув желанную свободу. И в благодарность за все это, он поступил с ним так отвратительно лицемерно и подло. Он использовал Кайло, чтобы спастись и вернуть свое место и должность в Первом Ордене. В уме всплыли яростные слова из кошмара: «Ты сам сделал меня таким. Твои лживые слова и поступки превратили меня в это…» О, как же это обвинение было верно!.. Ты сам во всем будешь виноват, потому что это только из-за твоих действий и решений Кайло станет тем, кого он видел во сне. А Хакс сейчас почему-то был уверен, что сон был вещим, и что Рен будет таким в скором будущем.       Лицо Хакса исказилось, и он в изнеможении закрыл его холодной ладонью, потер лоб и сдавил переносицу. Внутри все горело и разрывалось на части. Великий космос! Как же он устал от этой изматывающей внутренней борьбы! Разум и чувства сцепились между собой в очередном ожесточенном сражении.       Умом генерал понимал: все, что он сделал на Кумукела, он сделал ради блага и выгоды Ордена, которому был безмерно предан. Новый форсер был жизненно необходим Порядку для победы в войне с Сопротивлением. К тому же, Кайло был необходим ему самому при следующей аудиенции со Сноуком. Рен одним своим присутствием в цитадели старика в который раз спасет ему жизнь, но ради этого поставит под удар свою…       И тут в борьбу включались долгие годы подавляемые чувства. Он вспомнил, как в плену кричал Рену за стеной: «Я хочу жить, но не ценой твоего падения! Я запрещаю тебе ради меня обращаться ко тьме! Мне не нужна такая жертва с твоей стороны...» Да. Именно жертва. Кайло готов был принести жертву ради тебя, Хакс, готов был поставить под удар свой Свет, свою природу ради твоего спасения. Ведь он уже наверняка знал к тому времени, что представляет из себя Сноук и какую угрозу он может представлять для него. Рей и Органа должны были просветить его по этому поводу. Но, тем не менее, его это не остановило. И он все равно помог тебе бежать из плена и последовал за тобой в Орден.       А вот чем ТЫ готов был пожертвовать ради Кайло? На этом пронзающем насквозь вопросе Хаксу стало стыдно и мерзко. Он не сделал для Кайло ничего, кроме того, что спас его из водопада и заступился на берегу перед сопротивленцами. Это было так ничтожно мало по сравнению с тем, что сделал Кайло для него самого!       Он должен был хотя бы сказать Кайло правду, рассказать все то, что ему было известно, и понадеяться, что он не бросил бы его, а все равно пошел бы за ним следом. Он должен был довериться Рену так же, как Рен поверил и доверился ему. Парень ведь испытывал искренние нежные чувства к нему, Хакс видел это, знал, и он наверняка ни за что не оставил бы его в беде. Нельзя было так жестоко играть с чувствами парня, нужно было просто попросить… не обнадеживать его, не давать ложных надежд. И Кайло не отказал бы. Только теперь Хакс понял это. Но тогда он просто не мог до конца поверить, что ради него кто-то мог захотеть просто так, бескорыстно рискнуть всем. Что кто-то мог ради него сунуть свою голову в петлю. Никто никогда в его жизни ничего подобного для него не делал. Во всем всегда был сухой расчет и выгода. Люди использовали его, а он использовал их. Это было просто и ясно. Безопасно и не больно. Но вместо того, чтобы рискнуть, он струсил и промолчал, даже тогда, на шаттле, испугался, что силы чувств Кайло не хватит, чтобы простить его ошибки и остаться с ним. Ты жалкий трус и сволочь, Армитаж Бреннон Хакс!       Генерал уронил голову на руки, запустил пальцы в волосы и сжал их в кулаки до боли. Он слепо уставился прямо перед собой и в который раз малодушно попытался успокоить себя тем, что Верховный Лидер не причинит вреда новому сильному одаренному форсъюзеру, которого он искал долгие годы. Что на самом деле нет никакой существенной угрозы для Кайло. Что, возможно, Рен будет служить интересам Ордена, и при этом не изменится кардинально, превратившись в бездушное жестокое чудовище… И тут он вновь вспомнил пронзительные глаза Леи Органы и ее острые, как бритва, слова: «Знаете, или надеетесь на это? Откуда такая уверенность, что Сноук не причинит вреда Кайло?»       Генерал тихо сдавленно застонал, зажмуриваясь. Все верно. У него не было никакой уверенности. Он занимался самообманом, трусливо пытаясь оправдать свои поступки совсем неубедительными доводами и предположениями. Это было глупо и непрофессионально с его стороны. Он сам загнал себя в тупик. Он метался и все не мог определиться, как же следует поступить. Время стремительно истекало. До прибытия в систему Лехон оставалось чуть меньше двух суток, а он все не мог выбрать: долг перед Орденом или личные чувства? Выполнение приказа Сноука или привязанность к Кайло и его спасение?       Можно было, все же, еще раз попытаться откровенно поговорить с Кайло. Найти в себе мужество признаться во всем, но Хакс со всем своим опытом и талантом оратора просто не знал, с чего начать и как преподнести всю нелицеприятную правду парню, чтобы он хотя бы попытался дослушать его до конца, а не прогнать сразу же. Слишком много всего накопилось за эти дни, обман и ложь, как снежный ком, росли и увеличивались, грозя поглотить в себя их обоих. Как ни противно было это признавать, но Хакс боялся этого разговора. Боялся иррационально. Боялся, что Рен оттолкнет и отвергнет его, не останется, уйдет навсегда… и, тем самым, подпишет ему смертный приговор. Все его инстинкты противились понятному и простому - его собственная жизнь окажется под страшной угрозой, если он явится к Верховному Лидеру с пустыми руками или сделает глупость, попытавшись утаить от него Рена.Слишком страшно было настолько довериться чужому человеку, вверить в руки Кайло свою судьбу, понадеяться, что он, все же, не бросит его… Нет. Хакс не мог этого сделать. Он просто не сможет.       Генерал вырос в строгой системе воспитания военнослужащих, в которой честь и верность организации, которой служишь, были заложены с раннего возраста. И сейчас все это диктовало и навязывало ему лишь один вариант возможного решения: он присягнул Ордену, он выполнит свой долг, как бы тяжело это ни было. Слишком многое было поставлено на карту - не только его будущее, но и будущее Ордена, которому он всецело предан.       Его одержимость Кайло вполне могла со временем пройти, постепенно сойти на нет, особенно, когда он будет далеко. Говорят, время и расстояние лечат все, притупляют даже самые сильные переживания. Хакс отчаянно хотел надеяться, что и с ним будет так же. Да, Кайло сделал для него столько добра, что жизни не хватит, чтобы отплатить ему тем же, но сейчас необходимо было просто выполнить свой долг, выполнить приказ главнокомандующего. Он должен был идти по намеченному пути до конца. Ему придётся наступить сейчас себе на горло и отдать Кайло Сноуку в руки и лишь надеяться, что ему сохранят жизнь, и он сам сумеет сохранить свою сущность нетронутой.       Генерал скривился от собственных мыслей. Все это звучало неубедительно и жалко, и служило слабым утешением его внезапно проснувшейся совести, если вообще могло хоть как-то успокоить или утешить. Хакс не знал, не мог знать, какую цену, в итоге, придется заплатить за принятое сейчас решение, но никакое другое в голову так и не пришло. Разрывающая на части боль не ушла после этого, но Хакс дал себе установку принять ее. Боль всегда отрезвляла и ему она была необходима, чтобы продержаться еще два дня.       Раздавшиеся в тишине столовой голоса заставили генерала вздрогнуть от неожиданности.       - Да, я мог бы это сделать. Не думаю, что это будет сложно организовать.       - Благодарю, Дофельд. Буду признателен.       Хакс поднял глаза и застыл, увидев идущих к раздаточной стойке Рена и лейтенанта Митаку. Первый был слегка взъерошен после сна, черный китель, как и вчера, небрежно расстегнут на шее, а второй выглядел энергично и услужливо. Оторвав взгляд от хмурого лица форсера, Митака замер на полушаге, увидев впереди генерала. Рен тоже остановился. Зрачки его расширились, сделав глаза черными и непроницаемыми.       Хакс медленно встал, чувствуя, как внутри снова начинает закипать утихшая было жгучая ревность. Опять с Реном криффов Митака! Еще только раннее утро, а эти двое уже вместе прогуливаются по полупустым коридорам корабля! Снова в мозгу вспыхнули обжигающие сцены из ночного кошмара, стоны лейтенанта и низкое рычание Рена, его издевательский смех и его обвинения… Хакс почувствовал, что близок к потере контроля. Его руки в перчатках сжались в кулаки, взгляд, которым он пригвоздил к полу вмиг побледневшего Митаку, был похож на осколок льда.       - Генерал, сэр, доброе утро… - неуверенно пролепетал Дофельд и тут же захлопнул рот, когда увидел, как брови генерала раздраженно сошлись на переносице.       - Почему вы не на рабочем месте, лейтенант? – процедил сквозь зубы Хакс, с трудом удерживая в себе более грубую и нецензурную версию этого самого вопроса. Он был зол как рикк, перед носом которого помахали куском свежего мяса. Чтобы сорваться и наорать на вошедшую парочку, Хаксу нужен был лишь малейший повод.       На миг Митака растерялся и нерешительно переступил с ноги на ногу. Он бросил боязливый взгляд на застывшего рядом форсера, но тот, казалось, ничего вокруг не замечал, сосредоточив немигающий тяжелый взгляд на генерале. Митака облизал пересохшие губы, всей шеей ощущая исходившую от высокого начальства угрозу.       - Н-но, генерал, сэр, вы ведь приказали мне в первую очередь выполнять любые приказы и поручения господина Рена, и только после этого приступать к исполнению своих обязанностей… Вот я и…       - Немедленно вернуться на командный мостик, - каждое отрывистое слово генерала резало бедного Митаку, словно виброножом по оголенным нервам. Парень вытянулся по струнке. – И предоставить мне отчет о проделанной за вчерашний день работе. Подробный анализ и ваши личные выводы. Ступайте!       Митака отточенным за годы службы движением отдал честь и поспешно ретировался из столовой. В наступившей звенящей тишине Хакс и Рен буравили друг друга напряженными, пронзительными взглядами. Серые глаза полыхали едва сдерживаемой яростью, карие – излучали спокойное довольство. Это взбесило Хакса еще больше. Рен явно остался доволен увиденной реакцией генерала. Мужчина вышел из-за стола и направился к выходу.       - Уже уходишь? – преградил ему дорогу Рен.       - У меня много дел, - выдавил Хакс, практически заставляя себя стоять на месте и не отступить от парня на шаг назад.       - Ты не притронулся к еде, - заметил Рен.       - Я не голоден.       - Задержись на несколько минут. Нам нужно поговорить…       - Нет. Нет ничего нового, что мы могли бы еще обсудить, - отрезал Хакс. – Не понимаю, что еще тебе может быть непонятно.       - Наша проблема так и осталась неразрешенной вчера, Хакс, - с нажимом произнес Рен, заглядывая в холодные непроницаемые глаза мужчины. – Ты так и не предоставил мне убедительных доводов, почему мы не можем быть вместе.       Хакс моргнул и дыхание замерло на его сжавшихся губах. Внутри все скрутилось в тугой узел от неимоверного напряжения. Кайло, воспользовавшись его растерянностью, шагнул ближе, вторгаясь в личное пространство мужчины.       - Если ты думаешь, что я отступлюсь от тебя, то ты глубоко ошибаешься, - голос парня был низким и слегка подрагивающим. – Да, ты воспользовался моей помощью, чтобы выбраться из плена. Это неприятно, но не это самое главное, что меня волнует. Я хочу знать, почему ты так остервенело отвергаешь то, что чувствовал тогда. Почему решил, что испытывать ко мне влечение – непозволительная роскошь для тебя?       Хакс затравленно молчал. Язык прилип к пересохшему небу, а захлестнувшее разум волнение стерло все мало-мальски внятные возражения. Сердце отчаянно билось в груди, а предательский румянец снова завладевал его щеками. Близость Кайло, его блестящие теплые глаза лишали воли и желания сопротивляться его притяжению. Мужчина сглотнул и это не укрылось от парня. Он поднял руку и осторожно коснулся растрепанных рыжих волос, приглаживая их.       - Отключи, хотя бы на время, свой рациональный мозг и отпусти себя, позволь себе чувствовать, - тихо прошептал Кайло. – Что плохого ты видишь в том, чтобы испытывать эмоции? Привязанность к кому-то?       - Эмоции затуманивают разум, - сдавленно и глухо обронил Хакс, изо всех сил пытаясь выглядеть убедительным и спокойным. – Они делают людей слабыми, уязвимыми и импульсивными. Я – генерал Первого Ордена, и не имею права быть таким. От моих взвешенных, трезвых решений многое зависит, если я буду поддаваться глупым и ненадежным чувствам – грош цена мне, как руководителю и военачальнику.       - Но ты человек, а не бездушный дроид, - повысил голос Рен. – Невозможно совсем вырвать из себя все эмоции.       - Возможно. И необходимо, - надавил Хакс. – Они отвлекают меня от главного: от моей цели, моего предназначения, сбивают с пути, который я избрал для себя с детства. Они – препятствие, которое нужно преодолеть. Считай это испытанием характера и силы воли.       - Что за бред ты несешь! – не выдержал Рен и схватил Хакса за плечо, болезненно сдавив его. Генерал поморщился: наверняка останутся синяки. – Как твои чувства ко мне могут помешать тебе верой и правдой служить Ордену? Почему мы не можем быть вместе и при этом каждый выполнять с достоинством свой долг? Как одно может помешать другому?!       - Устав Первого Ордена запрещает уставные отношения…       - К хаттам в задницу ваш устав! Я не отношусь к твоей команде! Нас это не касается, - вспылил Рен. Его раздосадованное гневное лицо было совсем близко. Хакс мог ощущать на своих пылающих щеках его частое дыхание.       - Эти отношения, если они будут иметь место, скомпрометируют и тебя и меня в глазах всего Ордена. Ты – форсъюзер и протеже Верховного Лидера, я - член Верховного Совета. Ты даже не представляешь, что будет, когда об этом узнают. Вовек потом не отмоешься от грязных сплетен и пересуд.       - Не думал, что тебя волнует чужое мнение. Какая разница, в чьей постели мы проводим ночи, если при этом мы оба надлежащим образом исполняем свои обязанности?! Пересуды были и будут всегда. Поговорят и перестанут - найдут новый повод…       - Верховный Лидер Сноук не одобрит этих отношений. Он не допустит, чтобы тебя, могущественного форсера, хоть что-то связывало с простой ничтожной пешкой. А именно ими все мы, простые люди, являемся для него. Мелкие винтики, легко подлежащие замене, в огромном аппарате его власти. Я не хочу из-за своих предполагаемых чувств к тебе лишиться своей должности и всего будущего, будучи, в наказание, сосланным куда-нибудь на задворки Неизведанных регионов! – Хакс отчаянно пытался вывернуться из той ловушки, куда настойчиво и неумолимо загонял его Рен. Он уже не знал, чем еще можно было оттолкнуть от себя парня.       - При желании, наши отношения можно сохранить в тайне. Я умею укрывать свои мысли от любого форсъюзера, Сноук не узнает, что я чувствую к тебе.       - А кто укроет мой разум от его вторжения, если тебя не будет рядом? Верховный Лидер - сильный форсер, и хитрый. И я уже говорил, он не любит делиться тем, что считает своим.       - Я научу тебя нескольким приемам, как закрывать определенные мысли от ментального поиска, как и о чем думать, когда Сноук заглянет в тебя…       Хакс покачал головой и в изнеможении прикрыл глаза.       - Ты не понимаешь...       - Так объясни мне доходчиво, крифф тебя раздери! – Кайло даже легонько встряхнул генерала за плечо. – Потому что я не вижу, на данный момент, ни одной объективной причины, почему ты отказываешься от нас! Все приведенные тобой доводы пусты и неубедительны, они больше похожи на детские отговорки.       Кайло не сдержался и коснулся слегка подрагивающими пальцами щеки Хакса. Тот нервно дернулся, как от удара, и свел брови. Кайло это не остановило. Он нежно положил одну ладонь на горящую щеку, а другой снова сжал плечо генерала, заставляя его открыть глаза и посмотреть на него.       - Ты забываешь, что я могу чувствовать тебя, слышать тебя, видеть тебя настоящего. И я не верю тому, что все, что было в плену – лишь сухой расчёт с твоей стороны. Там все было настоящим. Искренним. А здесь все наносное, фальшивое, поддельное. Ты словно на себя броню одел, сам себя добровольно в каменный мешок заточил. Зачем? Что тебя сдерживает теперь? Скажи мне, я пойму. Любую проблему можно решить сообща. Что бы ни беспокоило тебя, я помогу это разрешить.       - Кайло, прошу, перестань давить на меня… - сдавленно прошептал Хакс. Он чувствовал, как под напором ласки и нежности Кайло рушится его былая уверенность в правильности выбранного пути. Он был почти на грани, уже был почти готов шагнуть в пропасть, в которой неминуемо сгинет.       - Я хочу, чтобы ты признал наличие чувств ко мне, а не отрицал их. Ты - живой человек, и ничто человеческое тебе не чуждо, - голос Кайло перешел на хриплый шепот. Он осторожно положил вторую ладонь на щеку Хакса и легонько сжал лицо мужчины, приподнимая его. В расширенных глазах Хакса плескалось беззащитность и неконтролируемое волнение. Парень погладил подушечками больших пальцев гладкую горячую кожу и опустил горящий взгляд на губы генерала.       - Скажи… скажи теперь, Армитаж, что я тебе безразличен, - с вызовом вымолвил Кайло. Его черные ресницы затрепетали и опустились. А все остатки сил Хакса в данный момент ушли на то, чтобы не приподнять подбородок и не соединить в поцелуе их губы. Пульс зашкаливал, сердце тяжелым молотом колотилось где-то в районе горла, ладони вспотели, а все тело полыхало нестерпимым удушливым жаром. Одежда вмиг сделалась неудобной и грубой, соприкасаясь с чересчур чувствительной кожей.       Кайло не шевелился, ожидая первого шага от Хакса, и тот почти сделал его, когда сквозь пелену нашедшего на него помешательства и возбуждения он услышал шипение открывающихся дверей и характерный лязг брони, который мгновенно замер. Хакс отшатнулся назад и в панике расширил глаза. Рен опустил руки вдоль тела, но остался стоять неподвижно, заслоняя своей широкой спиной генерала от вошедшего. Ужас и позор данной ситуации не успели полностью овладеть Хаксом, когда Рен вдруг негромко поприветствовал:       - Капитан Фазма.       - Господин Рен, - послышался знакомый женский голос. Генерал перевел дыхание, на миг прикрыв глаза от облегчения. Слава бесконечному космосу, их застукала Фазма, а не кто-нибудь из младшего офицерского состава. Вот что действительно было бы непоправимой катастрофой. Само провидение послало ему на выручку эту надежную, во всех отношениях, женщину. В Фазме Хакс был уверен, как в самом себе, и знал, что она болтать языком не станет.       - Генерал, сэр, - тем временем, сдержанным голосом поздоровалась Фазма. Хакс с трудом сумел нацепить на пылающее лицо привычную непроницаемую маску. Он вышел из-за Рена и сдержанно кивнул, не положившись на свой голос. Белокурая женщина в блестящих доспехах смотрела прямо на генерала, и у того было стойкое непроходящее ощущение, что его, как зеленоротого подростка, застали родители за чем-то неприличным. – Прошу прощения, но я не думала, что в столь ранний час в столовой кто-то будет.       Хакс прочистил горло и не совсем ровным голосом ответил:       - Вы ничуть не помешали, капитан, - лицо Фазмы осталось неподвижным, лишь глаза скептически блеснули из-под длинных светлых ресниц. Генерал поспешно сцепил руки за спиной и расправил плечи.       - Есть новости? – спросил он, как он надеялся, официально и отстраненно.       - Отчет о результатах поиска Фабера будет предоставлен вам к началу утренней смены, сэр, - отрапортовала капитан.       - Отлично. Что ж, в таком случае, не смею отвлекать вас от завтрака, - поспешно проговорил Хакс и уже сделал шаг вперед, как его снова остановил низкий голос Рена. Парень повернулся и посмотрел на него в упор тяжелым мрачным взглядом:       - Мы не договорили, генерал.       - Договорили, - отрезал Хакс. Ему, наконец-то, удалось взять себя в руки и вернуть прежний контроль над собой. Поэтому сейчас на Рена смотрели вновь холодные непроницаемые серые глаза, а голос отражал металлические нотки: – И впредь больше не рекомендую поднимать эти вопросы. Ответы на них я уже дал. Не вижу смысла повторять одно и то же.       Рен стиснул челюсти так, что желваки заходили под кожей и пронзил Хакса таким испепеляющим свирепым взглядом, что, кажется, воздух между ними накалился и завибрировал. Генерал стремительно покинул столовую. Поравнявшись в дверях с Фазмой, он бросил на нее быстрый цепкий взгляд, и успел заметить в самой глубине спокойных синих глаз всеобъемлющее снисходительное понимание. Он вздернул подбородок, а Фазма, с трудом удерживая нейтральное выражение лица, едва слышно прошептала:       - Волосы, генерал.       Хакс непроизвольно потянулся к ним, но в последний момент одернул себя. Дергано кивнув, он вылетел в коридор, оставив Рена и Фазму в неловком напряженном молчании.

***

      Следующие несколько часов Рен провел в двойственном состоянии. Его настроение стремительно менялось от тягостной апатии до нервного возбуждения. Когда его в очередной раз накрывало, он вскакивал с места и покидал свою каюту, в яростном желании найти генерала и вытрясти силой из него правдивые ответы на мучавшие его вопросы.       Быстро идя по длинным, стерильно-блестящим коридорам корабля, Кайло в сотый раз обращался мыслями к утреннему диалогу. Вывод парень делал всегда один: Хакс что-то от него скрывал. Было что-то, что не позволяло ему сблизиться с ним, держало на расстоянии. Возможно, причин этой холодной отчужденности было несколько, и Кайло отчаянно желал выяснить их и, по возможности, разрешить.       Время его пребывания на Финализаторе стремительно истекало. Скоро он прибудет к точке встречи с Верховным Лидером, и потом у Кайло не останется ни малейшей возможности пробиться к Хаксу, достучаться до его замурованного в стальной мешок сердца. А Кайло хотел сделать это до того, как он попадет к Сноуку. Почему? Да очень просто. Осознание, что Хакс будет думать о нем, волноваться и незримо наблюдать за ним, вселяло в душу надежду и силы, что у него все получится. Когда в борьбе со злом ты не один, это всегда воодушевляет и придает уверенности. Отрадно было бы знать, что за твоей спиной надежный тыл, что случись что-то непредвиденное - в галактике будет хоть один человек, который сделает ради помощи ему все возможное и невозможное.       Кайло совсем не был уверен, стоит ли посвещать генерала в подробности его разговора с Леей Органой и той миссии, что Кайло сам на себя возложил: проникнуть в самое сердце Ордена, логово Сноука, втереться к нему в доверие и потом сделать один-единственный решающий удар, который раз и навсегда уничтожит старого темного тирана. Пока Рен не был убежден, что Хакс примет подобный план его действий. Ведь Сноук был лидером организации, которую Хакс всецело любил и интересы которой ожесточенно защищал, ведя непримиримую борьбу с Сопротивлением. Кайло просто не мог сказать Армитажу, что второй причиной, по которой он полетел с ним в Первый Орден, было уничтожение его главнокомандующего. Это, скорее всего, вызвало бы в генерале негативную реакцию и ненужные Кайло последствия.       И хоть совсем недавно Рен читал в тайных мыслях генерала, что он вовсе не так рьяно поддерживает политическую и военную линию Сноука, скорее даже критикует и осуждает ее и считает, что руководство Верховного Лидера приведет Первый Орден к поражению, стоило все же пока придержать эту информацию. Стоило пока навести мосты между ними и установить полное взаимное доверие, и только потом обсуждать далеко идущие планы по смещению с трона Сноука и глобальной реорганизации Ордена.        Ну а что стало первой и главной причиной - Кайло слабо надеялся, что Хакс, все же, понял. Рен покинул Сопротивление и последовал в Первый Орден только из-за самого Хакса. Чтобы спасти его от республиканцев и чтобы просто не разлучаться с ним никогда. После того, что было между ними в плену, Кайло уже не мыслил своей жизни вдали от Армитажа. Как он уже говорил Лее – их судьбы были крепко связаны. Кайло впервые перестал ощущать в груди тупое болезненное чувство одиночества и никомуненужности. Армитаж даровал ему своими прикосновениями, словами, объятиями жар и трепет, понимание того, что он дорог и небезразличен ему, что он нужен ему так же остро, как и сам Хакс нужен Кайло. Все это было так реально, так ярко и мощно захлестнуло разум и сердце парня, что он понял: теперь он не сможет без этого дышать.       И что же он видел сейчас? Судя по тому, как вел себя с ним Хакс, едва ступив на Финализатор, он нихрена не понял или не хотел понимать, боясь неизвестно чего! Он все вычеркнул, стер, захотел забыть и не вспоминать, упрямо и глупо попытался убедить Кайло тоже поверить в то, что ничего существенного в плену между ними не произошло. Хакс попытался свести все свои тогдашние эмоции и поступки к циничному и холодному расчёту со своей стороны.       Святая Сила! И как, скажите на милость, ему было теперь проломить эту глухую непробиваемую стену отчуждения, если Хакс, похоже, намеренно скрывался от него?       Рен следовал своему обостренному чутью, занимаясь поисками генерала по огромному кораблю, но Хакс, словно неуловимая тень, постоянно успевал покинуть места раньше того, как туда добирался рыцарь. Иногда Рену не хватало всего нескольких минут, чтобы застать генерала на месте. Ему неизменно сообщали один и тот же ответ: «Простите, сэр. Но генерал Хакс только что ушел. Его срочно вызвали по другому делу». И так раз за разом. Рен с горечью понял - Хакс намеренно избегал его.       Более того, похоже, генерал приказал всем своим подчиненным утаивать от рыцаря информацию о своем текущем местоположении и планах относительно дальнейших передвижений по кораблю. Ни испуганный и разом побледневший от неожиданности лейтенант Митака, отработавший положенную ему смену, и встреченный Реном в одном из помещений отдыха не смог сказать ему, где сейчас находится генерал Хакс. (Молодой офицер поспешно ретировался, сославшись на внезапное важное дело, оставив рыцаря в раздраженном одиночестве). Ни лейтенант Нуруто, личный адъютант генерала, которого Рен разыскал на командном мостике, тоже не пролил свет на интересующий его вопрос. Нуруто выглядел виноватым, когда тихо извинялся перед Реном за то, что не может выдать тому расписание генерала и план его передвижений по кораблю.       Как Рен и предполагал, это был личный и суровый приказ Хакса. Стиснув челюсти и с трудом удерживая внутри рвущееся наружу злое раздражение, рыцарь молча покинул мостик и направился прямиком к тренировочным залам. Ему просто необходимо было сейчас выплеснуть весь накопившийся негатив на спортивные снаряды. Иначе Рен за себя не ручался. Клокочущая внутри темная энергия, подпитываемая досадой, обидой и разочарованием, грозила вылиться на окружающих ни в чем не повинных людей.       Влетев в зал со спортивными тренажерами, он на ходу сбросил свой черный китель и рубашку, оставив только безрукавку. Поглощённый своим гневом и ядовитыми мыслями, рыцарь даже не заметил нескольких тренирующихся здесь офицеров. Те опасливо покосились на то, с каким остервенением и силой форсъюзер молотит боксерскую грушу и когда она была сорвана с цепи одним мощным ударом, а форсер зарычал, подходя к следующей груше, благоразумно предпочли покинуть зал по добру по здорову.       Выместив на снарядах большую часть своей злости, Кайло переместился в стрелковый зал. Завязав повязкой глаза, он активировал свой лайтсейбер и стал отражать выстрелы тренировочных дроидов. Сливаясь с потоком Силы, Кайло грациозно танцевал по матам, безошибочно отбивая несущиеся в его направлении лазерные заряды.       Параллельно его мысли пребывали в постоянной работе. Он все пытался понять причины такого поведения генерала. Он перебрал в уме все приводимые Хаксом доводы и снова пришел к выводу, что все они не истинны, а притянуты за уши. Было что-то еще, более глубинное, что генерал отчаянно не желал раскрывать. Боялся? Не доверял? Но Кайло казалось, что после всего пережитого на Кумукела, Армитаж должен был понять, что Кайло никогда не подставит и не предаст его. И, тем более, не причинит никакого вреда.       Парень попытался припомнить: возможно, он сказал или сделал что–то не так, отчего Хакс перестал верить ему и считать надежным другом. Единственное, что подходило под поиск - это тот случай в камере допросов, когда Рен не сумел сдержать в себе Тьму. Он вспомнил, какой ужас светился в глазах Хакса, как он отползал он него прочь, стремясь увеличить расстояние между ними. Возможно, одной из причин было именно это: нестабильность Кайло, его неспособность держать под контролем свои разрушительные кровожадные темные инстинкты. Хакс просто не мог доверять тому, кто мог в один миг превратиться в монстра.       Кайло сдернул повязку с глаз и жестом руки остановил дроидов. Немного поразмыслив над этим, рыцарь все же решил, что эта причина может иметь место, но она не основная.       Хакса явно и очевидно притягивало к нему. Мужчину просто накрывало в его присутствии, сердце лихорадочно билось, температура тела подскакивала, а дыхание перехватывало и сбивало. Хакс хотел его, хотел, и не отстранялся от его ласки, его прикосновений, но при этом одновременно исступлённо противился и упирался своим чувствам, не позволяя им вырваться из-под жесткого контроля, не позволял себе расслабиться ни на минуту и ответить на его призыв. Кайло отчетливо видел это, чувствовал каждой клеткой своего тела. Нужно было определить причину этого.       Рыцарь вытер пот со лба тыльной стороной ладони и, подхватив свою одежку, направился к залу для единоборств. Там было многолюдно. По всей видимости, взвод штурмовиков сдавал какие-то квартальные тесты на проверку физической подготовки и практических боевых навыков. Солдаты были разбиты на небольшие группы и каждая занималась определенным видом деятельности. За всем зорко следила и принимала зачет командир Фазма, командующая штурмовым дивизионом Финализатора. Сейчас на ней не было привычных стальных доспехов, а лишь серый тренировочный костюм. Она неторопливо прохаживалась между матами и рингами, четко и по существу делая замечания или наставления своим бойцам.       Когда по залу пронесся шепоток и большая часть тренирующихся штурмовиков повернули голову в сторону вошедшего форсъюзера, Фазма нахмурилась и тоже посмотрела на Рена. Взгляд ее синих красивых глаз изменился, когда она его узнала, но остался непроницаемым. Она только кивнула ему в знак приветствия. Рен кивнул в ответ и прошел вглубь зала, стараясь найти себе свободное место для тренировки с каким–нибудь учебным андроидом.       Фазма проводила его фигуру долгим нечитаемым взглядом, потом громко и властно рявкнула на своих замерших и перешептывающихся бойцов, чтобы те немедленно приступали к своим занятиям. Тесты и зачеты на профпригодность еще никто не отменял. Всё вокруг разом пришло в движение. Гул голосов и работающей учебно-тренировочной техники в зале возобновился.       Так прошел еще один час. Без особого усилия и напряжения Рен в очередной раз уложил на маты человекоподобного андроида. Бороться с машиной было скучно и неинтересно, это не давало никакого физического и умственного напряжения, но другого спарринг-партнера Рен найти себе не мог, да и не особо пытался. Вряд ли какой-нибудь штурмовик согласился бы составить ему компанию на ринге, да и вряд ли бы он оказался лучше заваленного андроида.       Изредка Рен ловил на себе заинтересованные взгляды проходивших мимо групп штурмовиков, иногда непроизвольно улавливал исходящие от них эмоции: суеверный страх, боязнь, неприязнь, реже - восхищение и одобрение технике его борьбы. Когда парень наиболее эффектным приемом выкинул надоевшего андроида через канаты на пол, он услышал тихие аплодисменты и едкое замечание:       - Такими темпами вы скоро не оставите моим парням спарринг-партнеров. Чем вам не угодил несчастный андроид? – Рен обернулся и увидел стоящую возле ринга Фазму. Она смело, прищурившись, смотрела на вспотевшего и разгоряченного рыцаря, скрестив руки на груди. Кайло небрежно откинул с глаз влажные пряди волос и с вызовом глянул на женщину.       - Хотите сказать, капитан, что вы считаете эту бестолковую и глупую машину хорошим спарринг-партнером для ваших солдат? Чтобы научить бойцов прилично драться в ближнем бою, нужно нечто более эффективное и опытное. Дроид не годится для развития должной реакции и боевых рефлексов, которые пригодятся людям на поле боя. Андроид слишком предсказуем.       - А мне всегда казалось, что проще предсказать человека, чем раскусить алгоритм атаки андроида, - вскинула светлую бровь Фазма.       - Как видите на моем примере, вы ошибаетесь.       - Вы могли воспользоваться своими особыми способностями, чтобы победить.       - Я никогда не пользуюсь Силой в ближнем контактном бою, - тут же нахмурился Рен. – Предпочитаю драться на равных и побеждать честно.       Фазма хитро ухмыльнулась и, наклонившись, нырнула между канатов, встав на ринг к рыцарю. Он недоуменно посмотрел на разминающуюся высокую блондинку.       - Что ж, предлагаю вам попробовать одолеть живого противника. До сих пор меня еще никому не удавалось уложить лопатками на маты, - самодовольно заметила Фазма. Она встала в боевую стойку, сжав кулаки. Рыцарь несколько секунд изучал ее, затем усмехнулся и согласно кивнул.       Штурмовики, привлеченные диковинным поединком, стали подтягиваться ближе. Кое-кто даже осмелился сделать ставки на победу своего командира. Спустя всего минуту, ринг уже плотным кольцом окружали десятки бойцов, с азартом комментирующие и поддерживающие ободряющими выкриками борющихся Фазму и Рена.       Поначалу противники медленно двигались по кругу, оценивая друг друга и единичными точечными ударами проверяя реакцию и рефлексы. Затем Фазма атаковала справа, но не достала парня. Рен, в ответ, удачно контратаковал слева, но женщина поставила блок и увела кулак в сторону от своего лица. Последовал быстрый обмен ударами, они уворачивались и отбивали атаки друг друга. Рену удалось провести удар слева в бок Фазмы, женщина зашипела и стиснула зубы, но не упустила момент и произвела захват левой руки рыцаря и попыталась сделать бросок, но не рассчитала свою силу и быстроту Рена. Они сцепились между собой и оба упали на маты. Рен оказался сверху, но мощные ноги капитана скрестились на шее парня и стали давить его прочь от себя. Рен зарычал и попытался разжать крепкий захват, перекрывающий ему кислород. Используя обманный маневр, рыцарь выкрутился из стальной хватки и через голову перекатился в сторону, тут же вскакивая на ноги. Фазма снова пошла в атаку, стараясь ввести противника в заблуждение серией ложных движений, и ей, в итоге, почти удалось провести сильнейший хук справа по челюсти Рена. В последний миг он слегка отклонил голову и кулак Фазмы лишь скользнул по скуле, не причиняя особого вреда.       - Хорошая попытка, капитан, - тяжело дыша, похвалил Рен.       - Я еще с вами не закончила, Рен, - вскинула бровь женщина, зорко ища брешь в защите форсера.       - Вы хороший боец. Опытный, приятно пытаться вас прочесть, - сделал комплимент Рен и тут же попытался с поворота сделать ногой подсечку. Фазма подпрыгнула и отскочила в сторону. Она ухмыльнулась.       - Вы тоже неплохо боретесь, я имею в виду, для форсъюзера.       Снова обмен жалящими ударами: Фазма пропустила удар в плечо, Рен – пяткой в колено. Он потерял равновесие и упал на другое, капитан молниеносно напала, стремясь воспользоваться преимуществом. Но Кайло увернулся, схватил ее за щиколотку и талию и сделал сильный бросок через себя. Фазма упала на маты, слабо вскрикнув. Рен навис сверху, но не атаковал, ожидая, пока женщина поднимется.       Она довольно быстро вскочила и потерла ушибленное плечо, но довольных глаз с парня не свела.       - Ставлю большой плюс к своему мнению о вас за то, что сумели опрокинуть меня. Давно этого не случалось.       Рен лишь усмехнулся. Фазма опустила кулаки и выпрямилась. Посмотрела на парня с хитрым прищуром, оценивающе. Он смотрел в ответ так же, видимо, тоже складывая в уме свое представление о ней.       Фазма широко улыбнулась и подбоченилась. В ее голове внезапно созрел план, как подбить форсера помочь им с одним подвисшим делом. Хренов Лан Фабер оказался самой настоящей корабельной крысой, спрятавшись среди многочисленных потайных переходов и ячеек корабля. Шел уже третий день усиленных поисков, а результата не было. Генерал Хакс нервничал из-за этого, хоть и старался не подавать вида, ведь ему нужно было через день держать отчет о поимке шпиона перед Верховным Лидером. Сама Фазма отвечала лично перед Хаксом за организацию и проведение поимки предателя, и ее уже порядком бесило, что результата не было. Стандартные методы поиска не срабатывали. Она изо всех сил старалась скорее выполнить приказ генерала, порадовать и успокоить его, но патрули раз за разом возвращались ни с чем. И Фазма начинала закипать от повторяющихся неудач.       Но что, если обратиться за помощью к нестандартному, «особенному» человеку, форсъюзеру? Уж он-то, с его магическими способностями, наверняка смог бы помочь генералу не потерять лицо в данной ситуации и отловить, наконец, эту подлую крысу. Хотя, когда Фазма только заикнулась генералу в один из совместных обедов о том, что стоит, возможно, обратиться к Кайло Рену и подключить его к поисковой операции, резкий хлесткий ответ Хакса поразил ее. Он категорически отказал в реализации этого предложения, заявив, что не допустит вмешательства форсера во внутрикорабельные дела. Это скомпрометирует, прежде всего, его, как командующего Финализатора, и поставит вопрос о его способности эффективно управлять всеми службами и подразделениями корабля. Если он не в состоянии отловить одного шпиона, то он не достоин занимать эту должность. Фазма тогда не стала настаивать. И генерал выдвинул альтернативное предложение, как выманить Фабера из его укрытия…        И вот прошло уже пол дня, но сообщений от Хакса до сих пор не было. Но чутье женщины никогда не подводило ее, и сейчас она носом чуяла, что генералу нужна страховка. И лучше всего на роль телохранителя подходил этот форсъюзер. Фазма уже давно смекнула, что между этими двумя мужчинами определенно проскальзывала искра, некая взаимная напряженная симпатия. Поэтому Фазма рискнула предположить, что Кайло Рен не откажет ей помочь генералу с этим делом.       Высокая блондинка испытующе посмотрела на молодого сильного форсера и решила впервые в жизни нарушить приказ генерала. Она просто чувствовала, что сейчас помощь Рена была необходима. Она уважала и ценила Бреннона Хакса как человека и военачальника, поэтому не могла допустить, чтобы он лишился своей должности и погубил свою идеальную военную карьеру из-за одного урода-предателя!       - Любопытно узнать, так ли вы хороши во всем, что делаете? – наконец, закинула удочку Фазма.       Рен вскинул брови и посмотрел с недоумением.       - Смею надеяться, что да, - медленно ответил парень.       - Самонадеянное утверждение. Проверим?       Фазма указала рукой на стеллажи с тренировочным инвентарем.       - Предлагаю сменить вид спарринга. Бой на шестах вам знаком?       Рен посмотрел на длинные деревянные палки, затем снова на капитана, и странно ответил: - Пока не попробую – не узнаю.       Теперь пришла пора удивленно вскидывать брови Фазме. Она последовала за парнем в сторону свободной площадки. Солдаты и младшие офицеры расступились, переговариваясь и обсуждая увиденный бой. Они с новым предвкушением обступили маты, на которых расположились Рен и Фазма, взвешивая и прокручивая в руках длинные шесты.       - Что скажете? Когда-нибудь держали в руках древковое оружие?       - Думаю, да. Ощущение знакомое, - задумчиво пробормотал Рен, плавно и без ошибок делая махи и прокрутки шеста вокруг запястий. Он сделал несколько пробных атакующих и защитных ударов вполсилы. Фазма пока держала дистанцию, давая время парню обвыкнуться и самому решить, когда будет готов к настоящему поединку.       Спустя минуту Рен перешел в атаку. Обменявшись быстрыми ударами, кружа по матам, Фазма, как бы между делом, спросила:       - Вы как будто предугадываете мои движения, Рен. Это ваша интуиция или Сила?       - И то и другое. Во время боя моя связь с Силой особенно обостряется и это происходит непроизвольно, - честно ответил парень.       - Значит, для вас не составляет труда предвидеть, допустим, действия какого-либо человека, если он представляет для вас угрозу?       - Да.       - А если этот кто-то представляет угрозу для другого человека?       - Зависит от того, кто этот человек. С незнакомым – сложнее, с близким – проще.       - Распространяется ли ваша интуиция на то, чтобы вычислить его местонахождение? Например, враг таится где-то, но представляет явную угрозу человеку, который вам знаком. Вы могли бы найти его?       Шесты с оглушительным треском скрестились. Рен напряженно впился взглядом в глаза женщины.       - О чем сейчас речь, капитан? Вы просите меня о конкретной помощи?       Фазма оттолкнула рыцаря и попыталась колющим ударом достать Рена в живот. Парень с легкостью отбил ее выпад.       - Я интересуюсь, в ваших ли это силах - обнаружить при помощи Силы того, кто целенаправленно скрывается.       - Да. Я мог бы сделать это, - решительно отозвался Рен. – Кто этот человек и кому он угрожает?       - Лан Фабер, шпион и предатель Ордена, - коротко ответила Фазма, намеренно опустив ответ на вторую часть вопроса. Рен и так мог догадаться, и она не ошиблась. Глаза рыцаря в момент почернели. Он нахмурился.       - Фабер до сих пор не схвачен? – прорычал Рен и взмахнул шестом по широкой дуге. Белокурая женщина едва успела отшатнуться назад, чтобы избежать сокрушительного удара в плечо.       - Есть данные, что он прячется где-то на технических уровнях, но его передвижение хаотично и не поддается стандартной логике. Он хорошо знает расположение всех видеокамер и наличие потайных ходов и лазов в стенах корабля, - голос Фазмы слегка подрагивал, когда она отражала серию мощных стремительных атак Рена. Она снова встретилась глазами с парнем и тихо, чтобы их никто не услышал, добавила: - Его необходимо схватить живым и допросить до того, как Финализатор прибудет в точку назначения, иначе это будет стоить генералу его должности. Верховный Лидер не прощает ошибок.       Едва Фазма упомянула Хакса, как все тело и разум Кайло прошила острая болезненная вспышка, на мгновение ослепившая его. Он застыл, непроизвольно опустив руки с палкой, и тут же пропустил меткий фиксирующий укол концом шеста прямо в солнечное сплетение. Пронизывающая боль парализовала дыхание, в глазах потемнело, он рухнул на колени, выронив свой шест, и уперся руками в пол.       Перед внутренним взором взорвалась яркая, отчетливая в своих деталях картина: «Фабер в белых доспехах штурмовика держит дуло бластера у виска Хакса. Лицо того бледно и вся левая сторона залита кровью из рассечённой брови. Еще секунда - и оглушительный выстрел вынес мозги генерала на управляющую консоль. Фабер разжимает руки и мертвое тело генерала падает на металлический пол, заливая его темной кровью…»       Вынырнув из кошмарного видения, Кайло, сквозь ватные пробки в ушах, услышал свой сдавленный стон. Он попытался вдохнуть, чтобы вернуть ясность взору, но удар под дых был силен, и его тело все еще было зажато спазмом. Сердце отчаянно колотилось в груди, так и норовя проломить ее и выскочить наружу. Дыхание сперло, липкое от холодного пота тело и руки мелко дрожали.       Потом он ощутил, как его плеч коснулись руки Фазмы и сквозь глухоту разобрал ее встревоженные слова:       - Дышите, дышите глубже, Рен. Скоро пройдет. Вот так, сядьте…       В изнеможении прислонившись спиной к стене, Рен проморгался и увидел склонившуюся над ним Фазму. Жгучая боль в груди не стихала, дышать все еще было трудно.       - Этот удар не засчитывается. Вас что-то отвлекло, вы слишком явно открылись… Что произошло? – капитан пристально вглядывалась в побелевшее, как снег, вспотевшее лицо Рена. Он хрипло прошептал:       - Видение Силы… Генерал… он в опасности… Фабер убьёт его, если мы не поторопимся!       Зрачки Фазмы расширились, а лицо мигом посуровело.       - Что конкретно вы видели? Мне нужны ориентиры, - рука на плече парня с силой сжалась. – Где это произойдет? Когда?       - Вы не остановите выстрел бластера, только я могу это сделать, - качнул головой Кайло и попытался встать. Фазма выпрямилась и протянула ему руку, помогая.       Не сказав больше ни слова и не обращая ни на кого внимания, Рен, пошатываясь, со всей возможной сейчас скоростью направился к выходу. На ходу он протянул руку к скамье, на которой лежал его лайтсейбер и одежда, притягивая все к себе Силой.       В мозгу затравленным зверем билась одна мысль: «Ты не должен допустить этого! Ты должен успеть!» Ведь если он опоздает, все в его жизни потеряет всякий смысл. Если он потеряет Армитажа, то и жить-то будет незачем…

***

      Вот уже несколько часов генерал Хакс, следуя составленному им самим графику, шатался по самым отдаленным и захолустным участкам Финализатора, пытаясь выманить Фабера из его укрытия. Благо, он и раньше проводил незапланированные рейды-инспекции технических отделов корабля, поэтому сейчас это не вызывало ни у кого лишних вопросов.       Он минимизировал свою личную охрану до двух спецназовцев, которых порекомендовала ему Фазма, как самых опытных и надежных бойцов. Он знал, что Фабер - трус, и любым способом захочет выжить и избежать плена. А для этого, ему нужно было сбежать с корабля. Но пока тот двигался в гиперпространстве, это невозможно было сделать. Отдать приказ об остановке мог только командующий флагманом, т.е. Хакс. Следовательно, он был потенциальной мишенью беглого лейтенанта.       Маячок, припрятанный за поясом, миниатюрный бластер во внутреннем кармане накинутой на плечи шинели и постоянная связь с Фазмой через скрытый в ухе наушник давали ему хоть какие-то гарантии пережить эту рискованную сумасбродную операцию. Полного успокоения это не давало, но иного выхода у генерала не было. Время, отпущенное ему на поимку шпиона, истекало, и уже завтра ему придется держать ответ перед Сноуком. А доложить ему пока было абсолютно нечего, поэтому Хакс вынужден был рискнуть и предложить себя в качестве наживки.       Ожил наушник в ухе, и Хакс мигом напрягся, когда уловил в ровном четком голосе Фазмы хорошо замаскированные нотки тревоги.       «Генерал, сэр, появилась информация, что Фабер готовит нападение на вас. Я рекомендую вам немедленно вернуться на командный мостик, где вам будет обеспечена полная безопасность».       - Источник этой информации? – Хакс остановился посреди полутемного коридора и склонил голову, ожидая ответа.       «Источник надежный, сэр. У меня есть все основания доверять ему».       Фазма ушла от прямого ответа. Такого никогда не случалось. А это могло означать лишь одно: она все-таки нарушила его приказ.       - Вы обратились к Рену, капитан, несмотря на мой очевидный запрет.       Хакс стиснул в негодовании зубы и кулаки.       «Я готова ответить за неподчинение приказу, но лишь после того, как предатель будет схвачен и опасность для вас минует, сэр. Мы с отрядом двигаемся в вашем направлении, чтобы сопроводить вас до мостика…»       - Отставить. Я окажусь там быстрее. Шахты грузовых лифтов в двух поворотах коридора отсюда. Они поднимут меня до нужного уровня. Встретимся у командного мостика через 20 минут, капитан, - отчеканил Хакс и отключился. Он быстро двинулся вперед по коридору, штурмовики, гремя броней, поспешили за ним.       Участие Рена во всей этой истории не обрадовало Хакса, но странным образом вселило спокойную уверенность, что теперь все точно разрешится благополучно и удачно. Фабер был его личным незаконченным делом. И Хакс считал своим долгом схватить его и заключить под стражу. Делом чести было отомстить предателю за весь тот вред, что он нанес Ордену своими подпольными действиями.       Поднимаясь в огромном грузовом лифте на верхние уровни Финализатора, Хакс вспоминал ядовитые угрозы Нэда Кика, и ненависть с новой силой вскипала в его венах. «Где же был твой блестящий ум и хваленая сообразительность, генерал?.. Благодаря своевременным сообщениям шпиона, мы порядком проредили ряды вашего Ордена. Все провалы повесят на тебя, твою недальновидность и непрофессионализм. Твоей карьере и твоему славному имени придет конец!..»       Черта с два он позволит ничтожному отпрыску Нэда испоганить его военную карьеру и спустить под откос всю жизнь, отданную служению Ордену! Он лучше погибнет, но не позволит опорочить свое доброе имя.       Оказавшись на верхнем уровне, Хакс стремительно направился к главному командному мостику. Казалось, опасность миновала, и Фаберу просто неоткуда было взяться в хорошо освещенном широком коридоре, к тому же, в нем находились знакомые офицеры, деловито снующие туда-сюда с инфопадами в руках. Все они, завидев его, быстро отдавали честь и следовали дальше по своим делам.       И вот, перед глазами заветные бронированные створки дверей. Фазмы еще не было на месте, но ждать ее снаружи не было смысла, поэтому Хакс решительно протянул ладонь к сканеру, и в ту секунду, когда его рука коснулась блестящей панели, за его спиной прозвучал оглушительный выстрел. Двери начали расходиться, Хакс стремительно обернулся, одновременно засовывая руку в карман шинели, вытаскивая свой пистолет. Его глаза расширились, когда он увидел прямо перед своим лицом дымящееся дуло бластерной винтовки. Один из штурмовиков стоял напротив него, а второй лежал на полу с прожжённой дырой в груди.       Хакс стиснул зубы, мгновенно понимая, что происходит.       - Оружие на пол, генерал, - последовал резкий приказ штурмовика. Нет, не штурмовика, а Лан Фабера. Понимание, по-видимому, отразилось на его лице, поскольку предатель протянул руку к шлему и снял его. На Хакса смотрели темно-карие, полные ненависти глаза сына Нэда Кика.       Генерал разжал пальцы и пистолет упал на пол. Фабер грубо дернул Хакса за плечо, разворачивая его к себе спиной и приставляя дуло винтовки к его виску. Шинель упала с плеч, и Фабер с брезгливым пренебрежением отшвырнул ее ногой прочь.       - Вперед, ну, живо! – бывший офицер бесцеремонно подтолкнул генерала внутрь командного мостика. Тут же раздались встревоженные паникующие крики. Охрана мостика вскинула оружие, но открыть огонь первой не решилась из-за стоящего на линии огня генерала. Это дало Фаберу несколько секунд, чтобы вскинуть винтовку и несколькими меткими выстрелами убить всех, кто представлял для него опасность. Воспользовавшись тем, что оружие больше не у его виска, Хакс вывернулся из хватки предателя, развернулся и всадил кулак в его челюсть.       - Общая тревога! Заблокировать бортовой компьютер! Всем покинуть мостик! – прокричал он. В поднявшейся сумятице, завыли сирены, замигала красным система охранной сигнализации. Младший состав бросился к выходу, старшие офицеры остались на своих местах, выполняя приказ своего командующего.       Хакс сцепился с Фабером, пытаясь вырвать у того бластер, но белая броня не позволяла нанести тому хоть какие-то существенные удары. Улучив момент, предатель отшвырнул от себя генерала и направил винтовку на панель управления дверями. Выстрел - и она вспыхнула пламенем и задымила едким черным дымом. Двери наглухо захлопнулись, отрезая оставшихся членов экипажа от спасения.       - Назад! Все назад! – заорал вне себя Фабер, направляя оружие на замерших на пол пути к нему нескольких офицеров. Среди них оказались лейтенанты Нуруто и Митака. Старший лейтенант Гобер попытался зайти сбоку, чтобы напасть, пока предатель был отвлечен остальными, но был замечен и застрелен на месте. Лазерный заряд прожег его горло.       - Я убью любого, кто хоть чуть двинется! Всем ясно?! Мне терять нечего! Все назад! – брызгая слюной, кричал Фабер, дергано переводя винтовку с одного офицера на другого. Те стояли на месте и не двигались.       - Сдохнуть хотите?! Я сказал, все назад! - лицо Фабера исказила яростная гримаса.       Хакс перевел взгляд с предателя на свою команду. Он понимал, что и кто нужен бывшему орденцу. Поэтому подвергать ненужному риску жизни своих подчиненных он не хотел.       - Выполняйте, - коротко бросил он. Команда недоверчиво посмотрела на своего генерала, но через секунду подчинилась. Все сделали несколько шагов назад.       - Отлично, генерал. Прикажите всем, кто не задействован в управлении полетом крейсера в гипере спуститься в низ палубы.       Фабер вскинул бластер и направил его прямо между глаз генерала. Хакс стиснул кулаки и отдал соответствующий приказ. Его люди столпились на нижнем уровне командного мостика. У своих мест остались лишь шестеро. Командор Дриал, правая рука генерала. Его первый помощник - мичман Унамо. Лейтенант Нуруто, штурман мостика, отвечающий за навигацию флагмана. Лейтенант Митака, ответственный за работу систем гипердвигателя, а также двое младших офицеров, следящих за надлежащей работой боковых защитных щитов корпуса корабля и единственного проектора щита-дефлектора главного мостика куполообразной формы, закрывающего его от прямой вражеской атаки.       На мостике восстановилась гробовая тишина, нарушаемая лишь затяжными сигналами тревоги. Хакс прожигал Фабера взглядом, полным ледяной ярости и презрения. Он смотрел на это лицо, и только сейчас замечал некоторые схожие черты с Нэдом. Светловолосый и кареглазый - он имел более женственные черты лица, выдающие некоторую инфантильность их обладателя. Вот он, тот шпион, который сдал Хакса и его операцию на Кумукела сопротивленцам. Это из-за него все пошло прахом. Это из-за него он попал в плен. И это из-за него он вытерпел нечеловеческие пытки от рук Нэда и Яка. Хакс в бешенстве заскрипел зубами и до белизны в костяшках сдавил кулаки.       Фабер приблизился к генералу и скривил полные губы в язвительной ухмылке.       - Подобраться к тебе было непросто, генерал. Я долго выжидал удобного момента, - бывший орденец стал неторопливо обходить генерала по кругу, не сводя с него прищуренных глаз. - И вот, сегодня мне предоставился шанс поменяться местами с одним из твоих спецназовцев: я отвлек одного и грохнул другого. Ты все эти часы был так активно занят моими поисками, а я все это время следовал за твоей спиной и терпеливо ждал, когда ты потащишь свою задницу обратно на командный мостик.       Фабер довольно ухмыльнулся: - Я снова обвел тебя, высокомерный выскочка, вокруг пальца. Ты в моей власти и будешь делать то, что я тебе прикажу!       - И не мечтай об этом. Никто на этом корабле не смеет отдавать мне приказы. Тем более, такой жалкий недоносок, как ты, - с холодным презрением отрезал Хакс.       - Заткнись, мразь! Ты немедленно прикажешь вывести Финализатор из гиперпространства, а затем обеспечишь мне свободный доступ к командному шаттлу. Ты будешь моим заложником до тех пор, пока я не окажусь на республиканской территории. Там я свяжусь с отцом и он заберет меня к себе, как и обещал.       - Ты еще глупее, чем я думал, если всерьез рассчитываешь, что я выполню твои требования. Они смехотворны, - Хаксу удалось вполне правдоподобно рассмеяться.       - Нет, ты выполнишь их! И немедленно! – рявкнул Фабер и приставил дуло винтовки к виску генерала. - Иначе я грохну тебя и потребую то же самое от твоего заместителя. Командор Дриал, возможно, окажется более сговорчивым. А если нет - то следующий по рангу, и следующий… и так до тех пор, пока кто-нибудь не расценит свою жизнь выше интересов Ордена.       - Удачи, мразь, - процедил Хакс. - Можешь убить меня и всех здесь находящихся, но все равно не добьешься желаемого. На этом корабле все преданы Ордену и знают свой долг перед ним. Никто из моих людей не станет предателем! Они, как и я, лучше примут смерть, чем позорно струсят и отступят от своих убеждений!       Фабер оскалился и обвел затравленным взглядом всех присутствующих членов экипажа. На всех их лицах он прочел суровое подтверждение слов генерала. Никто из них не сделает того, что он хочет, даже под страхом собственной смерти. А рыжий ублюдок ясно дал понять, что тоже не отдаст своим подчиненным приказ остановить флагман. Глаза орденца зло сощурились и он пустил в ход последний свой козырь. Он обошел генерала со спины, не убирая дуло от его вспотевшего рыжего виска, слегка наклонился и тихо прошипел Хаксу на ухо:       - Если не отдашь этот криффов приказ, я расскажу всем, как их обожаемый генерал провел время на Кумукела. Как ты позорно попался в плен кучке сопротивленцев, потеряв весь свой отряд. Как ты жалко выл и скулил на дыбе, когда мой папочка собственноручно допрашивал тебя. А еще от себя добавлю, что ты трусливо не выдержал пыток и сдал врагам Ордена всю известную тебе информацию.       Фабер жарко и зловонно дышал в ухо Хакса, и удовлетворенно скалился, видя, как бледнеет и покрывается испариной окаменевшее лицо генерала. Хакс застыл, как мраморное изваяние, даже дышать перестал от скрутившей его паники и ужаса. Фабер, как и его ненавистный папаша Нэд, хорошо умел бить по самым уязвимым местам.       - Посмотрим тогда, что останется от твоей хваленой репутации, доброго имени и всей твоей военной карьеры! Не сделаешь, как я говорю - будешь уничтожен не только физически, но и морально. Я раздавлю твое достоинство, вымараю в грязи твою гордость и честь. Имя Бреннона Хакса навсегда будет вписано в анналы Ордена, как лжеца, труса и предателя!       Лан Фабер снова обошел оцепеневшего генерала и впил в его почерневшие глаза издевательский взгляд.       - Твое решение, генерал? Спрашивать еще раз не буду, - процедил он и поднял винтовку, приложив приклад к плечу и прицелив ее аккурат в центр лба Хакса.       Хакс молчал, буравя тяжелым мрачным взором лицо предателя. Ситуация была патовая. Как генерал, он отвечал за жизнь всего экипажа и безопасность всего флагмана. Финализатор на данный момент пересекал вражескую территорию, и если вывести его из гиперпространства, он неминуемо окажется под угрозой нападения Сопротивления или других союзников Республики. Он не мог допустить подобной угрозы. Как не мог позволить себе трусливо поддаться угрозам Фабера и самолично отпустить шпиона и предателя Ордена. Этим поступком он сам, без помощи Фабера, уничтожит свою репутацию генерала. Его будет ждать позор и трибунал, а потом и смертный приговор от Сноука. Независимо от того, отдаст он требуемый приказ или откажется, итог всему был один: позор и смерть.       Но Хакс, прежде всего, был военным и командующим Финализатора - главного и самого мощного разрушителя всего орденского флота. Хакс любил свой корабль и считал его символом мощи Первого ордена. Генерал давно привык ставить интересы и безопасность своего флагмана и вверенного под его опеку стотысячного экипажа превыше собственных интересов. И поэтому сейчас он принял решение, исходя исключительно из блага для Финализатора, а не ради спасения себя.       Хакс горько хмыкнул про себя. Ему быстро найдут замену, в Ордене служило много талантливых и амбициозных офицеров. Нэд был прав тогда, утверждая, что незаменимых нет. Но быстро восстановить Финализатор, если тот по его вине будет уничтожен, будет проблематично. Уйдут годы на его строительство и гигантские финансовые затраты. Это подорвет и ослабит позиции Ордена в войне. Хакс не мог позволить этому случиться. Лучше умереть, но не позволить предателю ускользнуть и, тем самым, разрушить все, что было ему дорого. Пусть этот подонок выльет на него всю грязь, пусть изгадит ложью его доброе имя, опорочит его генеральскую честь, но Хакс не выпустит его. Он не подвергнет риску своих людей и свой корабль, который стал для него домом.       - Господа, как командующий флагманом и ваш генерал, я приказываю вам… - голос Хакса с каждым словом креп. Он выпрямился, расправил плечи и окинул уверенным горящим взглядом замерших членов своей команды. Они все, не сводя глаз, смотрели на своего генерала и ждали его решения. - …приказываю вам быть верными Ордену и не поддаваться на жалкие угрозы этого гнусного предателя!       - Ах ты, тварь!!! – заорал в бешенстве Фабер и со всей силы врезал прикладом бластера по голове Хакса, свалив его на навигационную консоль. Удар пришелся чуть выше виска и разбил бровь. Горячая липкая кровь мигом окрасила всю левую часть лица Хакса. На мгновение он отключился, оглохший от острой боли и звона в ушах. Но затем его встряхнули за грудки и снова вздернули на ноги. Фабер ткнул дулом винтовки Хакса под подбородок, заставляя тем самым запрокинуть голову, и трясясь от ненависти и ярости выплюнул:       - Ты сдохнешь! Сдохнешь, тварь, но не раньше, как насладишься реакцией своей команды на мой правдивый рассказ о тебе! Посмотрим, захотят ли они и дальше следовать за тобой и выполнять приказ того, кто их обманул и предал. Ты сдохнешь, а я все равно выживу.       Фабер грубо крутанул все еще дезориентированного после удара Хакса и прижал того спиной к себе, снова приставив бластер к разбитому окровавленному виску. Едва он открыл рот, готовясь во всех красках расписать позор и унижение генерала в плену Сопротивления, как позади него, со стороны заблокированных дверей, раздался противный шипящий звук, словно что-то твердое плавилось под напором чего-то огненного.       Фабер вместе с Хаксом обернулся, ища источник шипения. Им оказалась простреленная панель управления дверями. Она все еще дымила, но теперь на глазах раскалялась и плавилась. Еще мгновение - и из ее центра показался кончик раскаленного лазерного меча…       «Кайло!..» Облегчение и отчаянная радость затопили сознание Хакса. Кайло рвался к нему с той стороны, и ничтожная сталь не могла остановить его надолго. Послышался натужный скрежет поддающегося металла, тяжелые бронированые двери дрогнули и едва заметно сдвинулись.       - Тебе конец, Фабер, - процедил Хакс и растянул окровавленные губы в злорадной усмешке. – Этот форсъюзер достал твоего выродка-отца, а теперь достанет и тебя…       Лан Фабер лишь усилил локтевой захват шеи генерала и ткнул дулом бластера в раненый висок. Хакс сморщился от боли и услышал злобное шипение:       - Мой отец пострадал из-за тебя, мразь, и я отомщу за него. Я выпущу твои гребаные мозги на глазах у твоего сторожевого пса! – Фабер был загнан в угол. Паника вперемешку с дикой злобой совсем отключили ему мозги. Он не догонял, что стоит Рену появиться на пороге мостика, как ему тут же придет конец. И эта глупость сейчас была Хаксу только на руку. Генерал поднял глаза на вибрирующую дверь и с замиранием сердца увидел, как она поддалась воздействию силы извне и стала мучительно медленно расходиться в стороны.       Время замедлило свой бег, когда Хакс увидел в узком проеме перекошенное яростью белое лицо Рена с горящими янтарным огнем глазами. Он стоял, широко расставив ноги, в одной руке сжимая гудящий лайтсейбер, а другую вытянув вперед с растопыренными пальцами. Глаза Рена, дикие и совершенно невменяемые, впились в расширенные глаза Хакса…       …и в ту же секунду грянул выстрел.       Генерал оглох и на мгновение выпал из реальности. Обжигающая боль полоснула по его голове, оставив после себя огненную пульсацию. Тело сделалось ватным и непослушным, ноги подогнулись, и он даже не почувствовал, как завалился на приборную консоль.       Спустя, как ему показалось, вечность, генерал почувствовал, как его приподнимают и помогают встать на ноги чьи-то руки. Мутная пелена медленно сползла с глаз, глухота сошла на нет и он услышал вой, скулеж и истошные вопли. Он провел дрожащей рукой по глазам, стирая липкую кровь, и увидел подле себя бледную растрепанную Фазму. Она была без доспехов и крепко придерживала его под локоть. Тут же рядом стояли такие же растерянные и испуганные Нуруто и Митака. И все они, как один, не сводили расширенных немигающих глаз с одного места за спиной Хакса.       Он медленно повернулся и застыл в ужасе от увиденной картины. Рен стоял посередине мостика с вытянутой рукой со скрюченными в невидимом захвате пальцами, а у стены бился в конвульсиях и извивался Фабер, заходясь истошными воплями. Его тело, повинуясь Силе Рена, содрогалось и хрустело от ломаемых костей. Сначала руки вывернулись в локтях, затем смялась внутрь белая броня, кроша грудную клетку, потом под неестественным углом вывернулись колени.       Но и этого рыцарю оказалось мало. С глухим рычанием Рен согнул руку в локте, притягивая к себе безвольное изломанное тело предателя, и снова с неимоверной силой врезая его об металлическую стену. Разъяренный форсер приблизился к своей жертве и поднял вторую руку, поднося ее к голове Фабера. Тот завыл и закатил глаза. Из его носа и ушей полилась алая кровь. Рен давил и давил на разум жертвы, беспощадно взламывая все его тайники, вырывая наружу все тайны и скрытые в нем сведения. Еще минута - и изо рта Лан Фабера пошла кровавая пена, он захрипел и замер. Рен отступил на шаг, поднял руку вверх и тело поднялось вслед за ней, повисло в воздухе исковерканной недвижимой куклой, затем с противным хрустом шея Фабера свернулась на 180 градусов. Он дернулся и затих. Мертвое тело с громким лязгом грохнулось на пол.       Восстановилась оглушающая тишина. Все в пораженном суеверном ужасе молчали, взирая на застывшего форсъюзера. Жестокая сцена расправы повергла большинство присутствующих людей в состояние шока. Рен медленно повернулся и устремил пылающий ярким желтым пламенем взор в лицо Хакса. Тот сглотнул и напрягся всем телом, ощущая глубоко внутри противный липкий страх. Он уже видел Кайло таким: темным, бесконтрольным, опасным, бесчеловечным в камере сопротивленцев и в своем недавнем сне. И вот Рен снова поддался Тьме. Ночной кошмар сбывался у него на глазах. Кайло превращался в монстра из-за него, Хакса. Каждый раз, как глаза рыцаря желтели, причиной тому был он…       Рен шагнул к генералу, и тот непроизвольно отступил назад, наткнувшись поясницей на компьютерную консоль. Лицо Рена на долю секунды дрогнуло от этого, в желтых глазах скользнуло нечто непонятное, брови нахмурились. Кайло глубоко вздохнул и выдохнул, его веки опустились, прикрывая желто-оранжевое пламя, которое снова зашевелилось в его радужке, но вместо ослепительного пожара стало медленно затухать, постепенно проявляя теплый карий цвет.       Первой пришла в себя Фазма. Она выступила вперед и холодным четким голосом отчеканила, отдавая приказ замершим у входа штурмовикам:       - Установить охранный периметр на всем командном уровне! Шестеро из группы Альфа - занять позиции на мостике. Остальные - очистить мостик от тел! Вызвать ремонтные бригады! Уборочных дроидов сюда!..       Эти команды привели людей в чувство. Офицеры мостика вышли из ступора и вернулись на свои рабочие места, проверяя показания всех приборов и считывая показания многочисленных датчиков. Всё вокруг засуетилось и зашумело возбужденными голосами.       А Хакс по-прежнему стоял, прислонившись к консоли, парализованный и раздавленный всем произошедшим, и не сводил настороженных потемневших глаз с застывшего лица Рена. Между ними было несколько метров, преодолеть которые не решался ни один, ни другой.       Способность мыслить здраво только-только начала возвращаться к генералу. Он вдруг со всей отчетливостью осознал, что только что произошло. Рен вломился на командный мостик, и у всей команды на глазах расправился с предателем в лучших традициях темных ситхов. Фабер был мертв и унес с собой в могилу все данные о слитых Сопротивлению операциях, которые так необходимы были Хаксу для дальнейшего предотвращения провалов Ордена на войне. Да, Кайло подоспел вовремя и спас ему жизнь, но спас ненадолго. Без утраченных шпионских сведений Хакс долго не проживет. Сноук не потерпит подобного фиаско и невыполнения его прямого приказа. Его участь была предрешена.       Адреналин, все еще гуляющий по его венам, смешался с горечью, раздражением и злобой. Генерал почувствовал, что теряет самообладание, все в нем рвалось и клокотало, он готов был взорваться, как жерло вулкана. Генерал вскинул разъяренные глаза на Рена и вздрогнул, когда тот неслышно в один миг оказался подле него. Рыцарь, не мигая, смотрел на Хакса вновь темными карими глазами. Помедлив немного, рыцарь поднял руку, желая прикоснуться к ранам на голове генерала, чтобы исцелить их, но злое шипение Хакса остановило его порыв:       - Не смей прикасаться ко мне. Не на глазах у моих людей, и не где бы то ни было. Никогда.       Рот Кайло дернулся и скривился.       - Это твоя благодарность за спасение?       - Ты не спас, а уничтожил меня! - бросил хлесткое обвинение в лицо Рена Хакс.       - Ты в своем уме, или удар прикладом повредил твои мозги? – раздраженно сузил глаза Рен и слегка наклонился к разгневанному генералу. - Я видел, как он прострелил тебе голову! Я видел твои мозги на этой самой консоли… Сама Сила дала мне шанс не допустить этого! Только благодаря мне ты сейчас жив! Но, как обычно, вместо благодарности ты снова ведешь себя, как полный мудак, не желая признавать очевидное! Я спас тебя, нравится тебе это или нет!       - Ты нихрена не понимаешь, глупый мальчишка! Фабер нужен был мне живым! – Хакс весь затрясся, превращаясь во взвинченный оголенный нерв. Его бледное доселе лицо пошло ярко-розовыми пятнами, а дрожащие руки сжались в кулаки. Он окончательно сорвался, совершенно не контролируя свои клокочущие эмоции: - Его нужно было допросить и узнать все то, что он успел сдать об Ордене сопротивленцам! Это был прямой приказ Сноука, и теперь, благодаря твоей так называемой «помощи», я не выполнил его. Орден понесет потери и поражения в ближайшем будущем! И все это из-за тебя! Из-за твоей неспособности контролировать свое безумие, из-за твоей больной одержимости мной, из-за твоего ослиного упрямства и нежелания оставить меня в покое!       Рен застыл, пораженный до глубины души яростными, сочащимися злостью и ядом словами Хакса. И мужчина мгновенно пожалел, что не смог сдержаться, когда отчетливо увидел, как в глазах рыцаря проскользнула затаенная боль и глубокая обида. Хакс резко выдохнул и весь его исступленный запал мгновенно потух под взглядом этих больных раненых глаз. Генерал почувствовал, как беспомощно падает в бездонную пропасть… он отчаянно извивался, пытаясь остановить падение, но не мог… не знал, как это сделать. Руки похолодели и мелко задрожали, он впился ногтями в ладони, пытаясь болью привести себя в чувство.       Кайло прав, он действительно полный мудак. Он ранил несправедливыми незаслуженными обвинениями человека, который спас его жизнь. Только больной извращенный ублюдок мог вместо положенной за спасение благодарности больно ударить жестокими словами. Хакс всего на миг поддался своему гневу, и этого хватило, чтобы все разрушить.       Кайло, тем временем, несколько секунд хмуро смотрел на замолчавшего и замершего в напряженной позе генерала. Наконец, он сдавленным голосом спросил:       - Ты считаешь мое искреннее желание уберечь тебя от гибели – больной одержимостью, ослиным упрямством и детской глупостью? - Хакс не выдержал пронзительного и обличающего взгляда парня и опустил глаза в район его груди. Внутри стремительно разлилось раскаяние и чувство вины.       - Ты серьезно думаешь, что я смог бы остаться в стороне и позволить Фаберу убить тебя? - голос Кайло упал до шепота. – Неужели ты так ничего и не понял до сих пор? Что еще я должен сделать, чтобы доказать тебе свою…       Кайло умолк на полуслове, стиснув челюсти и прикусив губы. Его карие глаза снова поменяли цвет. Зрачки расширились и потопили чернотой всю карюю радужку.       - Рен, я… это все… - Хакс впервые в жизни не знал, как оправдаться. Он не знал, как все исправить и загладить свою вину. Она жгла его сердце, как раскаленный прут, заставляя все внутри дрожать и сжиматься от безысходности и страха. Он вскинул растерянные глаза на рыцаря и вставший в горле ком перекрыл все остальные бессмысленные жалкие слова.       - Я не полный идиот, глупый ребенок и несдержанный психопат, каким вы меня считаете, - болезненная горечь прорезалась в тихом голосе Кайло. Он выпрямился, стиснул челюсти и отступил на шаг назад. Глаза его сделались непроницаемыми, а голос заледенел. - Прежде чем убить Фабера, я вытащил из его головы все, что вам было нужно. Оно все здесь, - Рен постучал указательным пальцем по виску. Он невесело хмыкнул, когда увидел, как вмиг изменилось лицо Хакса при этих словах. – Я отдам вам все это, но не здесь и не сейчас, а при личной встрече. Вы придете ко мне сами, генерал, и попросите. Вежливо.       Генерал раздавленно молчал, понимая всю глубину той пропасти, куда он сам себя сбросил. Падение окончилось сокрушительным безжалостным ударом об острые камни его совести. Хакс рассыпался на куски, и сейчас лежал кровоточащий и едва дышащий от своего стыда и боли. Краска вновь отхлынула от его лица, сделав его белым, как полотно, отчего алая кровь на коже сделалась яркой и броской. Он не выдержал давления собственных зашкаливающих эмоций и без сил облокотился о приборную консоль.       - По-видимому, я снова спас ваш зад, генерал Хакс, - едко заметил рыцарь. Он смерил едва стоящего на ногах Хакса безрадостным потухшим взглядом и прошептал: – Это уже входит у меня в привычку. Как входит в привычку у вас, после всего, оставаться безразличным, холодным и неблагодарным ублюдком.       Хакс крупно вздрогнул от этих жестоких слов. Ощущать неприязнь и презрение Кайло было мучительно больно. Это было сродни тому, как вибронож проворачивался под ребрами. Еще горше было осознавать, что он сам виноват в такой реакции.       - Кайло, я… Я не должен был… - наконец, сокрушенно выдавил из себя мучительные извинения Хакс. Он вскинул затравленные глаза на Кайло и выдохнул: – Прости меня… и… спасибо.       Кайло замер, вглядываясь в глаза генерала и одновременно в его незащищенную теперь душу. И то, что он там увидел, заставило его судорожно вздохнуть и в неверии приоткрыть губы: вот оно! Кайло замер, боясь спугнуть робкую надежду. Но нет. Все верно. Он снова ощущал прочную, кристально-чистую связь между ними. Она снова вернулась, как только барьеры Хакса пали под напором пережитого стресса. Мужчина сейчас был полностью открыт, все пережитое смело к хаттам всю его внутреннюю защиту и сделало его горячечные мысли и чувства доступными для рыцаря. Кайло видел и ясно читал все, что сейчас творилось внутри генерала.       Кайло облизал внезапно пересохшие от волнения губы и шагнул навстречу Хаксу. Он протянул к нему руку, но Хакс, очнувшись, резко выпрямился и отшатнулся от него, словно от огня, и не своим голосом произнес:       - Нет… нет, остановись. Ненавидь меня… Все правильно, так и должно быть.       - Армитаж… - одними губами выдохнул Рен.       - Держись от меня подальше, Кайло. Так будет лучше… для нас обоих.       Сказав это, генерал собрал в кулак остатки своей воли и выпрямился. И Кайло снова почувствовал, как мужчина закрылся, он снова возвел шаткие шиты вокруг себя, которые оборвали ментальную связь. Рыцарь вновь ощутил пустоту и внутреннее одиночество. Грудь сдавило, и горький комок подкатил к горлу. Глаза предательски заблестели, когда он смотрел на Хакса и видел, как тот снова превращается в ледяную бесчувственную глыбу.        Хакс сделал несколько неровных шагов в сторону, обходя окаменевшего рыцаря. Он нашел воспаленными покрасневшими глазами командора Дриала и подошел к нему.       - Командор, примите командование мостиком, - голос Хакса был нетвердым и слабым.       - Есть, сэр, - тут же отозвался Дриал и, окинув Хакса понимающим взглядом, тише добавил: - Сэр, я настоятельно рекомендую вам посетить медблок.       - Я как раз туда собираюсь, - пробормотал Хакс, только сейчас начиная в полной мере ощущать боль физическую. Подсохшая кровь на лице противно стянула кожу, голова просто раскалывалась на части, разбитая бровь пульсировала и нарывала, а висок и лоб, кажется, обгорели после бластерного выстрела, и теперь невыносимо жгли. Генерал в изнеможении прикрыл глаза и понял, что его силы на исходе. Все перед глазами плыло и двоилось. Во рту пересохло. И общее состояние было сродни тяжелому похмелью. Адреналин схлынул, оставив после себя истощение и слабость.       Хакс обвел взглядом разгром и шумную суету, творящуюся на его мостике, и добавил:       - Всю новую информацию и отчеты техников о нанесенном ущербе, а также сведения о жертвах, немедленно присылайте на мой инфопад. Я ознакомлюсь с ними чуть позже и отдам соответствующие приказы.       Дриал кивнул и отдал честь. Генерал отвернулся и направился к раскуроченным дверям мостика. Там, на выходе, его перехватила Фазма и предложила проводить его до медчасти. Но Хакс, стараясь сохранить остатки гордости, отказался. Он, как мог быстро, вышел в коридор, и потому не заметил, как Фазма бросила на Рена требовательный испытующий взгляд. Тот проводил удаляющуюся спину генерала долгим нечитаемым взглядом, затем перевел его на женщину. Они несколько секунд безмолвно общались, а затем форсер молча последовал вслед за Хаксом.

***

      Хакс так и не дошел до медблока. Его накрыл посттравматический синдром где-то на пол пути. Все пережитые за последнюю неделю стрессы, физические и психические страдания, страх, боль, гнев навалились сейчас на расшатанную психику генерала, и его самообладание дало трещину. Чтобы окончательно не потерять лицо перед встречающимися в коридорах подчиненными, он нырнул в ближайшую мужскую уборную.       Тщательно смыв с лица кровь холодной водой, генерал посмотрел в свое отражение. На него из зеркала смотрели опустошенные расширенные глаза с затравленным измученным выражением. Лицо было бледным до синевы, бровь разбита, а через висок и лоб тянулся длинный воспаленный ожог. Ярко-рыжие волосы всклокочены и влажными прядями свисали на лоб. От прежнего строгого и выдержанного генерала Первого Ордена Хакса не осталось ничего. Сейчас перед зеркалом стоял дрожащий и раздавленный, жалкий в своей слабости, обычный рядовой человек.       Хакс зажмурил глаза и сжал руки на раковине, пытаясь справиться с очередным приступом удушливой паники. Что стало причиной его стремительного падения? Или, быть может, кто? Кайло Рен. Вот кто за считанные дни превратил его из сильного, уравновешенного, владеющего собой человека в это беспомощное, эмоционально неустойчивое, истеричное существо! Криффов мальчишка, едва появившись в его жизни, стал планомерно и настойчиво разрушать его личность. Личность, которой он был доволен долгие годы и которая его всем устраивала. И вот теперь он стоит тут, в уборной, и отчаянно пытается восстановить утраченный контроль над собой и своей рассыпающейся на части жизнью. Но у него ничего не получается. Кайло сделал его слабым и уязвимым. Он разрушил его защиту, нагло и бесцеремонно пробравшись к нему в душу и планомерно выскоблив ее из тела.       Никому доселе не удавалось сделать это. Последний человек, которому удалось причинить ему невыносимую эмоциональную боль своими поступками и словами, была его мать. После ее предательской смерти, Хакс поклялся, что больше никто и никогда не завладеет его сердцем. Никто и никогда больше не причинит ему той адской боли.       И что же происходит теперь? Как он ни старался, как ни сопротивлялся, Рен сумел пробить все его щиты и, словно ядовитый шип, впиться в его сердце и разум. Хакс снова испытывал ту давнюю, казалось, уже забытую муку. Его грудь ныла и болела, все внутри сжималось и нервно дрожало. Он не мог противиться тому, что стремительно разрасталось в нем, подобно раковой опухоли. Чувства. Привязанность. Влечение. Страсть. Одержимость…       Да. Хакс признал, что был одержим Кайло. Но он также знал, ЧТО сулила ему эта одержимость. Она не продлится долго, но за это время успеет спалить его дотла, сожрать его всего своим бесконтрольным жарким пламенем. А потом, когда эта болезненная влюбленность потухнет, то оставит после себя лишь выжженное пепелище. Хакс будет уничтожен, и все, что от него, в итоге, останется – это пустая высушенная оболочка.       Перед мысленным взором предстала коллекция засушенных насекомых в стеклянных коробках его матери. Снаружи яркие, броские, великолепные, а внутри - выскобленная пустошь и темнота. Хакс не хотел стать одним из этих мертвых внутри, но живых снаружи насекомых... Он до жути боялся, что чувства к Кайло, рано или поздно, приведут его именно к этому финалу.       - Хакс!       Тишину уборной разорвал громкий оклик. Генерал резко обернулся и с огромным трудом заставил себя остаться стоять на месте, а не трусливо сбежать вон. В дверях стоял Рен и смотрел на него прямо и пронзительно, будто хотел одним взглядом вытянуть из Хакса все его потаенные мысли и чувства. Рыцарь выглядел распаленным и несдержанным, от него волнами исходил жар и возбужденная энергия. Хакс задохнулся на миг и бессознательно попятился назад. Паника снова затопила его разум.       - Как ты нашел меня? – выдохнул он.       - Это было несложно, - хрипло пробормотал Рен и шагнул вперед, не сводя с генерала горящих глаз. – После всего произошедшего я стал лучше чувствовать тебя… в Силе.       Хакс облизал губы и когда уперся спиной в стену, понял, что отступать дальше некуда. И тогда он позорно опустился до жалкой просьбы:       - Остановись, Рен. Не пересекай эту черту… Это будет огромной ошибкой с твоей…       - Заткнись, Хакс, - вымолвил Рен и стремительно преодолел разделяющее их расстояние. Он порывисто обнял генерала за плечи и привлек в свои крепкие, но нежные объятия. – Просто заткнись, ради всего святого…       Хакс мгновенно весь напрягся и хотел было оттолкнуть от себя Рена, но когда его ладони легли на поясницу парня, его желание рассыпалось в прах. Ладони сами собой распластались на боках Рена и скользнули вверх по его спине, а сам Хакс вжался в теплую грудь Кайло. Он с тихим сдавленным выдохом уткнулся лицом в плечо рыцаря и полной грудью вдохнул его запах. Это была капитуляция. Хакс не выдержал напора своих зашкаливающих в присутствии Рена чувств и покорно сдался им.       Руки Рена тут же ожили. Одна зарылась в растрепанные рыжие волосы, слегка поглаживая их, а другая несильно прижала Хакса за плечи ближе к себе. Голова Хакса совсем поплыла, когда он почувствовал прерывистое дыхание Кайло на своем виске, когда увидел, как быстро-быстро бьется жилка на шее парня, выдавая его бешеное сердцебиение, когда услышал, как Кайло прошептал:       - Армитаж…       Хакс закрыл глаза и сильнее обхватил руками тело Рена. Как странно. Прежде он всегда ненавидел это имя, и не терпел, чтобы его так называли. Но в устах Рена оно звучало так трепетно и ласково, что мужчине это даже стало нравиться. Никому другому он не позволит больше к себе так обращаться. Только Кайло имел право звать его так.       - Армитаж, все хорошо, все закончилось… Позволь помочь тебе, - тихо и нежно шептал Кайло, склонив голову вниз и касаясь мягкими губами синюшного виска Хакса и его разбитой, с кровавой коркой, брови. Мужчина слегка повернул голову, устраивая ее удобнее на плече парня, и тут же ощущая, как губы Рена скользят и едва ощутимо, невесомо целуют его обожжённый лоб.       Ладонь Кайло осторожно приподняла лицо Хакса за подбородок, а другая поднялась к его ранениям. Рен на секунду замер, вопросительно глядя в полуприкрытые глаза генерала, и когда тот едва заметно кивнул, парень приступил к исцелению. И снова генерал ощутил знакомые ощущения, покалывание и легкое жжение в местах повреждения кожи, затем прохлада и блаженное онемение.       Все было сделано за минуту. Боль исчезла, не оставив после себя и следа, но Кайло по-прежнему не убирал рук от расслабленного спокойного лица Хакса. Его теплые шершавые пальцы ласково поглаживали его лоб, щеки, скулы, подбородок… Хакс потерялся в этой ласке и потому не сразу заметил, как к прикосновениям пальцев прибавились мягкие касания губ на его закрытых глазах и ресницах. В ту же секунду Хакс услышал горячий шепот:       - Я так испугался за тебя… Ты хоть понимаешь, что ты значишь для меня, Арми? Ты хоть можешь себе представить, что было бы со мной, не успей я в последний момент отвести бластер от твоего виска?.. Я думал, что умру на месте, если потеряю тебя.       - Я не заслуживаю этого, твоей доброты, твоей заботы… всего не заслуживаю… - сдавленно вымолвил Хакс и открыл глаза. На него совсем близко смотрели яркие, блестящие и такие преданные глаза Кайло. Сердце Армитажа дрогнуло и болезненно сжалось. Он разомкнул свое объятие и попытался отстраниться, но Кайло не позволил этого, положив свои большие ладони на плечи генерала. Тогда Хакс скользнул ладонями по груди парня и слегка надавил на ее центр. Ему удалось совсем чуть-чуть отклониться назад, чтобы прямо посмотреть в глаза рыцаря. - Я такой, какой есть: грубый, жестокий, хладнокровный прагматик. Мне уже поздно меняться. И ты должен принять это и забыть меня.       - С первого дня нашего знакомства я уже знал, что ты навсегда в моем сердце, - искренне и жарко проговорил Кайло. Он опустил пылающие глаза на губы Хакса и выдохнул: - Я не могу забыть тебя, и тебе не позволю.       Кайло порывисто склонил голову и несильно прижался губами к губам Хакса. На мгновение оба замерли, впитывая ту бурю эмоций, что взметнулась в них от первого поцелуя. Глаза Армитажа распахнулись, он застыл в руках Кайло, поглощенный вспышкой сладостного и пьянящего удовольствия. Затем губы его дрогнули и приоткрылись. Дыхание обоих смешалось и это стало последним, что сдерживало его. С тихим стоном Хакс обвил шею Рена руками и притянул его голову ближе, сам с неистовым напором впиваясь в мягкий податливый рот парня.       Кайло ответил грудным вибрирующим стоном и вжал Хакса в стену, прижавшись к нему всем телом. Его губы ожили и с не меньшей страстью ответили на поцелуй. Кайло целовал его напористо и со знанием дела. Его губы прихватывали, прикусывали и сминали губы Хакса, а влажный ласковый язык, словно дразня, пробегал и щекотал его десны и внутреннюю поверхность припухших губ, но так и не проникая вглубь рта.       Реальность пошла рябью и смазалась. Хакс весь горел и крупно дрожал, ощущая сильные руки Кайло, скользящие по его спине, гладящие его плечи, сжимающие его бока и талию. Армитаж стремительно и безвозвратно терял себя в объятиях парня, который снился ему столько лет, которого он так долго и безнадежно желал, а теперь, наконец, заполучил. Кайло Рен, его сладкое проклятие, его сон и его мечта был сейчас рядом, стал, наконец, реальностью. И то, что он сейчас чувствовал, тот ослепительный накал эмоций и желаний, не шел ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал в своих снах.       Горячее срывающееся дыхание Кайло на его щеках, тихое бархатистое постанывание при непрекращающемся поцелуе, то, как парень голодно вжимал Хакса в себя, гладил и обнимал его выгибающееся навстречу ласке тело, все это больше и больше сводило Армитажа с ума. Мужчина весь горел, плавился и дрожал от охватившего все его существо мощного всепоглощающего желания обладать.       Когда же ладони Кайло опустились ниже поясницы Хакса и требовательно обхватили и сжали его зад, с силой прижав его бедра к своему паху, мужчина не выдержал. Он совершенно непристойно громко застонал, запустил пальцы обеих рук в шелковые, мягкие волосы Рена, слегка наклонил голову под удобным углом и нетерпеливо проник языком в рот рыцаря. Их языки сплелись между собой и с мокрым возбуждающим звуком стали тереться друг о друга. И от этой интимной ласки у обоих снесло крышу. Рен с утробным рыком протолкнул колено между ослабевших ног генерала и тут же жадно и настойчиво вжался пахом в разведенные бедра Хакса, а его ненасытный рот оторвался от генеральских губ, оставил влажную дорожку из быстрых поцелуев на его скуле и спустился к шее, став целовать и прикусывать нежную чувствительную белую кожу.       Хакс запрокинул голову и закрыл глаза. Сквозь дикую сладострастную истому слабо пробивался трезвый рассудок. Великий космос! Что они делают? Как двое зеленоротых юнцов целуются и обжимаются в туалете, где их могут в любой момент застать.       - Кайло, нет… остановись… - слабо и невнятно пробормотал Хакс, безуспешно пытаясь собрать воедино расползающиеся мысли.       На что Рен лишь сильнее вжал его в стену, ощутимо прикусил шею и тут же чувственно провел кончиком языка по розовому пятнышку. Генерал приоткрыл пьяные от удовольствия и желания глаза и буквально заставил себя убрать руки от волос рыцаря. Он переместил их на его плечи и слабо попытался отстранить распаленного парня. Не вышло.       - Кайло… мы не должны этого делать… это неправильно…       Рен молча перехватил тонкие запястья генерала широкими ладонями и прижал их к стене по бокам от его головы. Он упрямо не желал слышать слабый протест своего возлюбленного. Он так давно хотел этого, так давно желал получить от Хакса ответный отклик, жаждал почувствовать его взаимность, что сейчас просто не мог ни на секунду оторваться от губ любимого. Кайло снова накрыл их своим ртом, порывисто и страстно терзая нежную бархатистую кожу. Он обхватил горящее ярким румянцем лицо Армитажа ладонями и стал осыпать его поцелуями, шепча, как одержимый:       - Арми… Арми… мой Арми… Мне так хорошо с тобой… Ты меня с ума сводишь, понимаешь?..       Хакс понимал. Еще как. Он сам стремительно терял рассудок от близости парня, его рук и губ, прикасающихся к нему, как к величайшему бесценному сокровищу. Он тонул в осознании того, что был для Кайло единственным, родным и самым дорогим на свете существом. Только сейчас он покорно признал, что глубоко внутри страстно и безрассудно желал этих отношений. Впервые в жизни Хакс готов был признать, что безумно нуждается в близости другого человека. И дело было не только в физическом влечении и телесных прикосновениях, в которых Хакс годами ограничивал себя, а порой и лишал вовсе. Дело было в гораздо большем. В нежном взгляде, утешающем и обнадеживающем слове, в каждой улыбке, обращенной к нему. И каждый раз сердце Хакса откликалось на эти знаки внимания со стороны Кайло и грозило вырваться на волю из стального короба, куда Хакс его надежно заточил.       - Кайло, хватит… я не могу… я не должен… - слова комом застряли в горле Хакса, когда рыцарь оторвался от его лица и посмотрел в глаза. Мужчина сглотнул и вжался в стену, ощутимо стукнувшись о нее затылком.       - Твои глаза… они снова посветлели… - выдохнул генерал. На него смотрели жутковатые глаза Кайло. Зрачок был расширен и блестел глубокой непроглядной чернотой, а по краю радужки расползались янтарные языки пламени. Это вмиг привело Хакса в чувство. Он довольно болезненно и стремительно упал с райских небес на землю и в полной мере осознал, ЧТО только что произошло.       Он решительно уперся двумя руками в грудь Рена и с силой отстранил его от себя. Как ни странно, в этот раз ему это удалось. Чтобы хоть отчасти восстановить самообладание и возможность трезво мыслить, ему просто необходима была дистанция. И чем больше - тем лучше.       Кайло тоже почувствовал напряжение и настороженность Хакса от увиденных им изменений в его глазах. Это заставило его поддаться давлению генеральских рук и отодвинуться. Парень тяжело дышал, его губы блестели и были красными, а на щеках разлился яркий румянец. В его памяти неизвестно откуда всплыли строки из кодекса ситхов: «Покой – это ложь, есть только страсть, со страстью я получаю силу, с силой я получаю мощь, с мощью я получаю победу, с победой – мои оковы рвутся. Сила освободит меня». Сейчас все эти строки как никогда подходили его внутреннему состоянию. Сейчас он точно не был джедаем. Но не был и ситхом до конца. Он был кем-то другим, объединившем в себе части учения первых и вторых… Единственное, в чем он был уверен, что его чувства к Армитажу делали его сильнее. Он ощущал, как Сила наполняла его до краев, рвалась наружу. В таком состоянии он мог одолеть любого врага, даже пресловутого Сноука. Он был уверен в своей победе. Эта победа принесет ему и Хаксу долгожданную свободу. Даст им все, что они только пожелают…       Кайло глубоко вздохнул и выдохнул, освобождая разум от триумфальных фантазий. Здесь и сейчас он впитывал в себя едкую тревогу и беспокойство Хакса, чувствовал, как напряжено и неподвижно его тело. Это привело его в себя окончательно. Кайло прикрыл глаза и прикусил нижнюю губу. Затем тихо прошептал:       - Ты боишься меня?       - Я видел, на что ты способен, когда твои глаза желтеют… Ты перестаешь быть собой, - прошептал генерал, настороженно вглядываясь в пожелтевшие полуприкрытые глаза парня. Услышав это, Рен вскинул голову и обхватил запястья Хакса на своей груди, сдавив их. Его взгляд сделался уверенным и убеждающим.       - Я никогда не причиню вреда тебе, Армитаж. Если я и меняюсь, то лишь для того, чтобы защитить тебя. Это неподконтрольно мне. Гнев накатывает, страх, ненависть, желание наказать, отомстить тем, кто угрожает или причиняет тебе боль. Но я никогда не обращу против тебя свою Силу.       - Сейчас мне никто не угрожает и не причиняет боль. И все же…       - Это из-за того, что я испытываю к тебе безумную страсть и влечение, - прервал возражение Хакса Рен. Он смотрел на него прямо, затем отпустил занемевшие руки мужчины и осторожно коснулся подрагивающими от волнения пальцами горящих щек Хакса. - Мне тяжело дышать, когда ты далеко, я ни о ком и ни о чем не могу думать, когда тебя нет рядом. Когда ты отталкиваешь меня, держишь на расстоянии, мне невыносимо больно и хочется рвать и кричать, но когда ты такой, как сейчас… когда ты принимаешь меня… я чувствую себя… - Кайло облизал в растерянности губы, не зная, как точнее выразить свои чувства. Затем склонил голову и прижался лбом к виску Хакса. - Ты делаешь меня счастливым. Я чувствую такую мощь внутри, такую всеобъемлющую силу, бесконечную энергию, что, кажется, можно взлететь. Рядом с тобой, Арми, я непобедим и всесилен. Ты нужен мне… А я нужен тебе. Мы должны быть вместе. Это наша судьба…       - Нет, - отрицание было слабой попыткой вернуть утраченный контроль над ситуацией. Хакс чувствовал, как сердце заполняет липкий страх. Не он один, оказывается, был одержим. Разум и сердце Кайло тоже были полностью и всеобъемлюще подчинены идее обладать им, Хаксом. О, звезды! Они оба были глубоко и неизлечимо больны друг другом. И это было страшно. Такая взаимная зависимость не сулила им обоим ничего хорошего.       - Никто не узнает о нас. При должной осторожности мы сможем сохранить наши отношения в секрете, если тебя это волнует, - жарко зашептал Рен, упрямо не желая сдаваться. Он сдавил ладонями плечи генерала и заставил того посмотреть ему в глаза. – Даже если мы какое-то время будем разлучены: я в цитадели Сноука, а ты на борту Финализатора, все равно. Знание того, что я дорог тебе, что ты думаешь обо мне, беспокоишься и ждешь, придаст мне сил, чтобы выдержать все, что бы ни приготовил мне Верховный Лидер. Ради того, чтобы вернуться к тебе, снова увидеть твое лицо, почувствовать твои руки, обнимающие меня, я выдержу все его испытания!..       Великие звезды! Но именно поэтому он не хотел сближаться с Реном, не хотел поддаваться своему страстному желанию быть вместе с ним. Ведь если он сдастся и уступит напору Кайло, согласится на эти отношения, то пути назад не будет. Он сломается, сгорит, утонет в своих зашкаливающих чувствах и станет окончательно зависим от Рена. Он растворится и потеряется в нем. Он навсегда изменится и никогда больше не станет прежним.       А потом Хакс проснется от сладкого сна и вынужден будет вернуться в суровую холодную реальность: неизбежно придет пора расстаться. Уже завтра они прибудут в систему Лехон и генерал должен будет представить Кайло Верховному Лидеру. И тот, без сомнений, пожелает оставить Кайло у себя. И Хакс не сможет этому воспротивиться или помешать. Он безоговорочно последует приказу, как его и учили с детства, и покинет Лехон. Что ожидает его тогда? Боль, боль и ещё раз боль, смешанная с жутким чувством вины и беспросветным отчаянием. Ведь Хакс знал куда и кому он должен был отдать Кайло. Подозревал, что ожидает парня в цитадели Сноука. Предчувствовал, какая незримая опасность нависнет над ним в логове старика: еще ни один из его многочисленных учеников не возвращался живым из Цитадели, а те, кто возвращались служить Ордену – менялись до неузнаваемости, переставали быть прежними, превращаясь в жестоких и яростных слуг Тьмы. Хакс не хотел всего этого испытывать в будущем.       Поэтому сейчас генерал изо всех сил сопротивлялся своему постыдному желанию поддаться на уговоры Кайло и уступить ему. Он до тошноты, до дрожи, до ужаса боялся неминуемой утраты и невыносимой боли, что последует за ней. Лучше совсем не знать любви, тепла и ласки Кайло, чем потом, познав все это, мучиться и страдать, лишившись навсегда. А он лишится Кайло, так или иначе. Либо парень погибнет в цитадели, либо изменится до неузнаваемости и станет таким, каким Хакс видел его в своем кошмаре. Хакс предпочел задавить в себе зарождающуюся любовь к стоящему рядом парню, чтобы потом не потерять ее и не умереть от боли и тоски.       Приняв решение, генерал тяжело натужно вздохнул и слабо качнул головой, лицо его исказилось от съедавшей его боли:       - Кайло, нет. Ты не понимаешь… Ты не все знаешь. Мы все равно не сможем быть вместе… Это невозможно.       - Почему?! – вскричал, не сдержавшись, рыцарь. Он встряхнул Хакса за плечи и сдавил их до синяков. - Объясни мне уже, наконец, что с тобой происходит?! Что тебя сдерживает?! - Кайло прожигал пронзительным болезненным взглядом полные растерянности и муки глаза Хакса, пытаясь найти в них ответ.       - Я не могу тебе сказать. Ты должен просто поверить мне. Нам лучше быть врозь и никогда не сближаться, - Хакс в изнеможении закрыл глаза, не в силах больше смотреть в страдающие темные бездонные глаза Рена.       - Ты все еще не доверяешь мне? Не веришь, что я никогда не причиню тебе боли? Не предам? В этом дело?       - Прошу тебя, хватит, я не могу больше все это слышать… У нас нет будущего, Кайло, я знаю это, - сдавленно простонал Хакс и попытался выкрутиться из хватки рыцаря, но безуспешно. Он знал, что если Кайло узнает истинную причину его отказа, если узнает всю ту ложь, в которой Хакс тонул со дня их знакомства, то никогда не простит его. Это страшило и убивало Хакса еще больше, чем страх за собственную жизнь. Тогда он точно навсегда потеряет его. Все навалилось разом, и генерал задрожал всем телом и тихо застонал, зажмуриваясь. Он рванулся прочь от Кайло, но тот тут же обхватил вырывающегося Хакса руками и заключил в крепкое объятие. Он прижал голову мужчины к своей груди и прошептал:       - Если дело в доверии, знай: я клянусь тебе, я никогда не предам тебя и не брошу, как это сделала твоя мать, - Хакс дернулся при этих словах, но Кайло успокаивающе погладил его растрепанные рыжие волосы. - Она ранила тебя слишком глубоко своим поступком, оставила незаживающие шрамы в твоей душе. Ты ожесточился и закрылся ото всех. Ты отчаянно боишься снова впустить в сердце чувства: любовь, привязанность, нежность… Боишься, что если снова доверишься кому-то, то можешь снова обжечься, снова испытать ту давнюю боль. Но, Арми… - Кайло приподнял лицо Хакса за подбородок и погладил подушечкой большого пальца гладкую скулу. Он проникновенно и со щемящей нежностью посмотрел во влажные блестящие глаза мужчины: - Я буду всегда верен тебе и никогда не раню тебя изменой. Я всегда буду с тобой. Прошу, поверь мне… доверься мне… Скажи, это тебя мучает? В этом проблема?       Хакс не думал, что может быть еще тяжелее и больнее. Сердце его обливалось кровью, душа выла и стонала, а тело превратилось в бесформенное желе. О, Всевышние силы! Как же Кайло был проницателен и наблюдателен. Он заглянул в самую глубь его израненной души и нашел то, в чем сам Хакс годами боялся себе признаться. Он увидел и понял. И готов был приложить все свои усилия, чтобы помочь ему исцелить давние детские психологические травмы. Но, Сила, если бы дело было только в этом!       Кайло, тем временем, восприняв молчание Хакса за соответствующий ответ, покрыл легкими поцелуями лоб, щеки, виски замершего мужчины и хрипло произнес:       - Завтра нам придется расстаться, но не навсегда, Арми. Я вернусь к тебе, обязательно. И все, что мне нужно знать перед уходом - что я нужен тебе, что я дорог тебе, что мы вместе и не одиноки больше.       Кайло снова заключил лицо Армитажа в теплые ладони и попросил:       - Скажи… Скажи мне, что все это так. Прошу, не отталкивай меня больше…       Парень стал медленно склонять голову к приоткрытым губам Хакса, но тот, собрав в кулак остатки воли, отвернул лицо и тихо, но твердо сказал:       - Я не могу этого сказать. Я хочу оставить все, как есть. Не хочу и не буду ничего менять.       Рен застыл и перестал дышать, услышав очередной холодный отказ. Он поднял голову и уставился на Хакса абсолютно нечитаемым немигающим взглядом. Сокрушительный удар, который нанес ему Хакс своими словами, был жесток и силен. Он ввел его в состояние полного ступора и апатии.       - Отпусти меня, - приказал генерал. И Рен опустил руки и сделал шаг назад. Хакс отлип от стены и выпрямился. Он сглотнул и посмотрел на окаменевшее неподвижное лицо рыцаря. Он понимал, что сейчас своими словами причиняет парню боль, но он должен был это сделать, чтобы сохранить жалкие остатки своей личности и предотвратить грядущую катастрофу.       - Прости, но то, что ты предлагаешь, мне не нужно. Все, на что я согласен – это общение строго в рамках деловых отношений.       Рен закрыл глаза, его плечи напряглись, руки сжались в кулаки. Хакс был на грани обморока. Его потряхивало от переизбытка адреналина, кровь в ушах шумела, пульсация в висках оглушала. Он стиснул зубы, расправил плечи и на негнущихся ногах вышел из уборной. Рен не стал его задерживать.