Часть 1
12 мая 2017 г., 22:26
В Хабаровске ночь.
Электронные цифры в углу дисплея новенького монитора от фирмы Samsung неумолимо выносят свой жестокий, безмолвный и беспрекословный вердикт: завтра в универе кто-то снова весь день будет клевать носом — то есть, ходить абсолютно убитым из-за жуткого недосыпа.
И этот кто-то, конечно же, Слава.
Потому что это Слава вот уже несколько дней предпочитает драгоценному сну виртуальное общение в сети с человеком, находящимся за восемь тысяч километров от него, практически на другом конце страны.
И именно по этой причине Слава не высыпается — когда в Москве всего десять часов вечера, в Хабаровске уже потихоньку начинает светать.
Среди дня им редко когда удается поговорить нормально — Гена почти каждый день работает до самого вечера — так что ради этого общения действительно приходится жертвовать многим.
Ну, нормальным сном, как минимум.
И не безлимитным интернет-трафиком.
Он в самом деле не знает, какой чёрт его дернул всё же перейти по ссылке, которую тогда как бы между прочим отправил кто-то из постоянных посетителей рэп-форума, где Слава зависал почти постоянно.
Какой чёрт его дернул послушать первый трек в группе под названием «Хитиновый покров».
И, наконец, какой чёрт его дернул, в итоге, написать пареньку по имени Гена — тому самому «Rickey F», чей парт из всего объединения с пафосным названием «neuro664» вкатил ему особенно сильно.
Слава тогда нажимал на кнопку «добавить в друзья» с нескрываемым любопытством.
На вид — совершенно обыкновенный, ничем не примечательный парень восемнадцати лет — пройдя мимо на улице, Слава, вероятно, даже не обратил бы на него никакого внимания.
Если верить странице «ВКонтакте» (хотя кому бы вообще пришло в голову о таком врать?) — учится на первом курсе в МФТИ.
А еще он слишком милый на вид для такой агрессии в куплетах. Славе думается о том, какие же проблемы могут быть у такого маленького мальчика, завалы на учёбе, или, может, компьютер не потянул очередную игрушку?
Славе хочется написать ему нечто надменное вроде «О какой настоящей жизни ты говоришь? Какие страдания, ты ведь весь такой сладенький, будто пластмассовый Кен, который жрал после шести».
Славе хочется написать «Ты пытаешься показаться таким крутым на записи, потому что иначе тёлки не дадут?».
Славе хочется немножко поиздеваться над этим без двух минут бывшим школьником, который решил, что он вывезет образ опасного хаслы, хотя выглядит скорее как самый настоящий хаслер.
Слава, конечно, хочет всего этого — в силу своей натуры, воспитания, окружения, в конце концов, в котором обитает.
Хочет, конечно, но вместо всего пишет только короткое «Привет. Парт — заебись!».
И придумывает, наверное, еще с сотню панчей и ответок на несчастного паренька, пока тот наконец не отвечает.
Не отвечает длиннющим километровым сообщением — от шока Славе приходится ловить собственную челюсть где-то у самого пола.
Да — они тут же влезают в какие-то полемики и обсуждения на отвлеченные и не очень темы — общаться с Геной легко и просто и как-то даже… естественно, хоть мысли, которые он излагает в этих своих сообщениях на самом-то деле отнюдь не отличаются простотой.
Это вовсе не рассуждения юнца, только выпустившегося из школы, но рассуждения человека уже немало повидавшего, особенно для своих лет — хотя некая доля наивности в них всё же присутствует.
Славе интересно только, откуда в нём нечто подобное — сам Слава в свои уже, кажется, такие далекие 18, еще пинал мяч на заднем дворе с пацанами и ни о чем, пожалуй , вообще не парился.
Либо Гена просто наслушался мудрых взрослых, наученных горьким опытом (ну, Слава себе тоже шишки понабивал, знает), либо имеет такую редкую «природную мудрость» (а вот этого Славе уж точно не дано) — хотя, в этой мудрости тоже есть свои минусы — когда плохо тебе, ты себе самому хуй полезный совет дашь.
Есть конечно еще один, третий вариант.
Возможно, Гене действительно пришлось пережить немало.
Вот только Слава почему-то упорно отказывается в это верить — не может, просто не может у такого человека, как Фарафонов, всё постоянно идти по пизде.
Это прерогатива таких как Славик.
А Гена не такой.
И вот сейчас, с сожалением глядя на часы и ожидая очередного километрового (короткими Гена, кажется, общаться не умеет) сообщения от своего полуночного собеседника, Слава думает о том, что сегодня не выспится снова.
А еще Слава почему-то всё равно считает, что оно того стоит.
***
— Гена! — голос менеджера вырывает парня из сонного оцепенения, и он испуганно вскидывает голову, чтобы хоть немного проснуться, оглядывает помещение мутным взглядом и подрывается с места, дабы принять заказ у дальнего столика. Эта смена уже третья подряд, и Гена изо всех сил пытается не упасть в обморок от усталости. Если вспомнить про предстоящий реферат для допуска к зачету, то становится совсем тяжко. — Здравствуйте! — он широко улыбается, вытаскивая из нагрудного кармана блокнот. Отчаянно хочется зевнуть, но Гена себе не позволяет, быстро черкая неровным почерком заказ. Миловидная женщина кивает, отдавая ему меню, и он со всех ног несется на кухню, больно ударяясь бедром о барную стойку. Менеджер только качает головой, вздыхая. Гена Фарафонов не был плохим парнем. Он был успевающим в ВУЗе — или хотя бы тешил себя такой мыслью, потому что преподаватели все чаще косились на клюющего носом на задней парте Гену. У него была хорошая девушка Света, которая была бы, пожалуй, самым светлым пятном в его жизни, если бы только её родители так яро не пропагандировали православие. И у него были хорошие друзья, которые хлопали его по плечу, говоря, что на всяких идиотов лучше не обращать внимания, и что он совсем не обуза. Гена понимающе кивал и действительно почти не заморачивался, читая очередное «уберите этого чувака, он все портит» в группе их творческого объединения под названием «neuro664». Только изредка нервно кусал губы, тяжело вздыхая. Гена совмещал две или три подработки — нередко в ночную смену, только чтобы заработать на жизнь в столице — которая, к слову, обходилась дороговато для бедного студента, лишенного материальной поддержки родителей. С ними он толком не общался, пытаясь доказать свою самостоятельность — впрочем, на то у парня были более серьезные основания, чем юношеская гордость или глупая блажь. Вообще, Гена действительно был крайне симпатичным для всех парнем. Гену любили если не все, то больше половины — точно, а тех, кто Гену ненавидел (кроме «тупых комментаторов, Гена, положи болт») можно было пересчитать по пальцам. К сожалению, одним из таких «загнутых пальцев» был его собственный отец. Гена любил свою жизнь, похожую на бесконечную, (иногда) самую малость скучную, но яркую карусель. Работа, учёба, клубы по выходным, а теперь ещё и переписка с одним замечательным парнем (фанаты, Гена, первые фанаты!). Он старался жить моментом, и почти никогда не стоял на месте. Только вот когда приходил в пустую общажную комнату, все, чего ему хотелось — это скинуться из окна. Но он почему-то каждый раз только уныло брел к компу, чтобы начать делать домашнее для следующего семинара, очередную «лабораторную» или просто почекать группу их трио во «ВКонтакте». Гена внезапно вздрагивает, когда тишину комнаты прерывает звонок. Нервно кусает губы, лихорадочно соображая: отвечать или нет. На тусклом экране высвечивается короткое и неласковое «Отец». «Ублюдок, — говорят Гене, пока он виновато разглядывает пол под ногами, — лучше бы ты не рождался». Гена кивает, соглашаясь. В некоторые моменты он думает, что ему правда не стоило бы рождаться. Например, когда руки опускаются, но невидимые (Гена видит их, Гена не сумасшедший) ниточки дергают обратно, а незримый кукловод грозит ему пальцем и говорит, что так нельзя. Но Гена быстро приходит в себя, снова натягивая улыбку и начиная вертеться в привычном ритме жизни, не останавливаясь ни на секунду. Лучше бы это чёртово колесо закрутило это насмерть, потому что на его плечах лежит неподъемная ноша под названием «Ответственность». Ты не должен делать то, что хочешь, Гена. Ты не должен разочаровать своих родителей, Гена. Ты должен быть хорошим мальчиком, Гена. Парень спохватывается и берет трубку, слушая недовольное ворчание за свою медлительность, и прижимает трубку плечом, разбирая сумку. Только на десятой минуте разговора он вспоминает, что обещал своему новому знакомому ответить, как только придёт домой, и спешно прощается с отцом. Что сподвигло Гену на простое «Привет. Парт — заебись!» ответить каким-то чудовищно длинным сообщением, где благодарность за комплимент была только в одном предложении, он не знает. Может, Слава просто хотел его потроллить, но сейчас их переписка больше похожа на написание четвертого тома «Войны и Мира». Гена глупо улыбается, когда Слава шутит и начинает говорить о по-настоящему серьёзных вещах. Когда Слава вскользь затрагивает тему родителей, Гена пытается незаметно съехать, отшутившись в стиле «я буду, как Бэтмен — богатым и без родителей», а потом быстро прощается, сообщая, что ему рано вставать и «тебе, Слава, тоже не мешало бы, сколько, говоришь, у нас там разница во времени?».***
Слава только обреченно вздыхает — он не знает, что там в действительности происходит в жизни Гены, но тот явно не входит в число людей с большим запасом свободного времени. И пусть Слава не спит до пяти часов утра ради всего парочки сообщений их переписки, он ни о чем не жалеет, и отчего-то совсем не злится. Может быть потому, что спрашивать мнения Гены о недавно прошедших онлайн-баттлах, каких-то новых исполнителях, только начавших маячить на горизонте, треках, выпускаемых популярными нынче рэперами — все это отчего-то безумно интересно и волнующе. Да и сам Гена весь какой-то… захватывающий, и любая его точка зрения кажется особенной. Даже пишет он как-то совершенно по-особенному — в голову закрадывается предательская мысль о том, что Слава, кажется, уже не в состоянии отказаться от этого общения. Он спрашивает его обо всем — о планах на будущее в творчестве, о любимых исполнителях и треках, спрашивает, на какую аппаратуру записывают своё музло, в каких программах обрабатывают и сводят, спрашивает о процедуре самого сведения и откуда появляются идеи для треков. И Гена отвечает на всё это — рассказывает увлеченно и заинтересованно — делится мнением, опытом. Ещё он говорит, что собирается попробовать себя в онлайн-баттлах, а Слава с энтузиазмом поддерживает его в этой затее, и сообщает, что в Хабаровске они с друзьями устраивают фристайл-баттлы на мертвых фонтанах. Гена просит видео. Слава немного смущается, конечно, но потом обещает, что снимет и пришлет. Отказывать Гене почему-то совсем не хочется. После того, как Гена прощается и отправляется (если верить его словам) на боковую, Слава еще минут десять просто сидит в кресле, откинувшись на спинку, и смотрит на занавески из неплотной ткани, сквозь прозрачную вуаль которых видно медленно светлеющее небо. Он думает, кажется, обо всем сразу и ни о чем одновременно — так много мыслей перетекают, ворочаются, сменяются в его голове ежесекундно, словно облака на небосводе, только с увеличенной во сто раз скоростью. Слава берет свое лицо в ладони, тем самым прикрывая глаза, и медленно качает головой. Он сам не знает, чему удивляется, но удивляется. В сущности ведь ничего особенного — просто, кажется, он впервые в жизни завел себе друга по переписке. С поправкой на «Из-за общения с которым не спит ночами». Сей факт кажется каким-то чересчур нелепым, особенно сейчас. Хотя, если подумать, что только не придет в голову в пять утра или от недосыпа?.. Слава сильно зажмуривается и трет пальцами уставшие веки, словно пытается сбросить с себя наваждение. Кажется, даже получается. Он заходит на торрент-трекер и ставит на скачку следующий сезон сериала Community, который так яростно рекомендовал ему к просмотру Гена («посмотри, Слав, гораздо лучше всяких „КЯВВМ“ и „ТБВ“». Надо сказать, не зря рекомендовал — Слава проглотил весь первый сезон в один присест — как начал сегодня смотреть, так так и не поднял глаз от экрана — прямо-таки почувствовал себя настоящим задротом — и раньше за ним такого не наблюдалось. На ощупь постель мягкая и теплая. Слава приземляется на кровать, даже толком не раздевшись — так сильно устал. Сквозь медленно слипающиеся веки он смотрит на горящий экран монитора, на котором запущено окно загрузки. Слава протяжно зевает, даже не пытаясь бороться с желанием полностью закрыть глаза, и уже через минуту проваливается в тяжелый и короткий сон.***
Гена почти пишет «я не выдерживаю», но только сжимает зубы и прощается. Гена подкуривает пятую за вечер (бросай, пожалуйста) сигарету и закрывает глаза. Слава замечательный. Ему хочется верить, выговориться и просто, наконец, вздохнуть спокойно. Но Гена качает головой, сам себе горько усмехаясь: Славе, должно быть, все равно. Одно дело спрашивать мнения о баттлах или треках, а другое — выслушивать личные проблемы недавнего школьника, просто отчаянно старающегося жить нормально. Слава общался с Геной может из сострадания, а может по фану, но Гена, конечно, понимал, что Славе плевать. «Да даже и так, — говорит он сам себе, затягиваясь, — наслаждайся моментом, Ген. Ты ведь живешь сегодняшним днём, правда?» В сегодняшнем дне у него все прекрасно, и Слава все ещё с ним общается. В сегодняшнем (почти завтрашнем) он со Славой до пяти часов (у Славы) утра и полуночи (у него самого) обсуждали новый баттл, вышедший на hiphop.ru, и ещё, кажется, тот сериал, который посоветовал Славе Гена. Конечно, ему нравилось. Не могло не нравиться. У Гены появился первый в жизни друг по переписке, и даже немножко (совсем чуть-чуть) фанат. Вообще-то, если по секрету — со Славой чрезвычайно легко общаться. Он поддерживает каждую тему, которую вскользь затрагивает Гена, пишет такие же километровые сообщения, как и сам Гена, вперемешку со смайликами и односложными сообщениями, состоящими из одного символа. Славе хотелось верить — он будто распахивал свои виртуальные объятия для Гены, ожидая хоть какой-то откровенности. Совсем ненавязчиво снова затрагивал тему родителей, а Гена снова криво съезжал, нервно хихикая в тишине комнаты. Слава, может, и помог бы ему советом — да хоть словом — но Гене не нужны были эти утешения. Он сам справится… Если сможет. Юношеский максимализм в своей крайней степени. Но, кажется, весёлая карусель Гениной жизни все-таки сорвалась с петель и стремительно катится к чертям. Основной причиной для такого заключения является Светочка. Его лучик света, просто невероятная девушка, вытаскивающая его из таких жестких депрессняков, что и подумать страшно. Так вот, Светочка шла на компромиссы в любой ситуации, кроме откровенно тривиальной — ситуации с религией. Да, девушка свято и неистово верила, и это было проблемой. Гена любил её. Правда, любил. Но в плане религии… Сама религия для Гены — табу, то, что никогда не будет им обсуждаться. Гена не верил в Бога, потому что Бог не верил в Гену. Столько раз он пытался объяснить, что верить в Бога, которого для тебя не существует, выше его сил, но «Светик» (как он сам ласково ее называл) только хлопала глазами, поджимала губы и оставляла этот разговор на «потом». Снова и снова, раз за разом — Гена все больше вскипал, говоря о том, что не будет насильно верить в кого-то. Недавно они поссорились, и Гена выпалил что-то вроде «Тебе твой несуществующий дядька на небе дороже, чем мои чувства» — и это была первая их серьёзная ссора. Гена любил её. Правда, любил. Но она уже заебала. Гена опирается локтями на подоконник, выдыхая дым в открытое окно. Он обещает себе бросить, потому что самому противно. Гена много чего обещает себе бросить, потому что ему самому от себя противно. Например, накручивать себя, или материться, или… Парень закрывает окно — сил хватает только на то, чтобы закинуть распечатанный доклад в сумку и стянуть джинсы, без сил заваливаясь на кровать. Спать. Скорее бы снова списаться со Славой.
