По снегу

Винн ещё долго разговаривала с Сураной, но та её почти не слушала. "Слишком много они себе позволяют. Что ещё им нужно? – на щеках чародейки то выступали, то пропадали красные пятна. — Храмовники и так следят за нами дни напролет… " Даемара сжала подлокотники кресла, чтобы подняться и отправиться к Первому Чародею, как внезапно поймала себя на мысли — Почему её решения должны зависеть от кого-либо? Почему она должна советоваться с теми, кто и сам вряд ли остался бы в живых, если бы не она? У неё появился план, который не касался ни Первого Чародея, ни храмовников. Сурана, подождав, пока Винн выйдет из комнаты, взяла со стола небольшой кусок пергамента, оставшийся после сочинения очередного опуса, и начала в задумчивости строчить мелким почерком. Обычно ровные буковки сейчас прыгали, но магессе было важно другое. Сейчас, сейчас или никогда. Ещё раз пробежавшись глазами по написанному, она одобрительно кивнула и вышла из комнаты. Идя по пустому коридору, чтобы отправить письмо, у Даемары было странное тянущее чувство в животе… Предвкушение. Сама собой на губах появилась привычная улыбка, с коей она встречала опасность, ставшую в последнее время обыденностью. Помимо сотни прочих правил Башни, одно из них обязывало магов связываться с внешним миром только через храмовников. Дойдя до кабинета рыцаря — командора, эльфийка остановилась. Протянутая, было, рука повисла в воздухе, а затем плавно опустилась. Меньше всего ей сейчас хотелось видеть Каллена. При иных обстоятельствах, может быть, и повезло бы поговорить по душам, как это бывало относительно недавно, но сейчас надеяться на милость не приходилось. Сурана осмотрела коридор в поисках кого – нибудь другого, но, как назло, никого поблизости не было. Поэтому она просто просунула письмо под дверь. Глупо, да, но у неё не хватило смелости постучать... Она была уже в нескольких шагах от своей комнаты, как вдруг кто — то грубо схватил её за плечи, зажал ей рот рукой в латной перчатке и прижал её к стене. При этом Сурана сильно ударилась затылком о большие тёсаные булыжники. На минуту в глазах потемнело, и они бессмысленно забегали в этой тьме, пытаясь на чем — либо зацепить взгляд, вырваться. Но когда происходящее началось проясняться, Даемара перед собой увидела того мерзкого храмовника, который схватил её за руку в библиотеке, и сейчас стоявшего перед ней со злобной самонадеянной ухмылкой. Назар — так его звали. — Доигралась, остроухая? – он явно наслаждался тем, что сейчас Даемара ничего не могла ему сделать. У неё не было ни секунды на концентрацию. А без концентрации не получилось бы и самого простого заклинания. — Ты не знаешь, что натворил... — тихо сказала она, глядя прямо ему в глаза. — Долбанная тупая сука!— голова Сураны снова ударилась о стену — один, два, три раза, словно храмовник пытался вытрясти из её тщедушного тела душу. Потом Назар схватил её за шею, оскалился и стал сжимать тонкое горло. Эти глаза… Почему в них столько ненависти? Раздался еле слышный хрип. Даемара пыталась хоть на чуть – чуть ослабить хватку, но холодные пальцы не могли обхватить его руку. Она стала задыхаться. — Эгоистичная… никчемная… долбанная … эльфийская… шлюха! Её лицо прикрыли спутанные волосы, выбившиеся из ранее аккуратно убранной причёски. Видно было только глаз, часть щеки и уголок рта. Глаз смотрел на него. Без боли. Без страха. Пустой, безжизненный, словно мёртвый. Так умирала прежняя Даемара, глупая, наивная, всё – таки слабая... Он сжал пальцы сильнее, теперь лишая возможности хрипеть, пытаясь окончательно сломить эльфийку. Бледная рука безвольно соскользнула с латной перчатки. В горящих неистовством глазах промелькнуло торжество. Храмовник разжал пальцы, и Сурана упала, проваливаясь в манящие объятия тьмы. Когда же Даемара очнулась, снова пришла боль, пульсирующая и монотонная. Безумно раскалывалась голова, звенело в ушах, желудок выворачивало наизнанку от стального привкуса крови во рту. Магесса осторожно коснулась пальцами шеи, ей казалось, что горло до сих пор сжимают. Эльфийка обвела глазами то место, где она находилась и с трудом определила, что это лазарет. Самочувствие было настолько скверное, что она с усилием могла концентрироваться на чём-либо, поймать мысли. Здесь никого не было, оно и к лучшему. Даемара, делая как можно меньше движений, встала со скамейки и оглядела себя в зеркале. Мда, гарлоки с превеликим удовольствием приняли бы её за свою — кожа её была нездорово-бледная, словно свечной воск, всё лицо покрывали кровоподтеки от ударов: синие и лиловые пятна. Болезненно, если дотронуться, но не более. Нижняя губа была разбита, на ней осталось немного засохшей крови. На шее четкими пятнами проступили красные отметины от пальцев. Его пальцев. Тогда, в те не самые приятные минуты в её жизни, она даже не смогла разозлиться на него. Ничего не могла сделать. Просто растеряла себя. Сейчас же эти эмоции: гнев, ярость, желание отомстить за себя — всё вскипело в ней с невероятной силой. В первую очередь, злость на себя, слабость для неё как сильного мага и командора была постыдна. Эти удары, эти горящие злобой глаза храмовника — всё это было непонятным для неё. Зачем? Поддержала храмовников, уничтожила всех магов Круга... Зачем?! Словами слабого утешения в то время были: "Это их долг, всё это ради безопасности нашего народа..." Глупо, как же глупо! Таких людей не стоило спасать. Все эти жертвы — ни в чем неповинные маги, погибшие только потому, что у них есть дар... сила... могущество... Страх. Храмовники, Церковь — всех их объединяет страх перед даром, которым мы наделены с рождения по воле Создателя... Внезапно нахлынувшие мысли, жалящие её, словно рой пчел, прервал скрип открывшейся двери, из-за которого у Даемары невыносимо застучала кровь в голове. Каллен. Увидев её бледное лицо, рыцарь-командор на мгновение замер в дверях. Она показалась ему чем – то бестелесным, призрачным. Какая – то странная боль отразилась на его лице, но он быстро справился с собой и холодно произнёс: — Чародей Сурана, как вы себя чувствуете? — Бывало и хуже, — стараясь придать голосу небрежность, ответила эльфийка, отходя от зеркала и не опуская глаз. — Могу ли я что-нибудь для вас сделать? "А что, собственно, ты можешь для меня сделать? Подуть на ранку? Поцеловать, чтобы поскорее зажило? Это наверное, самое лучшее, чтобы ты сделал для меня сейчас, " -подумала Сурана, но, удивившись своим мыслям ответила: — Нет, благодарю, рыцарь-командор. Собственные умозаключения невольно заставили её улыбнуться. Она вспомнила, как бережно прижимался губами к её сломанной руке Алистер, пытаясь ослабить невыносимую боль. Что же, синяки вряд ли смогли бы исчезнуть за столь короткое время, но всё равно стало бы легче. — Что с тобой произошло, Даемара? Откуда все эти синяки?— спросил Каллен, пытаясь придать своему голосу холодность, тем не менее боясь свести беседу на допрос. Обращение на «ты» показалось Даемаре чересчур фамильярным, а вопросы слишком глупыми. – Никогда прежде не видел синяков? — выпалила она. Каллен отпрянул, маска на мгновение соскользнула, но он быстро взял себя в руки. — Видел, конечно, но… — он осёкся. — С тобой все в порядке? — Конечно все в порядке! Это ерунда. Упала, вот и все. Я неуклюжая дура. Всегда была такой. Всю жизнь,— произнесла магесса, вспылив. Он оценивающе посмотрел на эльфийку, словно она была диковинной вазой на каком – нибудь из денеримских рынков, но выражение лица вскоре стало скорбным. Он не верил. Конечно, не было и сомнений, что Каллен не поверит в эту чушь. Даемара покачнулась. Состояние, казалось, ухудшалось. Окружающий её мир совершал причудливые кульбиты, слова отскакивали от стен лазарета, усиливая звон в ушах. Эльфийка прикрыла глаза… Сколько раз она так себя чувствовала? Практически после каждого боя одни и те же ощущения. Как бы ни была Винн мудра в целительстве, раны затягивались, но не зарастали, синяки быстрее желтели, но не исчезали, тошнота оставалась на продолжительное время. Даемара так и не научилась игнорировать это. Сейчас она мысленно обращалась к Создателю об избавлении её от этих мук. Неизвестно, сколько бы тянулось эта бесконечная минута, но тут дверь, скрипнув, открылась, и в лазарет спешно вошёл Назар. Он тяжело дышал, но, увидев рыцаря – командора, выпрямился и склонил голову. Каллен пристально посмотрел на вошедшего, а затем перевёл взгляд на эльфийку. — Вы..? – сиплый голос Назара дрогнул. – Старший чародей… Вы уже в порядке? Он? Зачем?! Глаза эльфийки округлились. Она открыла было рот, но не смогла произнести ни слова. Шок. Оцепенение… Но на их место пришло омерзение, нарастающая ярость. Сурана, еле сдерживая нахлынувшие эмоции, выбежала из лазарета, оттолкнув руками Назара, загородившего своим телом выход. Сейчас она казалась себе зверьком, который пытается спасись, убежать, руководствуясь одним из сильнейших инстинктов. Сердце бешено колотилось в груди и почему – то мешало дышать. Добравшись, Сурана резко захлопнула дверь, откинула со лба мешающие волосы, быстрым шагом пересекла комнату и рухнула в кресло. Она коснулась указательными пальцами висков и попыталась собраться с силами и мыслями, успокоиться. Увы, этому не суждено было случиться. Вскоре дверь распахнулась. Даемара подняла голову в надежде увидеть Винн, но в комнату, стремительно вошёл рыцарь — командор. Лоб храмовника покрывали бисеринки пота, грудь под латами тяжело вздымалась. Сурана невольно вжалась в кресло, смотря на вошедшего мужчину исподлобья. — Да что с тобой происходит?! — спросил Каллен, попытки сохранить хладнокровие с треском провалились. Взгляд его был сердитый, словно у родителя, который гнался за непослушным маленьким ребенком. – Назар первый увидел тебя в коридоре и принес в лазарет. Сидел около тебя всю ночь, пока я не отправил его спать. Постоянно кружился около лазарета, всячески предлагая свою помощь… — Постой, ты хочешь сказать, что этот ублюдок сидел со мной всё то время, пока я была без сознания после того, как сам же и сделал это со мной?! — крикнула Сурана показывая на свое лицо, в глазах сверкнула боль. Она приподняла голову вверх, чтобы Каллен мог хорошо видеть каждый синяк, каждый ушиб, нанесенной тем, кто по правилам Церкви, являлся «защитником» магов. — Он…это сделал с тобой? – тихо и с насмешкой спросил Каллен, и, тяжело вздохнув, сказал. — Ты не в себе, Даемара…Наверное, у тебя было сильное сотрясение, отдохни, и продолжим этот разговор позже… — Нет, мы продолжим сейчас! – она вскочила с кресла, несмотря на мрак, застилавший глаза. — Считаешь меня умалишенной? Не можешь представить, что не маг, а храмовник вышел из — под контроля?! А, впрочем, почему я удивляюсь?... Ты сильно изменился, «рыцарь— командор». Ты уже не тот, каким я тебя помнила! — выпалила магесса, снова теряя способность говорить. Она почувствовала, как гнев с большей силой нарастает внутри неё. Это ощутил и храмовник. В ушах снова послышался звон, становившийся похожим на шёпот. Сурана была слаба, силы постепенно выходили из – под контроля. В ладонях чувствовалась пульсирующая энергия. Она знала, как это действует на других; во время подготовки армии к борьбе с Мором, её товарищам частенько приходилось терпеть подобное. — Даже и не думай…— сказал Каллен сквозь зубы. — Заставь меня, рыцарь — командор! Примени силу, как вы всегда это делаете! – хрипела Сурана, всхлипывая. — Ну же, смелее… Лицо рыцаря – командора побледнело, когда в трясущихся ладонях Даемары исходящая энергия стала приобретать форму сфер. Магесса ещё раз покачнулась, её руки плетьми опустились вниз. Она сделала пару шагов и повисла на руках Каллена, не давшего ей упасть. Очнувшись на своей кровати, Даемара устало посмотрела по сторонам. Где – то был сквозняк – слышался унылый свист ветра. Сделав усилие, Сурана поднялась. Бросив взгляд на полку с принесёнными из библиотеки Круга книгами, эльфийка поморщилась. Многие фолианты, посвященые четырём Школам, были безжалостно лишены страниц, подобно еретику с вырванным языком. Остальные же содержали, по большей своей части, слабые заклинания, которые были неспособны ранить или даже защитить от серьёзной опасности. Как и во всех книгах, проверенных Церковью… Какая ирония – подчиняться тем, кого ты спасла, причём добровольно, не найдя достойной альтернативе в большом мире, как говорили многие маги. Что хуже, заступившись за Орден, поддержав их в том, что бы уничтожить таких же как она сама… Эта мысль заставила Даемару нервно поежиться. Эльфийка подошла к столу, где стоял поднос с ужином, рассеяно ухватила двумя пальцами кусок засохшего хлеба и принялась жевать без всякого удовольствия, несмотря на отсутствие сил. Вдруг её внимание привлёк свернутый кусочек бумаги, мирно покоящийся на полу. Она нагнулась, подняла его и осторожно развернула. Листок оказался письмом, которое Даемара написала перед той самой встречей с Назаром в коридорах. «Мой милый Ворон! Ты единственный, кто может помочь в моём непростом деле. Ища решение, я в первую очередь подумала о тебе. Дело очень срочное, поэтому выдвигайся в путь как можно скорее, ведь до Башни Круга магов дорога не близкая. Доверять рассказ бумаге я не хочу, потому что письма у нас идут через Орден. Ещё раз, извини, что срываю тебя с места, у тебя ведь и так столько дел — оставить главаря Воронов без головы… Хм, забавно — оставить главу без головы, не находишь? Твоя Даемара. » И ниже – ещё одна строчка, написанная четким аккуратным почерком: «Ничего не выйдет. К.» — Проклятье, — пробормотала Даемара и закрыла лицо руками. Обычно, если письма и отдавались храмовникам, они старались сохранять информацию конфиденциальной, передавая их адресатам или же сжигая. Не веря глазам, Сурана перечитывала последнюю строчку снова и снова, а потом сложила бумагу в несколько раз и опустилась в кресло. Из головы всё никак не шёл этот «К.»