Умница Джейн Поттер

      В свои семь лет Джейн Поттер была тихим и послушным ребенком хрупкого телосложения. Ее короткие черные волосы никогда не лежали ровно, топорщась задорными вихрами, а детская угловатость и одежда, которую она донашивала за старшим братом, делали похожей на мальчишку.       Джейн рано поняла, что ее не любят. Она была для тети Петунии, скорее, кем-то вроде бесплатной прислуги, нежели родной племянницей, а дом, где проживало семейство Дурслей, нельзя было считать своим домом тоже.       У нее никогда не было своих игрушек, только те, что уже были не нужны ее кузену Дадли (ему были нужны почти все, даже те, которые он безнадежно сломал). У нее никогда не было своей одежды, только та, из которой Дадли уже вырос (рос он обычно вширь, поэтому всю одежду после него приходилось ушивать). Папы и мамы у нее тоже не было…       Но Джейн никогда не жаловалась. Однажды в школьной библиотеке ей попалась книжка про Золушку и тогда она поняла, в чем ее, Джейн, предназначение. Она будет как Золушка, стойко переносить все невзгоды и терпеливо выполнять всю порученную работу. Она не станет ныть или плакать, тогда к ней обязательно придет фея-крестная, которая вознаградит за все годы лишений. Фея-крестная отведет ее к каким-нибудь другим, более добрым родственникам, где Джейн наконец сможет жить долго и счастливо подальше от теткиного дома на Тисовой улице и Литтл Уингинга вообще.       Однажды, получив особенно много работы, она даже попыталась призвать на помощь птичек и белочек, как это делала Золушка, но на зов почему-то откликнулись только змеи. Впрочем, помощники из них получились тоже вполне ничего, а еще в чулане, куда поселили ее тетя Петуния и дядя Вернон, больше не водились ни пауки, ни мыши.       Но время шло, а чудо так и не случалось. Не считая, конечно, змей и тех маленьких, незначительных чудес, вроде соли в кружке с кофе дяди Вернона или газона за одну ночь вымахавшего раз в десять. Да и эти чудеса, как вскоре стало понятно, создавались совсем не вмешательством высших сил, а самой Джейн. Она не знала, хорошо это или плохо, но к исполнению мечты они ее никак не приближали.       А в девять с половиной ей попались книги сначала о Пеппи Длинныйчулок, а затем о Томе Сойере и Гекльберри Финне. Этого оказалось достаточно. Джейн плюнула на судьбу Золушки и перестала ждать каких бы то ни было фей. Вместо этого она научилась хорошо прятаться и быстро бегать, а уж стрелять из самодельной рогатки наловчилась так метко, что регулярно раскрашивать синяками своего кузена Дадли и его дружков ей не мешало даже плохое зрение.       Она терпеть не могла свои очки в дурацкой круглой оправе, но ничего нельзя было с этим поделать. Однажды Джейн решила сломать их, чтобы тетя купила новые, но когда Дадли случайно – естественно, специально – оторвал у них дужку, тетя пригрозила, что либо эти, либо вообще никаких. Дадли сделал кровожадное лицо, Джейн ответила ему тем же. На следующее утро дом огласился диким криком, когда Дадли обнаружил в своей постели гадюк.       Тетя и дядя были просто в бешенстве! Они оставили Джейн без завтрака, а после школы до самой ночи загрузили работой, но это стоило того – желание пакостить своей сестре у Дадли резко поубавилось.       К одиннадцати годам Джейн с гордостью носила свое негласное звание «Грозы школьных коридоров», дерзила учителям и делала жизнь кузену настолько сложной, чтобы он не успевал усложнить жизнь ей самой.       Ветер перемен налетел неожиданно, откуда Джейн его совсем не ждала. Все началось с того, что двадцать третьего июня, в день рождения Дадли, позвонила миссис Фигг. Эта чудаковатая старушка, помешанная на кошках, всегда приглядывала за Джейн, когда Дурслям нужно было на время избавиться от племянницы, а день рождения их ненаглядного сыночка был, без сомнений, очень веским для этого поводом. Не то чтобы это сильно задевало, наоборот, было поводом отдохнуть. К тому же Арабелла Фигг была хорошей женщиной. Иногда Джейн даже мечтала, чтобы она забрала ее к себе от Дурслей насовсем, но мадам Кошатнице больше нужны были кошки, а не дети.       Как выяснилось из телефонного разговора, миссис Фигг сломала ногу и должна была остаться в больнице до следующего дня, поэтому никак не могла забрать Джейн. Петуния сделала еще несколько звонков, и после каждого становилась все мрачнее. Все знакомые и даже сестра Вернона – Мардж – были заняты, а значит, Дурслям не оставалось ничего другого, как взять племянницу с собой.       Час спустя Джейн вместе с Дурслями и Пирсом Полкиссом – другом Дадли – наслаждалась нежданным подарком судьбы в виде зоопарка. Воскресенье оказалось солнечным, фруктовый лед – вкусным, а тетя и дядя были слишком заняты своим ненаглядным отпрыском, чтобы обращать на Джейн внимание. О большем нельзя было и мечтать.       После обеда все пошли в террариум. Как и положено хорошему террариуму, здесь были змеи. Много-много змей, которые напоминали Дадли о гадюках в его кровати. И хотя он ни за что не признался бы в своих страхах перед Полкиссом, Джейн прекрасно видела, как кузен вздрагивает от каждого шороха. Глядя на его бледное лицо, Джейн не могла перестать усмехаться, ее душа пела.       - Эй, чего этот удав не двигается! – вдруг воскликнул Полкисс, выдернув Джейн из радужных мыслей.       Вредный мальчишка размахивал руками перед стеклом, в надежде привлечь внимание огромной змеи. На табличке значилось: «Боа констриктор, Бразилия». Ниже было написано, что удав родился в зоопарке.       «Вот бедняга», – подумала Джейн, с жалостью глядя на змею, затем повернулась к Полкиссу:       - Просто ему не нравится твой танец орангутанга, – сказала она. – Попробуй изобразить курицу, возможно, он примет тебя за обед и проявит больше внимания.       - Заткнись, дура, – проговорил Пирс и начал стучать кулаком по стеклу.       «Посмотрела бы я, каким ты стал бы смелым, окажись с этим удав лицом к лицу», – вдруг подумала Джейн, глядя на происходящее в каком-то странном ступоре. Если бы только стекло было потоньше...       Громкий звон оглушил Джейн, но она инстинктивно пригнулась, закрыв голову руками. Ей повезло – несколько стеклянных осколков лишь слегка резанули по пальцам, не причинив более серьезного ущерба. Зато Полкисс свалился прямо в террариум, по инерции перевалившись через бортик. Тем временем удав проснулся. Пирс истошно завопил и, вместо того, чтобы выбраться наружу, забился в угол. Но удав смотрел только вперед немигающим взглядом.       - С-свобода, – прошипел он. – Вс-сегда мечтал о с-свободе.       - Тогда ползи отс-сюда с-скорее, – опомнившись, ответила Джейн.       Удав заинтересовано посмотрел на нее.       - Ты понимаеш-шь меня? Можеш-шь говорить с-со мной?       - Да, но тебе лучш-ше пос-спеш-шить, не упус-сти с-свой ш-шанс-с.       Удав издал звук, который Джейн поняла как веселый змеиный смех:       - Тогда больш-шое с-спас-сибо, с-сеньорита!       И, не теряя больше ни секунды, он заскользил вперед, распугивая по дороге шокированных людей. Через мгновение удав скрылся за дверями с табличкой «Выход».       За спиной послышался разъяренный крик дяди Вернона, Джейн вспомнила, что она здесь находится не одна и только что произошло кое-что не совсем нормальное. И это произошло по ее вине! О, нет! Вернон приближался, Джейн в панике оглянулась по сторонам в поисках хоть какого-нибудь спасения, как будто что-то могло ее сейчас спасти. Взгляд вернулся к табличке«Выход». Подсвеченная зеленым светом, она была как сигнал светофора, разрешающий идти. Вдруг табличка дважды мигнула, и Джейн сорвалась с места.       - Куда?!! – совсем близко заверещал Вернон.       Джейн рванула еще быстрее, пулей вылетев из помещения, и еще быстрее помчалась вперед. Никак нельзя было медлить!       - Стой! – теперь уже кричал работник зоопарка.       «Скорее! Скорее!» – торопила себя Джейн. Она сильнее всего хотела оказаться как можно дальше отсюда и поэтому продолжала свой стремительный бег. Все равно куда, все равно, что будет потом, лишь бы подальше от Дурслей. Как можно дальше!       Так мчалась она сквозь толпу посетителей зоопарка, мимо припаркованных машин, мимо домов и магазинов, нагретых июньским солнцем, пока в очередной раз не запнулась из-за огромных кроссовок Дадли… а затем мир завертелся пестрым смазанным пятном.       Словно в каком-то диком аттракционе все мельтешило перед глазами, но не успела Джейн толком ничего разобрать, как вдруг ее буквально впечатало в пол.       «Так вот, что значит быть размазанной», – подумала она с пониманием, пытаясь вспомнить, как нужно дышать. Затем эту чепуху вытеснила более очевидная мысль о том, как она, Джейн, вообще здесь оказалась и, на минуточку, «здесь» – это где? Все еще лежа на спине, она огляделась. «Здесь» было просторной гостиной, пронизанной лучами солнечного света, пробивавшегося сквозь заросшие растениями окна. В воздухе кружилась пыль. Ни единый звук не нарушал тишины, и в этом безмолвии было что-то торжественное и пронзительно печальное.       Джейн с трудом перевернулась на живот, встала на четвереньки, затем кое-как поднялась на ноги. Стоило ей только сделать шаг, как половицы заскрипели. Звук медленно растворился в пыльном воздухе, запутался в кружевах темно-серой паутины, и время вновь остановилось. Вся мебель, не зачехленная, стояла на своих местах, от цветов в вазе остались лишь сухие стебли. Возле журнального столика тускло поблескивали осколки фарфоровой чашки, а на диване лежала забытая кем-то газета. Стараясь не шуметь, Джейн подошла ближе и осторожно присела рядом. Пыльный Дэйли Телеграф был датирован 31 октября 1981-го. Она хотела взять газету, но в последний момент что-то остановило ее, она отдернула руку. «Как странно», – подумала Джейн. Поднявшись с дивана, она пошла осматриваться дальше.       Остальная часть первого этажа – кухня и маленькая прихожая – были такими же заброшенными, а лестница на второй этаж оказалась разрушенной. И все вокруг было покрыто ровным слоем пыли, паутина дымчатой вуалью опутывала стены. Похоже, Джейн была первой за долгие годы, кто появился здесь. Оставляя на паркете цепочку следов, она вышла из дома в одичалый сад. С улицы стало заметно, что второй этаж практически полностью разрушен, а сам дом покрыт разросшимся плющом.       «Наверное, произошел взрыв из-за утечки природного газа», – подумала Джейн, она слышала однажды про такое в новостях. О том, почему никто не вернулся забрать уцелевшие вещи, ей думать не хотелось.       Продираясь сквозь высоченную траву, Джейн наконец наткнулась на проржавевшую калитку. Дверь не открывалась, оплетенная травой, поэтому не оставалось ничего другого, кроме как перелезть через забор. Это было плевым делом, и уже через мгновение Джейн оказалась по другую сторону от дома, она уже собиралась идти, когда заметила странное движение. Над калиткой непонятно откуда появилась деревянная табличка, золотые буквы гласили:

«Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер.

Их дочь Джейн стала единственной волшебницей в мире,

пережившей Убивающее заклятие.

Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен

в неприкосновенности как памятник Поттерам

и в напоминание о злой силе,

разбившей их семью».

      Что все это значит?       Вокруг ровных строчек доска была сплошь исписана фразами, инициалами и целыми посланиями: «Удачи тебе, Джейн, где бы ты ни была!», «Спасибо, Джейн! К. С.», «Лили, Джеймс, мы всегда будем помнить о вас!», «Да здравствует Джейн Поттер!»       Почему здесь ее имя? За что они благодарят ее? За что они благодарят ее родителей? Что все это значит?       Тетя Петуния уже давно рассказала, почему Джейн осталась сиротой. Джеймс и Лили погибли в автокатастрофе, выехав на встречную полосу, потому что Поттер был в стельку пьян. Выжила только Джейн, отделавшись лишь странным шрамом в виде молнии. Это все. Конец истории. Должно быть, здесь написано о каких-то других Поттерах. Всего лишь странное совпадение.       Ее ведь не за что благодарить. Она ведь ничего не сделала. Она просто Джейн из дома на Тисовой улице. Всего лишь Джейн, которая живет в чулане под лестницей и больше ничего… Джейн, которая умеет разговаривать со змеями, умеет заставлять учителей ставить «отлично», даже если она ничего не выучила, а учеников – отдавать свои школьные обеды за просто так. Джейн, которая может вдруг телепортироваться, как во всяких там фантастических фильмах. Но за что ее благодарить?       Она помотала головой. Глупости! Глупости! Это все не о ней. Просто совпадение, дурацкое совпадение. Она скорее зашагала прочь, чтобы не видеть этой таблички и этих надписей. Глаза жгло от непрошеных слез. Джейн упрямо смахивала их, но они продолжали катиться одна за другой.