Туманы

Он плохо спал. Очень плохо спал. Было очень непривычно. Простыни слишком чистые и свежие. Постель слишком мягкая. Комната слишком просторная и светлая. Ближе к полуночи разразилась гроза, наверное, самая сильная за последнее время, потому что Артур давно не слышал таких оглушающих раскатов грома и не видел таких ярких вспышек света. В темноте он видел очертания предметов — многочисленные свечи, расставленные то тут, то там, резную мебель, парчу на покрывале кровати, даже узоры золотыми нитями, проблёскивающие всякий раз, когда свет от вспышки молнии врывался внутрь. Он знал, что всё это принадлежит ему по праву, как принадлежало его отцу и всё же обстановка казалась чужой. Он говорил себе, что требуется время, чтобы научиться называть это место домом. Хотя покои, конечно, были не главной причиной бессонницы. Несколько дней назад, объезжая земли в округе, Артур вместе с остальными обнаружил странное место в дне езды от Камелота. Сначала ему даже показалось, что это какой-то алтарь или место поклонения. Две плоских плиты стояли напротив друг друга, а земля вокруг была словно выжжена: голые камни, ни единого ростка, ни единого животного, даже птицы не пролетали над этим местом, а лошади и вовсе впадали в беспокойство лишь при приближении. Но хуже всего, что ступив на голую землю странного места, он вдруг почувствовал отчётливую вибрацию какой-то силы. Той, что текла в его венах, той, что подчиняла ему Экскалибур. Ему даже сейчас казалось, будто эта вибрация всё ещё отдаётся в груди. Будто эта сила наводит на него дурные сны, кошмары, от которых, как ему хотелось думать, он избавился. Однако отступив ненадолго, они вернулись вновь. Он больше не видел демонов, не видел своего отца. Теперь он видел что-то другое: тёмную фигуру в тяжёлых доспехах, растягивающееся, будто рвущееся пространство, темноту и чёрный туман, обволакивающий всех, кто ему дорог. И внезапно — его меч, крошащийся на части. От такого Артур ночь за ночью вскакивал в холодном поту, тяжело дыша, будто что-то тяжёлое лежало на груди. Так было и сегодня. Снаружи загрохотало, будто целая гора обрушилась рядом, и мужчина резко распахнул глаза, жадно хватая воздух. Обвёл глазами комнату, не обнаружив ничего необычного. Та же мебель, та же парча на кровати, те же меха на полу. Его меч, целый и невредимый всё так же покоился там же где и одежда. И всё же тревога уже пустила корни в душе молодого короля. Он встал, откидывая одеяло и чувствуя, что вся его спина покрыта холодным потом. Рубаха взмокла, а потому Артур стянул её, отбрасывая в сторону и босыми ногами прошёл до столика, где покоился таз и кувшин с водой. Зажёг одну из свечей, наполнил посудину, умылся, надеясь так смыть липкую паутину снов, будто это было возможно. И в этот миг что-то позади него словно зашумело или загремело. Артур не сразу придал этому значение, решив, что это гроза. Но звук был иной. Он обернулся, сжимая в руке полотенце и ошеломлённо уставился на непонятно откуда взявшуюся в покоях короля девицу. На ней была мужская рубаха, ушитая по фигуре и штаны, заправленные в сапоги. Рыжая коса тянулась от виска назад, убирая передние пряди с лица и открывая высокий лоб и большие глаза, с ужасом глядящие на него в ответ. К губе тянулась дорожка крови. — Какого чёрта?! — только и успел проговорить Артур прежде чем девушка пошатнулась. Удивление в глазах подёрнулось пеленой какого-то тумана, она шагнула назад, попыталась найти опору руками. Веки закрылись, и только вовремя сработавшая реакция мужчины спасла её от того, чтобы растянуться на каменном полу, удариться головой и, чего доброго, двинуть кони. Держа безвольное, будто набитое соломой тело незнакомой девицы посреди ночи в собственных тёмных покоях Артур только подумал, что если сейчас кто-то войдёт это будет его первая компрометирующая сцена в качестве короля.

***

Эдит ненавидит грозы. Грозы и стариковские замашки её учителя. Небо над цитаделью раз за разом разрывалось ломанными линиями молний. Эдит поглядела в чёрную пелену сквозь приоткрытую ставню и пришла к выводу, что ненавидит вторую из перечисленных вещей куда больше, чем первую. Раскат грома ударил будто сразу и в небе, и в её голове. Девушка прикрыла ставню, не давая больше потокам воды и ветру врываться внутрь и с мрачной тоской во взгляде обвела глазами круглое помещение, в котором кроме неё были разве что старые и пыльные книги, магические безделушки и метла в углу. Старая добрая подруга. Эдит невесело усмехнулась этой мысли, раз за разом прокручивая в голове один и тот же диалог. Мужчина, сталь глаз которого идеально считается со стальными нитями в его спутанной бороде глядит на неё сурово. — В чём была твоя задача? Эдит глупо моргает. — Что я по вашему должна была делать? Они бы перебили друг друга. — В чём была твоя задача? — упрямо повторяет мужчина и недобро сверкает глазами. Один в один, как молния снаружи. Девушка хмурится, но пытается не дуть щёк, чтобы не получить ещё и за это. — Помочь поселенцам с их магической братоубийственной войной. — Нет, — строго чеканит мужчина. — Твоя задача была в том, чтобы наблюдать за дырой в ткани реальности рядом с той деревней. Никто не просил тебя вмешиваться в их дела! — Из-за этой самой дыры они были готовы в глотки друг другу вцепиться! Одни орали, что это опасно, другие, что это дар свыше. Вы бы их видели! — Ты недостаточно мудра, собрана и разумна чтобы рассуждать о том! — срывается на крик мужчина. И тут Эдит не выдерживает. — Так почему тогда послали меня, а никого-нибудь «мудрого, собранного и разумного»! Я сделала, что должна была! — Магистр посчитал, это по твоим способностям. Что ж, быть может, он ошибся, — мужчина сжимает губы и раздосадованно качает головой. — Северная башня. Сверху до низу. Чтобы всё блестело! — Шутите?! — почти что воем восклицает Эдит. Но спорить с ним бесполезно. Она только смотрит, как полы его плаща слишком пафосно развеваются, пока мастер не скрывается за дверью. В детстве всё здесь казалось ей сказочным и удивительным. Да и сам Мерлин, которого она видела так редко, что уже стала забывать, как он выглядит, казался добродушным и мудрым волшебником, как из сказок, которыми она зачитывалась. Но взросление обладает дивным свойством искривлять всё, чего касается. Всё это приняло совсем другие краски, когда она выросла. Мерлин перестал казаться очаровательным, скорее хмурым и скрытным. Стены башен цитадели, каждый камень на которых узнавали её пальцы и глаза, стали серыми. А вместо сказок появились кипы свитков, книг и часы работы. Конечно, Эдит по-прежнему считала Мерлина великим магом, по-прежнему любила цитадель, как свой дом, потому что иного у неё не было. По-прежнему мечтала когда-нибудь стать достойной ученицей. Но вот только её первое крупное задание обернулось провалом, и она чувствовала, что её распирают обида и недовольство с одной стороны и страх разочаровать с другой. Пока она мела пол башни, внутри билась назойливая мысль о том, что разговор с магистром ей, видимо, ещё предстоит. И разговор этот точно будет не из приятных. Слабый синеватый свет отвлёк от мыслей и заставил девушку поднять глаза. Из гладкой зеркальной поверхности, источавшей какой-то свет, на неё смотрели собственные зелёные глаза. Но девушка по ту сторону зеркала казалась какой-то неживой, как будто была нарисована на стекле. Поддавшись минутному желанию проверить, не мираж ли это, Эдит коснулась зеркальной поверхности. И испугалась, когда её отражение сделало это с задержкой, будто раздумывая стоит ли. В этот же миг, когда Эдит только застыла, почувствовав холодные пальцы тревоги, отражение склонило голову в бок, улыбаясь. Но это была совсем не добрая улыбка, скорее оскал. Она дёрнулась было назад, с шумом уронив метлу на пол, но бледная рука, теперь уже вовсе не похожая на её собственную, преодолела зеркальный барьер и вцепилась в запястье Эдит. Девушка ошарашенно ахнула, втянула пыльный воздух, закашлялась им, вставшим посреди горла. Какие-то напряжённые, тяжёлые видения окутали её, будто она шла под воду. Мелькали картины, а она не могла разобрать были ли это картины прошлого, настоящего или же будущего. Эдит глядела в пустоту, а пустота глядела на неё в ответ. Всё смешивалось, она почувствовала, что её тянет вперёд. Упёрлась свободной ладонью, зажмуривая глаза и ожидая, что упрётся рукой в зеркало, но вместо этого ладонь провалилась в никуда, не найдя поддержки, и Эдит рухнула куда-то вперёд. Она не могла продохнуть, чувствуя гул в голове, сжатые лёгкие и невыносимое жжение внутри. Сила, с которой она столкнулась, оказалась мощнее её. Намного сильнее. А потому девушка смогла распахнуть глаза лишь когда ощутила, что всё стало отступать. Всё за исключением боли. Она раскрыла глаза, уставившись перед собой не моргая и чувствуя, что из носа капает кровь. Но впереди уже были не серые стены северной башни. Не кипы книг, не полки. Вместо собственного отражения в зеркале она глядела на полуобнажённого мужчину в нескольких шагах от себя. Он, кажется, был ошарашен больше её самой. Его рука так и замерла на весу, держа полотенце и не донеся его до лица, с которого капала вода. Босые ноги стояли на каменном полу, а синие глаза с недоумением глядели перед собой. Это продолжалось до первого раската грома. Эдит пошатнулась. Мужчина начал говорить что-то, но что она уже не расслышала. Мир поплыл, всё закружилось, её затошнило. Земля ушла из-под ног, зато пришла темнота.