Третья первая любовь

По вершинам деревьев пойду и тебя подожду. По вершинам деревьев надо идти на вершинах деревьев твои пути, там, на густой зеленой вершине все отыщется и все сгинет. По вершинам деревьев пойду и тебя найду. По вершинам деревьев иду на авось к счастью, которое не сбылось, по вершинам деревьев я убегаю от кладов, которыми обладаю. По вершинам деревьев пойду и тебя уведу. Как под ветром вершина меняет цвет, так и в любви постоянства нет, ветра порыв, случайный каприз – возникли и сникли любовь и лист. По вершинам деревьев пойду и сам пропаду*. Эви Ланса с детства все называли красивым. По правде сказать, любого другого омежку забаловали бы до полного ужаса и капризной невменяемости, но Эви уродился другим. Он искренне не понимал, зачем о нём так говорят и на этот счёт совершенно не заморачивался. Вот папа у него действительно самый красивый, самый умный и самый лучший. И отец тоже хороший – он сильный, добрый и любит Эви и папу. Когда Эви был совсем маленьким и глупым, он иногда спрашивал, почему у него нет ни одного братика – ведь у всех его знакомых был брат, и не один. Но папочка становился таким грустным, так быстро менял тему разговора, что, спросив пару раз, Эви больше такой ошибки не делал никогда. И правда, им хорошо было втроём. Они часто вместе ходили в парк развлечений, в кино или в ресторан. А летом ездили куда-нибудь к морю. А ещё Эви любил смотреть вместе с отцом и папой по вечерам какой-нибудь фильм – папа садился посередине на диванчик в гостиной, отец обнимал его с одной стороны за плечи, а Эви пристраивался с другой. Ему всё равно было что смотреть – ему нравилось просто так сидеть всем вместе и чувствовать, тепло, исходящее от родителей. А потом отец и папа поссорились. Поссорились, потому, что папа забеременел. Эви тогда было уже лет двенадцать и он понимал, почему у него больше нет братьев. У папы были серьёзные проблемы со здоровьем, по-хорошему – ему и Эви-то нельзя было рожать, но он всё-таки решился, и всё обошлось. А сейчас Эллис Ланс забеременел снова и наотрез отказывался прервать беременность, упрямо заявляя, что это убийство, и что он не успокоится, пока не родит своему любимому Кирку маленького альфу. Или вообще, кого получится. Кирк доказывал, что прежде всего ему нужны Эллис и Эви, и что у них уже есть один сын и этого вполне достаточно, он любит Эллиса и так, но.. Далеко не всегда те, кто твердит об омежьем упрямстве, ошибается. Эллис Ланс настоял-таки на своём, надеясь, что и в этот раз бог его убережёт. Увы. На этот раз всё обернулось большой бедой. Эллис всю беременность наблюдался в медицинском центре, за две недели до предполагаемых родов его врач вежливо, но твёрдо заявил, что ему стоит остаться в больнице, и Эллис, под давлением врача и мужа, согласился. Эви запомнил на всю жизнь, как папа махал ему рукой из окна палаты и показывал оттопыренный большой палец. Это был последний раз, когда он видел папу живым и весёлым. Ночью у Эллиса внезапно отошли воды, и началось сильнейшее кровотечение. Врачи бились за его жизнь и жизнь нерождённого малыша несколько часов. Потом они бились только за жизнь Эллиса, но всё оказалось бесполезным. Эллис Ланс и его сын погибли. Вот тогда Эви пришлось узнать, что это такое, когда рушится мир. И когда приходится разговаривать с отцом, как с маленьким, уговаривая поесть или сходить в душ. Кирк Ланс неделю был в ступоре после смерти любимого мужа, потом он переборол себя и заставил жить прежней… ну почти прежней жизнью. А у Эви не было времени на горе. Каким-то образом он понял, что только его присутствие держит отца на этом свете, и очень старался помочь ему. О нем все говорили только хорошее – добрый милый мальчик, умница, гордость школы ну так далее в превосходной степени. Одноклассники считали, что ему всё даётся легко, но не завидовали. Сложно завидовать совершенству. Эви кивал и улыбался. Одноклассники ведь не знают – каково это по вечерам смотреть любимые папины фильмы вместе с отцом. Отец по прежнему сидел в одном углу диванчика, Эви в другом, а между ними сидел папочка… но он больше не излучал тепла. Так прошло больше года, и Эви исполнилось почти четырнадцать. Папина родня в один голос твердила, что подрастая он становится всё больше и больше похожим на Эллиса. Таким же прекрасным. И ещё они говорили, что Эви нужно срочно найти подходящего альфу, и с его красотой и безупречной родословной это будет совсем нетрудно. До поры до времени Эви не очень слушал папочкину родню – время до первой течки ещё было. Но однажды отец пришёл домой нетрезвым и полез обниматься, называя Эви Эллисом. Эви был в шоке, но сумел оттолкнуть отца и спрятаться в своей комнате. Он не спал всю ночь, боясь, что отец начнёт ломиться в дверь и даже подпёр её тумбочкой, прекрасно понимая, что хлипкая прикроватная тумбочка совсем не та вещь, которая может удержать разъярённого альфу. Но отец, видно, опамятовался, и в дверь не ломился, а наутро он вёл себя как обычно и ничего не сказал Эви. Мальчик пошёл в школу не выспавшимся, но на вопрос о причине его состояния бодро врал, что просто немного простыл. Эви был старательным учеником, учителя ему поверили и даже хотели отпустить с уроков, но он высидел все уроки до конца. Он боялся идти домой – а вдруг отец снова сделает что-то подобное. Это было неправильно и страшно. Но после уроков отец сам заехал за ним, повёз в любимое кафе, накормил мороженым и сказал, что собирается взять себе нового супруга-омегу. Эви только кивал. С одной стороны он понимал, что отец сам боится повторения вчерашней сцены, с другой стороны это окончательно хоронило не только папочку, но и саму память о нём. Но он не стал перечить отцу. Нового мужа отца звали Джиллиан, Джилли. Это был совсем молоденький омежка, ненамного старше Эви и они даже немного подружились. Джилли быстро забеременел и отец вроде бы оттаял. Теперь Эви и самому стало казаться, что он вроде бы как лишний в доме – скоро появится новый ребёночек, может быть ещё и не один, а он, Эви, будет таким напоминанием отцу о папочке. Эви думал, что отец не сможет быть счастливым, если живая копия Эллиса Ланса будет всё время маячить у него на глазах. Поэтому несколько месяцев спустя отец заговорил о том, что хочет заключить помолвку Эви с сыном члена городского совета Грегором Уиллисом. Эви почти не знал Грегора, видел несколько раз и мельком, но ничего плохого о нём не слышал. Он попробовал было возразить отцу, что после школы хотел бы поступить в медицинский колледж и выучиться на медбрата – одну из немногих профессий, доступных омегам, но Кирк неожиданно жёстко сказал, что Эви должен быть пристроен, и что если его будущий супруг разрешит, то это его дело, а если нет – то так тому и быть. Эви не мог не согласиться, он прекрасно понимал, что зависит от отца и быть самостоятельным ему просто никто не позволит. А исправительное заведение и участь шлюхи в борделе его прельщали ещё меньше. Помолвка была заключена, а на следующий день Эви впервые увидел Его, и это был первый шаг в пропасть. *стихи Хуана Рамона Хименеса.