Одна цель и два человека

-Ты вчера мне давала книгу. Этот автор… как его…. Фёдоров Мирон. В общем, сегодня он раздаёт автографы в книжном магазине. Ты видела, какой он лапочка? Мы обязательно должны пойти на презентацию книги «Горгород: Башня из слоновой кости»! Я всего лишь писатель. Мне нет дела до мира. Потому что для меня есть только мой собственный. Я иду по тощим улицам Питера, огибая прохожих, натянув капюшон. Сегодня презентация моей уже второй книги, продолжения первой — «Горгорода». Моё призвание — марать бумагу, я сам за себя и не ебёт. Я не был рождён для великих дел. Ну, тогда я думал именно так, когда открывал массивную дверь книжного на Невском. Тут как обычно: пахнет книгами, клеем и переплётами чего-то нового. Тут нет старинных книг, как в библиотеках. Что же касается нынешней литературы, то это самая настоящая сила, которая двигает общество. Она и действует на людей, на саму жизнь. И мне казалось всегда привлекательней жить внутри книги. Например, у меня был там свой мир. И от меня этот мир ничего не требовал, как делал это мир реальный со всеми этими людьми и их устоями. Я вообще не любил людей. Наверное, потому что у меня не было семьи. Мать моя была проституткой, которая залетела от какого-то еврея, который приехал в Питер посмотреть город, а заодно и спуститься в самые низы, посмотреть, как разлагается наше русское общество от нехватки денег. К счастью, я не был нужен своей матери и она отдала меня в детский дом, где я и прожил все свои восемнадцать лет. С подросткового возраста я знал, чем хочу заниматься и у меня перед глазами стояла цель. Я выучился в хорошем институте, получил квартиру. Самое ужасное заключалось в том, что всё моё окружение считало, что я хорошо устроился. Своя квартира, фриланс, популярность, которая появлялась. Но они даже и представить себе не могли, каких трудов всё это мне стоило. Когда тебе нечего есть и ты собираешь со столов фудкортов объедки. Ты никогда не знаешь, хватит ли тебе денег на завтра, чтобы заплатить за проезд. Поэтому учишься вставать с рассветом для того, чтобы дойти до другой части города пешком. Знаешь Питер наизусть, как частичку себя или тело любовницы, с которой ты прожил уже минимум пять лет. К слову, личная жизнь у меня никогда не складывалась. У меня была девочка-пиздец. Тогда я понял, что влюбился по самые уши. Я заебался её ждать и нашел. Но это было лишь временным помешательством. Я видел лишь её оболочку, боготворил, отдавал всего себя. А потом оказалось, что приезжей из Находки Кате, нужна была только лишь прописка и крыша над головой. Еблась она со всеми, когда меня не было, направо и налево. И вот однажды я её и застал за таким прекрасным занятием. Наверное, тогда во мне что-то и перемкнуло. Я закрылся от всех, не хотел верить женщинам и всё больше и больше уходил в свою реальность, где строил башни из слоновой кости, Горгород и то место, где нас нет. -Мирон, можно с Вами сфотографироваться? Две девчушки лет восемнадцати смотрят на меня этими огромными глазами, полными восторга, сжимая в руках мои книги. Я как-то рассеянно кивнул и те уже оказались по обе стороны от меня, делая селфи. Такой их шаг вызвал шквал перешёптываний у остальных, выбив из присутствующих робость и стеснение. Поэтому каждый второй теперь спокойно фотографировался со мной. День выдался тяжёлым и муторным. Поэтому больше всего я хотел приехать домой, достать бутылку виски и лечь в ванной. Но что-то пошло по пизде, когда дверь в мою квартиру оказалась с выбитым замком. В квартире стоял холод, который пронизывал до костей. Я бесшумно вошел глубже в некогда уютную квартиру, смотря по сторонам. Потоки ветра и сквозняка от разбитых окон заставили все мои рукописи летать по комнате. А в самой квартире было всё перевёрнуто. Как будто кто-то что-то искал, но не мог найти. К горлу подступал тревожный ком, когда я заметил на полу шкатулку, пнув её ногой. Она была полностью пустой, а ведь там были все мои накопления. Но там и не было одной очень важной флешки. Это был мой второй переломный момент в жизни. И третий случился тогда, когда я заливал своё горе в баре на Думской, услышав разговор двух металлистов. Они говорили что-то про Зону и тогда мне это казалось настолько интересным и красивым пьяном бредом, что я невольно навострил уши и даже подвинулся к ним, а потом и вовсе пересел за их столик, заказав ещё три пива. Сперва принимать в разговор меня не хотели, но услышав мою историю, всё-таки решились. -Парень, на твоём месте я бы туда не совался. Ну, ты посмотри на себя. Щупленький такой. Ты хоть в армии-то служил? Там же как на войне. А ты больше смахиваешь на глиноме… Бородатый не успевает договорить, как я вскакиваю и резко заламываю ему руку, пригвоздив головой к деревянной поверхности стола, вызвав изумление в глазах второго, видимо, более сообразительного. -Всё, всё, парень, спокуха… Не стеби его больше. А то в тихом омуте… Я сел на место, продолжая спокойно пить пиво, но уже более строго смотреть на двоих дружбанов. Тот, которого я приложил, недовольно потирал щёку и крысился в мою сторону. -В Зоне есть такая вещь, как Монолит. Говорят, он исполняет любое желание. Если ты до него дойдёшь, то можешь стать королём всего мира, стоит только пожелать. Только подумай трижды прежде, чем туда отправиться. У нас есть кое-какие контакты, где тебя пропустят на кордоне. И ещё есть один парень — Охра, вот тебе его надо будет найти для того, чтобы получить первоначальный ликбез. Но тоже не бесплатно, ты же понимаешь. В тот вечер я чётко решил, что хочу. А раз хочу, значит сделаю. Уже на следующее утро я взял кредит на определённую сумму, купил нужное обмундирование и билет до Киева. По самому Киеву гулять у меня не было желания и плевать, что город красивый. После запланированного Майдана я не хотел наткнуться на агрессию украинцев и вникать во все эти политические дебаты. Поэтому, выйдя с вокзала, нашел кафе, где наспех пообедал, а потом перешёл дорогу, где иногда останавливались частники, которые возили до места назначения. Нелегально, конечно, но мне-то плевать. Два часа поисков заканчиваются неплохой суммой, которую не жалко. Я плачу деньги и сажусь в тачку, сосредоточенно наблюдая за дорогой. Пригород ничем не отличался от Питерского, поэтому пейзаж быстро наскучил, и я провалился в сон на пол часа. -Эй, хлопец, вставай. Меня выдирают из сна, и я чуть морщусь, выхожу из машины. Вспоминаю, кого мне надо найти и делаю это пусть и уверенно, но с осторожностью. Вот и всё. Деньги отданы, а я выставлен за кордон. Но ещё тогда я и не думал, что там настолько стрёмно. Пару раз я почти влетел в аномалии и уже было простился с жизнью, как встретил весьма дружелюбного сталкера — Порчи. Он плохо говорил по-русски, но понять друг друга мы смогли. Он-то и привёл меня к Охре, с которым, как оказалось, вёл один бизнес на двоих. Охра и Порчи научили меня всему самому нужному для жизни в Зоне. Тогда я был совсем юным и зелёным и было это четыре года назад. Сейчас мне тридцать лет и я ни о чём не жалею. Мне нравится в Зоне, и она пока что не хочет расставаться со мной. Здесь я узнал, что такое предательства, когда ты идёшь, сопровождая за награду какого-то сталкера, а он кидает тебя на произвол судьбы, убегая с хабаром. Но тут же я и узнал, что такое дружба, когда ради тебя готовы грудью стоять твои друзья: Порчи и Охра. У меня уже не было цели дойти до Монолита: я просто перестал в него верить. Да и сам я немного изменился. Перестал верить всем и каждому. Просто жил ради себя, имея определённый круг общения. Но когда Охра сказал, что есть один сталкер, которому нужна моя помощь для поиска Маминых бус, то я сразу же согласился. Почему? Да потому что я хочу этот артефакт, слишком хорошие у него качества. У меня был свой план по устранению напарника, но бусы мы должны добыть вместе, а потом уже от него и избавлюсь.

***

-Я был писателем. –отвечаю я, сделав глоток водки, принимаясь за перловку с тушёнкой. Услышав какой-то странный смешок в свою сторону, я резко обернулся и смерил взглядом Раута. –Я был писателем. –повторил я, только более зло. –Но чем больше славы я получал, тем больше меня ненавидели так называемые друзья. Они обворовали мою квартиру. Вынесли оттуда все деньги и все наброски следующих книг. Теперь я знаю, что от моего имени они пишут книги, просто не появляются на публике. Меня стёрли ластиком. И здесь мне лучше. –отнимаю бутылку водки у Тони, делая залпом несколько глотков. –Ну, а ты что скажешь о себе? Расскажешь мне историю о том, как тебя киданула девушка и ты решил пойти и найти на её лебединую шейку бусы?

***

Неуправляемое клеточное давление привело к образованию опухоли в середине черепной коробки моей младшей сестры. Рае тогда только исполнилось пятнадцать. Помню, как она хотела стать известной танцовщицей. Уже и в том возрасте она отлично двигалась и занимала первые и вторые места в Питере. Рая — это лучик света в моей жизни. Отец от нас ушел, когда мне не было ещё двух лет, бросив меня на маму. Когда я спрашивал у мамы, где мой папа, она отвечала, что он был лётчиком и его убрали враги. И я надеялся, что это не сошло с рук тем, кто виновен. Тогда мне было восемь лет и я думал, что сын супергероя. Шли годы, тогда мне уже было тринадцать и я узнал страшную тайну: он жив и у него другая семья. Я был зол, ведь мой отец не герой, а подонок. В девятнадцать я всё-таки решился. С большим трудом нашел адрес отца и постучал в дверь. Какого же было моё удивление увидеть совсем седого батю, который извинялся передо мной. А потом из комнаты появилась она: светловолосая девчушка, которая была чем-то похожа на меня. Рая. Когда мы познакомились, ей было всего девять. На её вопрос: «Папа, а кто это?», отец твёрдо ответил «Твой старший брат — Антон. Познакомься». Так и началась наша дружба с Раей. Отец умер спустя три года, а Раю я забрал к нам с мамой. Казалось бы, ничего не предвещало беды, но ещё через три года ей поставили страшный диагноз. На операции не было денег. Мама работала парикмахером и ей сложно было бы заработать на такое деньги. А я был по жизни распиздяем. Увлекался битмейкингом. Музыка кормила, но таких денег не было на операцию. За несколько месяцев Рая начала угасать. Она больше не могла танцевать из-за частых головокружений и болей в голове. Потом стало ещё хуже, потому что начались речевые и слуховые сбои: Рая стала плохо слышать и говорить. И тогда я наткнулся в интернете на одного интересного человека, который заинтересовал меня своими рассказами о Зоне. Я долго думал, но понимал, что времени почти нет. Это опасно, но я должен переступить через себя и отправиться туда, хотя, по сути, умел только драться и был довольно-таки вынослив. За неделю я быстро прошел курсы по начальной подготовке стрельбы и всего остального, снял все свои деньги, отдав половину матери, а на остальные купив себе всё самое необходимое вместе с билетом на поезд. Но честно, я не думал, что будет так сложно. Но с тех пор прошло почти два года. И я не знал, жива ли Рая до сих пор, ведь тот хабар, который я нашел и спрятал, в переводе на рубли всё равно бы не достиг нужной цены. Поэтому я уже ни в чём не был уверен. Но не так давно, пока я совсем ещё не опустил руки, мне подсказали про артефакт, который я должен был достать любой ценой. И видимо ради него я и готов был отправиться на край света. Тем более, у меня был вроде как проводник.

***

-У меня сестра умирает. Или уже умерла. –на удивлением со спокойным холодом в голосе ответил я, сжав консервную банку с тушёной свининой. –У неё рак мозга и нужны были деньги на операцию. Только вот сейчас я ни в чём не уверен. Но знаешь… надежда. Она такая. Если я не найду эти бусы, то я просто вернусь обратно в Питер. Это будет моё последнее путешествие. Услышав про родной город, Мирон заметно напрягся, а потом как-то более тепло посмотрел в сторону Раута, медленно, но верно входя в его положение. -Надеюсь, она ещё жива. Надежда. Вот, что умирает последним. Коварное слово, задевающее за живое. Но по закону подлости бывает так, что если мы втайне на что-то надеемся, то это редко оказывается правдой. Поэтому нельзя заменять надеждой здравый смысл. Пусть всё течёт своим чередом. Достаю из нагрудного кармана уже потрёпанную фотографию матери и сестры, осторожно протягивая её Окси, который тоже бережно её берёт в руки и подсвечивает фонариком. -А вы похожи. -Угу. –я киваю, убирая фото обратно. –Сейчас ей должно быть семнадцать. Оксимирон хочет мне что-то сказать, но у него ничего не выходит от того, что на поверхности шарахнуло так, как будто кто-то сбросил бомбу. Я сперва напрягся, смотря в потолок, но потом расслабился. Выброс. Только вот тревожное сообщение на наручном КПК в этот раз пришло с запозданием. -Давай лучше спать. Завтра тяжёлый день. -Как и всегда. –я чуть улыбнулся. –Не могу я спать при выбросе. До сих пор не могу к нему привыкнуть. Так что лягу, как срубит. -Ну, дело твоё. Спокойной ночи, Раут. -Давай. Смотрю за тем, как Окси удобно устраивается в своём спальнике, а потом выключаю фонарик. По сути, почти все сталкеры спокойно спали при таком явлении, но я не мог, пока всё не стихнет. Подтягиваю к себе колени и кладу на них подбородок, чуть прикрывая глаза. Как ты там, Рая? Ждёшь ли ещё?