I'm sorry, you are late...

***

       -… О-о-о-ох, неужели ты ее позвал? Я тебя просил? — доносились до меня из салона стенания Филатова адресованные Андрею. — Она же начнет говорить всякую чушь! А если доберется до сладостей?! М?! Я же потом за каждый лишний килограмм от нее отгребу!        — Ну отгребешь, ну хуй с тобой! Я не могу позволить Крис скучать в компании двух парней! В конце-то концов, она же твоя старшая сестра, черт подери! — отвечал брат, как ни странно, очень бодрым голосом.       Что? У этого выпендрежника есть сестра?       На очередном лежачем полицейском машину неслабо тряхнуло и я чуть не вывалилась из кузова:        — Эй ты, Russian prostitute, * полегче, не дрова везешь! — прошипела я, приоткрывая окошко ведущее в салон.        — Ежкин кот! — обернулся с испуганным взглядом водитель, — Дрова разговаривают!        — За дорогой следи, crud! *        — Крис, а ты знаешь, что он не понимает, как ты его называешь? — вмешался в нашу перепалку рыжий.        — Меньше знает — крепче спит!        — А вы похоже подружились… — откровенно ржал над нами Дрон.        Его ржач только усилился, когда мы с Глебом хором тяжело вздохнули и назвали его идиотом. Он бы смеялся и дальше, но тут какая-то симпатичная молодая девушка буквально бросилась под колеса. Вместо того, чтобы выругаться, заистерить или сделать что-то естественное брюнет спокойно затормозил и сказал:        — Легка на помине. — он вышел из машины, наклонился к правому колесу пикапа и за ухо вытащил оттуда пострадавшую, начиная орать на нее: — Аня, сука, придешь домой — я тебя прирежу! Двадцать пять лет — мозгов нет!!! А хотя, откуда бы им взяться?! Там, небось, все засахарилось уже!        Я посмотрела на девушку: она совсем не выглядела на 25, скорее, она была моей ровестницей, может чуть младше… Да и на обвинения парня она отреагировала как-то по-детски:        — Ирод! Не трожь святое! Я же буфера твоим плакатам не отрезаю! Да, двадцать пять, зато ты, я гляжу, дохуя взрослый стал! Еще раз заговоришь со мной в подобном тоне, я расцарапаю всю твою калымагу! Вплоть до карбюратора!        — Ань, — жалобным тоном продолжил… Глеб?! Он и так умеет?! — ты ведь не знаешь где карбюратор…        — А ты сомневаешься в том, что я его найду?        Зеленоглазый ничего не ответил. По его губам я смогла прочитать только: «Ебнутая истеричка», а потом они подошли к нам:        — Крис, это Аня — моя старшая сестра, Аня, а это Крис — младшая сестра Андрея. Они близнецы.        — Очень приятно. — сказала я и протянула руку для рукопожатия.        Девушка не только ее не пожала, она притянула меня за нее к себе так, что мое лицо было лишь в паре сантиметров от ее. Затем она окинула меня оценивающим взглядом и спросила:        — Что у тебя с моим братом?        — Н-ничего… — спешно ответила я.        Аня плотоядно улыбнулась:        — В таком случае, ты мне нравишься! Рада знакомству! — заорала она и резко обняла меня.        — Не переживай, она всегда такая. — «успокоил» меня Андрей, ухмыляясь и все еще сидя в машине.        — Андрюха, а ты не охренел часом? Я уже тут пять минут, а ты до сих пор со мной даже не поздоровался! — капризно протянула брюнетка.        — Детка, ты забыла одно «но», — холодно начал брат, — твои штучки на меня не работают.        — Андрей, иди сюда, пожалуйста. — я сделала фирменную моську, которая работала абсолютно на всех, но давала сбой на папе: губки надули, бровки нахмурили, глазки приоткрыли пошире, но не на пол лица так, чтоб они из орбит повылетали; и миленько похлопали ресничками.        Темноглазый картинно закатил глаза и с неохотой вышел из машины. Он подошел ко мне и, схватив за талию, спустил с кузова:        — Оу, вы так похожи! Только Крис ростом не вышла.        — Да, — согласился братишка, — а еще ты слишком легкая! Ты болеешь?        — Ребята, я не буду с вами об этом говорить! Я. не. больна. Расти я перестала еще в седьмом классе. Все. Больше ничего не скажу.        — Может это потому что ты старше, чем она? — с обеспокоенным видом спросила девушка у Андрея.        — Ты думаешь 15 минут сыграли роль?!        — Ты же знаешь, что в русском роддоме могло случиться что угодно…        — Все. — не выдержала я, — Закрыли тему. Нам нужно поторопиться! Уже пять вечера, а мы до сих пор не на шоппинге!        — Блин! Точно! Поехали! — моментально среагировала Филатова.       После того, как мы с Аней, окрыленные потребностью покупок, забрались на передние сиденья пикапа, парням ничего не осталось кроме как залезть в кузов.

***

       — Почему я не могу шоппиться с Аней? — уже в который раз проныла я, разглядывая вешалки H&M и проклиная брата за его любопытство и осторожность. Дело в том, что когда мы вошли в торговый центр братья взяли нас за руки и повели в противоположные стороны.        — Потому что без Глеба она сорвется и начнет покупать всякие сладости. — наконец-то ответил брат, а чуть подумав добавил: — Она работает на кондитерской фабрике, Крис, поэтому привыкла дегустировать пироженные, конфетки, тортики и все в подобном духе…        — Оу, вот как… А где их родители? — брат напрягся, ответ дался ему с трудом. Но все же он ответил:        — Их родители… — начал он, тяжело вздыхая, так, будто он видел, как они умирали у него на руках, — Они… Погибли из-за долга…        — В каком смысле? — недоуменно спросила я.        — Глебу было 12, он был в школе. Мне тогда только должно было исполниться 12, из-за сломанного ребра меня отпустили домой. Мама, как всегда, была на работе. Аньке тогда предложили пойти на свидание сразу три парня. А их родители сидели дома на больничном. Дядя Рома — отец Ани и Глеба был слаб здоровьем и часто болел, а их мама — тетя Люда, брала больничный для ухода за мужем. Я не мог даже элементарно налить себе чаю, и поэтому мама поручила меня тете Люде.       Мы как раз обедали, когда в дверь постучали. Дядя Рома, как всегда, первый съел свою порцию и пошел открывать. Из коридора послышался чужой мужской голос, а через несколько минут прогремел выстрел. Тетя Люда, как будто зная, кто и зачем пришел, сказала мне: «Андрюш, прячься!». А я, заслышав шаги, шмыгнул за диван. Я уже не помню, о чем она разговаривала с этим человеком, но в следующую минуту я услышал звук удара, вскрик, потом был еще удар, и еще, и, наконец, прозвучал выстрел и крик стал нестерпимым. А потом тишина… Дальше шорох шагов, звук бьющегося стекла и где-то через полчаса я услышал звук закрывающейся двери. Как только дверь захлопнулась, я вылез… Окровавленное тело тети Люды повергло меня в истерику, в коридоре, в луже крови, лежал дядя Рома…       Я дождался прихода Ани и мы вместе вызвали полицию. Аня выпила целую бутылку успокоительного, но ее все равно трясло. Полицейские сказали, что если мы не спишем все на ограбление, в этом обвинят меня… Мы с Аней испугались и решили соврать…       Ей было 18, она оформила опеку над Глебом и нашла работу. Из-за того, что пришлось сидеть с братом, Аня перешла на заочное обучение в университете и, с тех пор, они жили вдвоем. — он тяжело вздохнул и схватился за голову. Я обняла его и похлопала по плечу:        — Не переживай, у вас не было выбора.....