Белый цветок Хиросимы

Ино слезла с кресла и исчезла под столом. Послышались глухой стук светлой макушки о деревяшку и чертыхания, и вскоре она вылезла, с выбившимися из пучка волосами, торжественно протянув Шикамару палетку теней для век. - Ино, как вы догадались, что именно о такой я мечтал? – не смог сдержать улыбки тот. Ино посмотрела на палетку, на Шикамару, на палетку, округлила глаза и снова полезла под стол. На этот раз осечки не произошло, и деревянная коробочка с шоги оказалась в его руках. Не успел он сказать слова благодарности, как дверь распахнулась, и внутрь отдела с воплем “дядя Шикамара, с днём рождения!” кубарем вкатился маленький ураган. Им оказалась девочка лет пяти – полненькая, тёмненькая и курносая; в руках она держала два воздушных шара в форме тройки и нуля. За ней медленно вошла кудрявая девочка постарше, лет десяти. Поздоровавшись и пожелав Шикамару “счастья и здоровья”, она уставилась на Ино. - ЧоуЧоу и Мираи... – представил детей Шикамару, опустившись на колени и дав самой мелкой взгромоздиться ему на плечи. – ... а где родители? - Поднимаются, – отозвалась Мираи, не спуская любопытных глаз с Ино. Чёджи приехал вместе с Каруи – темнокожей красавицей-индианкой, носившей бинди на лбу и заплетавшей волосы в красные дреды. Она работала диджеем и кочевала между Индией, Китаем и Японией, сейчас ненадолго вернувшись, чтобы открыть с друзьями совместный музыкальный лейбл. После Ино познакомилась с Куренай и Асумой Сарутоби, которого Шикамару называл учителем. - Из университета? – спросила Ино. - Не совсем, – уклончиво ответил Шикамару. Осень шагала по Японии размашистыми шагами – вот-вот должен был начаться сезон момидзи, в воздухе летали паутинки, было тепло и несильно ветренно. Они заняли место на веранде семейного ресторанчика близ музея аниме Студии Гибли в Митаке, обосновавшись рядом с печкой в форме Тоторо, куда ЧоуЧоу сразу же забралась и чуть было не поджарилась, за что получила нагоняй и надулась. Будучи отходчивым детёнышем, она сразу всех простила и потащила старшую подружку к аниматором – рисовать боевую раскраску принцессы Мононоке. Шикамару и Асума сразу же принялись курить – сигареты и трубку соответственно – и вместе с Чёджи пустились в обсуждения строения автомобильных двигателей и принципов их работы; Ино при всём желании не могла понять и сотой доли их разговора. Куренай улыбнулась ей, молчаливо поняв её замешательство, и Ино засмотрелась на её большие раскосые глаза макового цвета. - Давно работаете у Шикамару, Ино-сан? – спросила она ровным голосом, снимая с гриля бамбуковый вертел с якитори и предлагая его девушке. - С конца весны, – она в свою очередь предложила пассированной моркови, находившейся ближе к краю стола. - И уже заведуете целым отделом? – удивилась та, переворачивая в жаровне шипящие кусочки мраморной говядины. - Временно, пока Саске не... Саске-сан не вернётся, и тогда Шикамару-сан возьмёт основную работу на себя, а я снова стану заместителем, – объяснила Ино, дуя на кусочек горячего, ароматно пахнущего специями мяса. - Нравится? – улыбнулась Куренай. - Да, – согласилась Ино. - Вы с самого начала хотели получить эту должность? – заинтересовалась женщина. - Нет, – Ино приподнялась и протянула Чёджи соевый соус. – Я очень хотела работать у Саске-сана, но не прошла собеседование. “Не стоило этого говорить”, – поздно спохватилась она. Тоска с новой силой вонзилась в её душу, разбередив незарубцевавшуюся болячку. Ино не соврала: она была безумно влюблена в работу в техническом и IT отделах, где каждый день узнавала что-то новое, встречала профессионалов своего дела, ссорилась и мирилась с Шикамару, но кто знает, как бы сложилась её жизнь, попади она на место, которое теперь занимала Сакура?... Об этом она старалась не думать. Куренай странно посмотрела на неё, а затем на Шикамару. - Шикамару, как поживает Темари? – перевела она разговор в другое русло. – Вы всё ещё хотите арендовать “Нарисаву” или подыскали другое место?... Разукрашенную ЧоуЧоу принесло обратно, и снова за столом воцарились шум, гам и толкотня. Ино наблюдала за этими людьми, многих из которых видела первый раз в жизни, и удивлялась, насколько они казались ей своими. Ей нравились уверенная в себе Каруи и её дочь, которую та любовно назвала “ЧуЧу-шило-в-одном-месте”; нравились рассудительная Куренай и умная не по годам Мираи; нравились весёлый Асума, которого и ей хотелось назвать “сенсеем”, и душевный Чёджи. Мужчины наконец-то оставили свои неподъёмные разговоры о машинах и включились в общую беседу, а Ино, последние недели не вылезавшая из своих переживаний из-за Саске, начала отходить, потягивая понемногу сакэ из гуиноми. Несколько раз она ловила на себе взгляд Шикамару, но когда смотрела на него, ожидая, что тот что-нибудь скажет, ничего кроме лучистой улыбки в ответ не получала. - Простите, вы что-то сказали? – Ино придвинулась к нему ближе. – Я не слышала. - Нет, – задумчиво ответил он и не сразу добавил: – Просто вы снова смеётесь. В какой-то момент Шикамару почувствовал, что его волосы едят, а все смотрят ему за спину вытаращенными от удивления глазами. Обернувшись, он увидел оленей, цокавших копытами по асфальту и приглядывавшихся к его густой растительности на голове. - Даруи, – поздоровался с опешившим Шикамару человек, пригнавший животных. – Мне нужен Шикамару Нара, это вы? - Нет, – быстро соврал Шикамару, мгновенно поняв, в чём дело. - Точно вы, – усмехнулся своей сообразительности их новый знакомый. – Он так и сказал: олень в человеческом обличии. - Саске... – устало пробормотал Шикамару и закрыл лицо руками. - Что, собственно, происходит? – встряла Каруи, нахмурившись. - Доставка для Шикамару-сана, – проворковали непонятно откуда взявшиеся две ярко накрашенные девушки – Сана и Шисеру. Оттеснив Ино, они уселись по обе стороны от Шикамару. – Нам было велено организовать тебе мальчишник. Ты ведь женишься? – они мельком стрельнули глазами в сторону Ино. – Твоя невеста? Краси-и-ивая... - Нет, подождите, давайте сначала разберёмся с оленями, – предложил Даруи, протягивая Шикамару блокнот и ручку. – Распишитесь, что получили. - Зачем они мне?! – Шикамару отнял руки от покрасневшего лица, высвобождаясь из настойчивых объятий девушек. - Не знаю, вы получатель, вам виднее, – пожал плечами оленевод. – Но вообще, очень полезные животные. Это особый вид ездовых оленей, их можно запрягать или ездить верхом. В рогах молодняка содержится много полезных веществ, которые используются для изготовления лекарств, в том числе для потенции... - Для какой для потенции? – проскрежетала Каруи, закрывая уши ЧоуЧоу ладонями. – Здесь дети! - Вы меня спросили, я и отвечаю! – испугался её гнева Даруи. - Так что там с мальчишником? – не унывала Сана, а Шисеру переместилась к Шикамару на колени и обхватила его за плечи, мешая ему набирать номер по мобильному. - Добрый вечер... У тебя утро? Рад, что разбудил, – Шикамару поднялся к громкому недовольству девушек. – Нет, не смей бросать трубку! Пока Шикамару выговаривал Саске всё, что он о нём думал, Ино встала, обогнув стену с перилами, и вышла на дорогу к Даруи. - Послушайте, а вы можете доставить их в другую префектуру? Я доплачу. - Химе, милая, хоть на луну, только скажите точный адрес, потому что я с ними уже полдня таскаюсь! – ухватился за спасительную соломинку обрадовавшийся Даруи. - Зачем они тебе, Ино-чан? – почесал голову ничего не понимавший Чёджи. - У моего соседа гектары земли... – второпях разъяснила Ино, набирая Шино. – У него уже есть контактный зоопарк, и я давно его подбиваю открыть школу верховой езды. Если с оленями разобрались быстро, то с девицами дело обстояло труднее. Им очень пришёлся по сердцу Шикамару и отпускать его так просто они не хотели, даже наличие невесты в лице Ино их не смущало. В конце-концов, поверив угрозам Каруи, они решили дать дёру и уехали с Даруи, не устававшего благодарить богов за внезапно свалившееся на него двойное счастье. Вскоре все пришли в себя и развеселились ещё больше, а Шикамару вдруг сделался рассеянным. Улучив момент, он вышел из-за стола и прошёл вглубь ресторана. Найдя туалетную комнату, он подошёл к раковине и пустил холодную воду, сполоснул лицо и провёл рукой по волосам. Какой-то тип, справив малую нужду, помыл руки и вышел. У писсуаров и в кабинках, кроме самой дальней, никого не осталось. - Выходи, – негромко позвал Шикамару. Дверца открылась, и из-за неё показался невысокий и коренастый человек. Белые волосы были прилизаны и зачёсаны назад; ещё не старое лицо – испещрено рытвинами и мелкими шрамами; на губах застыла шальная ухмылка. На указательном пальце сверкало кольцо. - Давно не виделись. Как жизнь, Шикамару? – пробасил он, долбанув ногой по двери и с грохотом закрыв её. – Зачем отпустил тех цып? Может, я хотел бы с ними поразвлечься... Ну ладно, а с этой блондиночкой, которая сидит около тебя, с ней можно?... - Чем обязан, Хидан? – тихо спросил Шикамару, глядя на его отражение в зеркале. Хидан медленно оторвался от места и вразвалку прошёл к Шикамару. - С тобой хотят перетереть кое о чём, – сказал он, глядя на него в упор и играя с железной массивной цепочкой. – Вы, вроде как, рокернулись, и сейчас гендир – ты. - Когда Саске вернётся, тогда и поговорим, – отозвался он. - Скажи прямо, что ссышь идти один, – скривился тот. - Нет, – Шикамару завёл руку назад, разминая шею и поглядывая на цепочку. – Я не могу принимать решения в подобных вопросах без его участия. - Ха-а-а, – Хидан издал странный булькающий звук, похожий на смешок. – Вы себе льстите. Вы довыёбывались до того уровня, когда с вами никто душещипательные беседы вести не будет. Лишь ткнут рожей туда, где вы нагадили, и подвесят за причиндалы в назидание другим. - Чем мы вам так не угодили? – Шикамару обернулся к нему лицом, скрестив руки на груди. - Вы сейчас всем поперёк горла встали, – Хидан наклонил голову набок, пристально разглядывая Шикамару. – Зачем вы турнули дедушку из корпорации? Где-то я вас понимаю, сам этого мешка с баблом не перевариваю, но люди так не поступают – человек жизнь отдал своему делу, надо и уважить. Вы торчите кругленькую сумму “Акацуки”. - Мы ничего вам не должны, – спокойно возразил Шикамару. – Саске давно расплатился со всеми долгами его отца с Обито Учихой. Если он хочет поговорить, пусть приходит послезавтра. - Ему не интересны все эти ваши блядские тусовки, – покрутил головой Хидан. – Он уже назначил крайнее время встречи, которую я настоятельно рекомендую не пропустить, – Хидан цикнул и поморщил губы, словно пытаясь вынуть застрявший между зубов кусок еды. – Да-а, Шикамару. Расстроил ты меня. Я думал, ты вырос, а ты всё такой же распиздяй, каким и был. Ты мог достигнуть охуительных высот, а вместо этого бегаешь в шестёрках у этого мудака, как собака. Даже как-то обидно за тебя, – Хидан уцепился пальцем за молнию на куртке Шикамару и несколько раз провёл ею вверх-вниз, при этом покачиваясь в такт игравшей снаружи музыке. – Раньше ты был тенью. Теперь ты – тень от его тени. - Шикамару, всё нормально? – на пороге остановился Чёджи, подозрительно смотря на Хидана. - Нормально, жирдяй, нормально, – Хидан перед уходом стукнул Шикамару по плечу, тихо добавив: – Срок до конца сентября, ты меня понял. Привет сенсею. Разговор за столом не клеился. Шикамару сидел, мрачно ковыряя палочками остывший стейк, Чёджи то и дело бросал на него тревожные взгляды, все молчали, а благодаря компании, сидевшей за соседним столом около плазменной панели, атмосфера праздника достигла уровня плинтуса. По телевизору крутили новости, и, как всегда, одним из главных героев хроники был Саске. - Учиха – позор Японии! Почему его не посадили? Наверное, всунул кому-нибудь – у него денег, как песка на море! – икнул один из посетителей. – Личная компания, дом, самолёт... вот бы разбился где-нибудь, не жалко. Мир бы ничего не потерял, а нам всем краснеть за этого подонка меньше! Шикамару обернулся. Ино неподвижно сидела, сжав ладони в кулаки – костяшки пальцев до того побелели, что казалось, будто это уже сами кости вылезли наружу. Не успел он и рта раскрыть, как она резко встала на ноги. - Я хочу сказать тост, – негромко, но чётко сказала она, глядя на столик перед собой поверх голов напрягшихся Асумы, Куренай и Мираи. Налив себе рюмку сакэ, она взяла её в руки. – Я хочу сказать тост... – повторила она, собираясь с мыслями. – За “Коноху”. И за людей, без которых невозможна современная Япония – за Учиху Саске... и Шикамару Нара. Мужчина грузно повернулся и встретился заплывшим глазками со злым взглядом голубых глаз. Ино в один глоток осушила рюмку и, мелко дрожа, опустилась на место. Дальше события начали развиваться с невообразимой скоростью: Ино вдруг стала проявлять повышенный интерес к спиртному. Чем больше она пила, тем больше хмелела и уже не вспоминала о “гадком человичишке”, которого выжила из ресторана – после её выступления тот вскоре расплатился и ушёл. Во хмелю Ино обычно буянила, и это очень понравилось ЧоуЧоу. Она потащила девушку в детский уголок, где они кувыркались на мячах, висли на канатах и орали во всю глотку “кто проживает на дне океана?”, а потом сами себе отвечали, потому что больше было некому. - Ино... – попытался её урезонить Шикамару, по-тихому убирая со стола токкури. – Может, не стоит больше? Здесь есть фрэши, посмотрите в меню... - Нет, – упрямо качнула Ино головой, потягиваясь к кувшину. – Я японская женщина и буду пить сакэ. Кончилось всё тем, что японская женщина вдрызг напилась. ЧоуЧоу и Мираи так с ней сдружились, что, когда пришла пора уходить, устроили истерику, облепив её со всех сторон, и им пришлось дать клятвенное обещание, что в ближайшее время они обязательно увидятся с ней снова. Каруи, Чёджи и ЧоуЧоу со всеми распрощались и ушли. Отправив к метро мужа с дочерью, Куренай задержалась с Шикамару и Ино, прикорнувшей на столе. - Шика, будь осторожнее, не натвори глупостей, – улыбнулась женщина и многозначительно посмотрела на Шикамару. Она поднялась и направилась к выходу. Шикамару молча проводил её вглядом, а потом повернулся к Ино. - Идти сможете? – спросил он без всякой надежды, и та слабо трепыхнулась, как рыбёшка на льду. – Понятно. Ночь была тёплая. В пыльном воздухе пахло перезревшим летом – листвой и дымом от костров. На небе зажглись звёзды, на земле – фонари. Шикамару брёл по тротуару, поддерживая под коленями сидевшую на его спине Ино. Она перебирала его волосы и чему-то улыбалась. - У вас добрые глаза, Шикамару-сан, знаете? – прошептала она, заплетя ему подобие тонкой косички. – Как у оленя. - Это самое милое оскорбление, которое я когда-либо получал, – отозвался он. - Что вы, я не хотела вас оскорбить, это был комплимент! – встрепенулась Ино. – Ваше имя пишется катаканой и созвучно кандзи “Шика”. Над вами тоже родители решили прикольнуться, как надо мной? Меня все в школе дразнили кабанчиком... – Ино вдруг запрыгала от радости, чуть не свалившись с Шикамару. – Слушайте, слушайте, что я придумала! Если бы мы жили в мире, где правят ниндзя, мы были бы отличной командой: Ино, Шика, Чё, как в ханафуде! – Ино наклонилась к его щеке. – Шикамару-сан, можно я буду вас называть Шика? Это не будет слишком фамильярно с моей стороны? - Ино, я минут пятнадцать несу вас на спине, и вы говорите о фамильярности? – рассмеялся Шикамару. В ответ не донеслось ни звука. Шикамару уже начало казаться, что Ино снова провалилась в сон, когда та неожиданно подала признаки жизни: - Шика-сан, вы не думайте, что я пьянь. - Даже мысли не было. - Я очень редко выпиваю, но если выпиваю, то... - ... напиваетесь до чёртиков. В вашем случае – до ниндзя. За спиной раздался заразительный смех, и девичьи руки обвили его шею. - Мы были бы первоклассными ниндзя, Шика-сан! – внезапно её растопыренная ладонь, как паук, резко опустилась на его голову. – Рикудо-но-дзюцу! Чувствуете какие-нибудь изменения? - Да, – прошептал Шикамару, скорчившись от боли. – Вы почти выдрали мне клок волос. Вскоре Ино действительно заснула, перед этим заверив его, что переместила своё сознание в летавшую над ними и горланившую чайку, и, если он хотел её возвратить, ему следовало громко позвать её по имени. На железнодорожной станции она более-менее пришла в себя. - Сможете доехать без происшествий? – Шикамару протянул ей купленный им билет. - Не беспокойтесь, Шика-сан, я довезу себя в лучшем виде, – пообещала Ино. Шикамару медлил. До отправления последнего поезда оставалось полчаса, и он решил удостовериться, что она точно на него сядет. Как выяснилось, не зря. Ино в полусне походила по залу ожидания и собрала все углы. Подобрав оставленные кем-то печатные издания, она без сил упала на сидение. Стряхнув с себя балетки, Ино положила сумочку под голову, развернула газеты, накрылась ими с головой и заснула. Проходивший мимо станционный смотритель остановился и подошёл ближе, глядя на пальцы ног с сиреневым педикюром. - Девушка... – в смущении пробормотал он. – Здесь нельзя спать, мы скоро закрываемся. За углом есть гостиница. Одна нога почесала другую. Блюститель порядка подождал ещё немного, но за этим ничего не последовало. - Девушка... – плачущим голосом проговорил он. – Здесь нельзя ночевать. На этот раз зашевелилась самая первая газета и из-под неё выглянула бледная рука с билетом. Отдав билет смотрителю, рука снова спряталась под газетой. Шикамару глубоко вздохнул. - Довезёт она, как же. Стряхнув с неё нагромождение бумаг и надев на неё балетки, он взял её на руки. - Шика-сан, куда вы меня несёте? – улыбнулась Ино, краем глаза глядя на сменяющиеся вывески на домах. - Поедете со мной, – пояснил Шикамару. Щелкнув ключами от электромобиля, он открыл переднюю дверь и аккуратно посадил её рядом с водительским креслом. - Скажите, где вы живёте, – попросил он, включив зажигание. - Я вам уже говорила, забыли? – проворчала во сне Ино, перекатываясь на другой бок. - Ничего вы мне не говорили. - Говорила, – зевнула Ино. – А-а-адрес: Аомори, Сугисава, 13, а вы потом спросили, какая музыка мне нравится. Я вам ответила, что какого-то одного направления нет, но люблю одну песню, ради которой летала через океан и всё равно не услышала, потому что опоздала на концерт и пришла к концу... – выпалила на одном дыхании Ино, не раскрывая глаз. – Beginning the ending for too long... Вспомнили? - Вы меня с кем-то путаете, – сказал Шикамару и, настроив навигатор, тронулся с места. Первый час и начало второго Ино спала без задних ног. Всё изменилось после того, как Шикамару остановился у придорожной забегаловки, чтобы купить кофе. Вернувшись, он обнаружил бодрую и полностью выспавшуюся Ино. Поинтересовавшись, как он смотрит на то, чтобы послушать музыку, она подключила к магнитоле свой телефон, и Шикамару пожалел, что когда-то её приобрёл – у них были диаметрально противоположные музыкальные вкусы. Обнаружив на крыше машины люк, Ино, уже не спросив никакого разрешения, его открыла. Отстегнув ремень безопасности, она высунулась наверх, подставив голову свежему ветру. Такое положение ей понравилось и она решила всю оставшуюся дорогу ехать так, напевая: - Just gonna stand there... and hear me cry… but that's alright, because I love the way you lie, I love the way you lie. R&B, Pop, Hip-hop... рокерская и электронная душа Шикамару обливалась кровавыми слезами. Усугублялось его состояние ещё и тем, что пела Ино так, словно медведь наступил кошке на хвост, причём кошкой был он сам – ему было также больно. Шикамару питал слабость к женскому вокалу, в особенности к скандинавскому звучанию – у него часто играли Бьорк или Nightwish времён Тарьи, но то, что исполняла Ино, не укладывалось в его сознании. Всякий раз, когда он хотел ей об этом намекнуть, включалась французская песня, и Ино мягко картавя “r”, выводила волнующе восхитительные ноты в пределах своей октавы, которые Шикамару мог слушать вечно и за которые прощал ей все свои прошлые страдания: - Dans sa caisse... La musique a Joe résonne... C'est la rumba... Le vieux rock au mambo bidon. ... а потом снова пытка в виде хита лета семнадцатого года, доносившегося из каждого утюга в каждой подворотне мира: - Quiero respirar tu cuello despacito… Deja que te diga cosas al oído… Para que te acuerdes si no estás conmigo, – и, набрав полную грудь воздуха,– De-e-es-pa-a-ci-to. Шикамару её почти ненавидел. - Нет-нет, Ино, никакого Джастина Бибера, – не выдержав, крикнул он наверх. – Я сейчас в кого-нибудь врежусь, свалю всё на вас и меня оправдают. - Как скажете, – ответила она, спустившись вниз, и принялась листать плейлист. – Спорим, этого вы точно не знаете. Можно было и без спора со стопроцентной уверенностью сказать, что не знает. Шикамару обогнал ехавшую впереди легковушку и снова перестроился. Играл странный трек, не похожий на то, что она слушала до этого. Несколько минут они проехали молча, слушая биты и голос, читавший на непонятном языке. - Ино, где вы берёте эту музыку? - Вбила в инете, что сейчас слушают в России, и это выпало мне одним из первых, – Ино уселась на сидение, подобрав под себя ноги и запустив пальцы в спутавшиеся волосы, пытаясь их расчесать. – Нравится? - Пока не знаю, а что это? - Рэп. Вам нравится рэп? - Нет. Ответом ему послужил долгий фырк, каким обычно останавливают лошадей – это Ино высказала своё неодобрение. - Вы знаете, что он говорит? – попытался немного реабилитироваться Шикамару. – Потому что мне трудно судить, я ни слова не понимаю. - Если честно – я тоже, – призналась Ино. – Я поэтому и искала что-то такое, чтобы подтянуть язык. Начала слушать и сразу скачала целый альбом, – Ино замолчала, закрыв глаза. – Я не понимаю всего, что он говорит, но одну строчку из припева понимаю точно: ты живёшь под каблуком, у меня – город под подошвой. Она больше ничего не сказала, вслушиваясь в произносимые слова уже в сто первый раз и находя в них новый смысл, а он погрузился в свои мысли. Строчка из припева чётко обозначила то, что он сегодня и раньше не раз слышал в свой адрес; то, что гнал от себя, никогда не воспринимал всерьёз, чему отказывался верить. Одна лишь строчка занозой сидела где-то в подкорке – одна лишь строчка, в которой кто-то сформулировал всю его жизнь. - Вы ошибаетесь, Шика-сан, – он вздрогнул и обернулся. Она сидела, поджав под себя ноги, и смотрела вперёд на серую извилистую змею дороги. Она говорила, но голос будто шёл не от неё, а откуда-то извне. – Это не вы, а он “под каблуком”, потому что он идёт в авангарде и берёт весь удар на себя, всегда на себя, чтобы мы могли делать то, что должны. Он “под каблуком” у них всех, и всегда там был, а вы можете захватить весь мир под подошву и никто вам ничего не скажет, потому что вас никто не знает... Не становитесь никогда генеральным директором, Шика-сан, вам это не нужно, – Ино зажмурила глаза, покачав головой, и выключила музыку на телефоне. – Не слушайте, что я говорю, я слишком много выпила сегодня. Ино замолчала и уставилась в окно. Где-то в дымке пролетел парашют и скрылся за горами. Ино проводила его взглядом и стала разглядывать созвездия. - Нет, он сейчас в Южном полушарии, и их не видит. Теперь был её черёд вздрагивать и непонимающе оборачиваться в его сторону. - Вы хотя бы сделали вид, что не догадываетесь, о ком я думаю. - Сразу понятно, что о нём – у вас выражение лица становится глупым, – объяснил Шикамару и сразу продолжил, не дав Ино возразить. – Когда появляется Саске и начинает с вами болтать, вы в отчётах начинаете допускать в три раза больше погрешностей, чем обычно. Их легче переписать заново, чем начать исправлять. - Не могу уловить причинно-следственную связь между Учихой Саске и моими погрешностями, – Ино задумчиво наклонила голову набок, глядя на игру света и тени, бликами сменявшуюся на бежевых стенах салона. - Завтра, когда выспитесь, уловите, – обнадёжил её Шикамару. – В качестве переводчика вы ему больше не понадобитесь – у него теперь есть электронный, который знает в совершенстве русский и французский. - Шика-сан, ваши инновации крадут у меня работу! – набросилась она него, забыв, что он за рулём. - Ино, если вам нечего делать – так и скажите, я выдам вам новую порцию задач, которые требуют предельной концентрации и не терпят ошибок, – Шикамару немного помолчал и добавил: – Поэтому в рабочее время я запрещаю вам говорить с Саске о всякой ерунде и зависать на то время, что он находится у нас в отделе. - Это ещё почему?! - Долго перезагружаетесь. Считайте, что это новый закон в нашей конторе. Ослушаетесь – оштрафую на сумму, эквивалентную одному платью. - Но... - Двум платьям. Ино поджала губы, гневно взирая на Шикамару из-под белёсых ресниц. Да что с ним такое? Обещал, что замолвит о ней слово перед Саске, если она зарекомендует себя отличным работником, а сейчас поступает ровным счётом наоборот. Как бы ей сейчас хотелось влезть в его гениальную черепушку и прочесть его мысли!... Почему же некоторые его размышления она чувствовала и видела так ярко, а другие были скрыты от неё за непреодолимой преградой?... Ино замерла, осознав, что это её шанс задать ему давно мучивший её вопрос, на который в трезвом уме никогда бы не решилась. Выждав некоторое время, она повернулась к водительскому креслу и с видом святой наивности спросила: - Шика-сан, вы с Учихой Саске лучшие друзья. Скажите, какие девушки ему нравятся? Высокие или низкие, полные или худые, брюнетки, шатенки... или блондинки? Ино предчувствовала, что Шикамару в свойственной ему ироничной манере ответит ей вопросом: “с какой целью интересуетесь?” и уже готовилась что-нибудь соврать. Но он молчал, сосредоточенно следя за дорогой, и она начала думать, что её вопрос личного характера проигнорировали. - Его привлекают сильные люди, – наконец отозвался Шикамару. – Только я глубоко сочувствую той, кого он действительно полюбит. - Сочувствуете? – переспросила Ино. – Почему? - У него довольно специфический взгляд на человеческие взаимоотношения. Саске не из тех, кто “долго и счастливо” и “в один день”. Для него любовь – это война, и ее вынести тяжелее, чем его ненависть, – Шикамару немного сбавил скорость, и через дорогу перебежала стая какого-то зверья. – Саске – один из самых дорогих мне людей и я готов на всё ради него, но... - ... вам бы хотелось, чтобы вы его никогда не знали, – горько улыбнулась Ино. Шикамару хотел ответить, но передумал и отвернулся. Повисло тягучее молчание. - Шика-сан, а это правда, что автомобили разработчиков как-то по-особому связаны со спутником и с вашей машины можно наблюдать за чужими и узнать, где они находятся? По корпорации ходил упорный слух, что однажды к Саске пришли люди из органов власти и приказали выдать им данные некоторых автовладельцев его марки, на что младший-Учиха послал их к создателем социальных сетей и никакой информации не раскрыл. Ино понимала, что спрашивать, правда это или вымысел, у Шикамару было бесполезно, но она верила в то, что у технического директора должен был быть доступ ко всем другим машинам “Конохи”. Её догадки её не обманули: на её прямой вопрос он нажал что-то на дисплее и открыл карту Японии. - Набирайте, – предложил он. Ино ввела первое пришедшее ей на ум имя, и маленькая точка указала ей местоположение машины. Очень быстро она вошла во вкус и перебрала всех своих знакомых и людей из “Акацуки”, радуясь новым открытиям – она узнала, что Дейдара сейчас заседает в ночном клубе Саске, Неджи живёт в Акихабаре, а Наруто всё ещё на работе... - Это же целая Карта Мародёров! – восторгалась Ино, набирая имя Темари но Собаку. - Нет, ерунда. Вы можете кому-нибудь позвонить? – предложил Шикамару, но, посмотрев на часы, отказался от своей затеи. – Лучше в следующий раз, уже поздно. - Сакура сегодня должна вернуться из Англии, – Ино подняла на него глаза. – Могу позвонить ей, а зачем? - Подключите телефон и наберите её по любому мессенджеру с видео, – Шикамару снова нажал несколько кнопок на дисплее. Прошло несколько гудков, а потом Сакура взяла свой мобильный, и Ино обомлела, глядя на синюю мерцающую голограмму – объёмное изображение прямо перед собой, за стеклом, на фоне огромных чёрных столбов деервьев. - Лобастая... – Ино не могла подобрать слов. – Ты паришь в воздухе... - Ино-свинка, ты там налакалась, что ли? – хмыкнуло зевнувшее изображение и на миг рассыпалось из-за светлячка, ударившегося о стекло, и вновь собралось воедино. – Завтра поговорим, я очень устала. - Это магия, – прошептала Ино. - Нет, информационные технологии, – улыбнулся Шикамару и устало чертыхнулся, посмотрев в боковое стекло. – Проспал заправку. - И что, мы теперь встанем? – Ино оглянулась назад. Шикамару выехал на обочину и остановился. Выйдя из салона, он выпрямился, вытянул руки и сделал несколько круговых движений, с наслаждением выдохнув. Ино вылезла следом и сразу же направилась к заднему бамперу машины. Шикамару закурил. - Ино... – протянул он, сделав затяжку. – ... а что вы делаете? - Толкаю, – уверенно заявила та, потрясая в воздухе мобильным. – Вы бы помогли, Шика-сан, вдвоём быстрее управимся. Google Maps говорит, что здесь через сто метров заправка. - Зачем толкать?... У меня гибрид, я сейчас переключусь с бензина на электричество – и всё. Ино непонимающе уставилась на Шикамару. Они смотрели друг на друга около минуты; Шикамару не выдержал первый и засмеялся. - Вы надо мной пошутили? – Яманака грозно воззрилась на него, оторвавшись от машины. - Не я, вы сами, – Нара продолжал смеяться, уходя по кругу от разъярённой девушки. Видя, что так его не достанет, она скинула туфли и полезла на крышу машины. – Ино, вы сейчас навернётесь. “Как бы не так”, – подумала Ино, оказавшись наверху и продумывая своим нетрезвым умом траекторию, по которой должна была ринуться на Шикамару. Но математическая точность ее подвела, и все бы закончилось плачевно, если бы тот вовремя не подскочил и не поймал её, когда она падала перпендикулярно вниз. Ино обняла его за шею и спрятала смеющееся лицо у него на плече. - Почему мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь? – услышала она совсем близко от от себя. – Где я мог раньше тебя видеть? - Я родилась в Хиросиме, – она подняла глаза, столкнувшись с его внимательным взглядом. – Вы были в Хиросиме? Обязательно съездите туда. Знаете, есть такой французский фильм “Хиросима, любовь моя”? – Ино на миг закрыла глаза. – Захотелось свежесваренного кофе и сливочный круассан... а что бы вы хотели? - Поцеловать тебя, – невольно вырвалось у Шикамару; он приблизился к её лицу, касаясь её приоткрытых губ своими и чувствуя на языке пьяную смесь вкусов её помады, кофейных зёрен в шоколаде и сакэ. Дыхание не сбилось. Головокружения не произошло. Ино никак не отреагировала на проявление давно заглушаемого им в себе чувства, и Шикамару прекратил провоцировать её на ответный порыв, которого не случилось и случиться не могло. Оторвавшись от её губ и посмотрев на неё, он не обнаружил в ней смятения или злости – лишь сожаление и грусть, плескавшиеся в штормящем море её глаз. - Я не знаю, что со мной происходит, – чуть слышно проговорил он. – Я помню, во что ты была одета, что говорила, как смотрела, улыбалась. Каждый день с тобой я помню, как вчерашний. Я постоянно думаю о тебе. Когда ты уходишь к нему, я готов лезть на стену. Когда говоришь о нём, еле сдерживаюсь, чтобы не закричать. Когда вижу вас вместе... – он запнулся. – Ты как ошибка в матрице. До тебя всё было понятно, логически выверено, но появилась ты, и всё полетело... Вся моя жизнь. И как прежде уже не будет. - Вы же знаете... – Ино опустила глаза. – Вы видите, что я люблю его. Зачем вы мне это говорите? - Ты не будешь с ним счастлива. Ты ничего о нём не знаешь. - Вы правы, не знаю. Но я точно знаю, что никогда не полюблю вас так, как его, – Ино отпрянула от Шикамару, поглубже запахнувшись в тунику. – Вам лучше забыть всё, что сейчас произошло, и вернуться к Темари-сан, а я найду себе какую-нибудь работу в другом отделе. Шикамару молчал, глядя на неё невидящими глазами, и вдруг двинулся вперёд. Ино мелкими шажками засеменила назад, оглядываясь по сторонам и с ужасом понимая, что на десятки метров вокруг кроме них и вековых елей – никого. - Я закричу, – зачем-то сказала она. - Нам пора, – понизив голос, ответил он и, наклонившись в сторону от неё, открыл дверь машины. Светлело; ленивое солнце поднималось из-за гор. Ино спала, вжавшись в боковую стенку в противоположной стороне от него. Шикамару вышел из машины и неслышно закрыл дверь. Дома ещё спали, нежась в мареве тумана. Где-то далеко внизу у деревенского храма монахи носили от колодца воду, подметали дощатые лестницы и готовились к празднованию Хигана. Шикамару прошёл немного вперёд и посмотрел вниз – под ногами раскрывались сиреневые соцветия. “Я вернусь, когда зацветут цветы хаги”, – вдруг прозвучал в его голове холодный голос. Ино не проснулась, глубоко дыша во сне, и Шикамару опустился рядом с ней. За эту ночь почти беспрерывного вождения он смертельно устал; горький осадок давал о себе знать полным опустошением. Шикамару протянул левую руку к Ино, но тут же её отдёрнул. - Ино, – он дотронулся до её плеча протезом правой. Она что-то пробормотала во сне и вдруг взяла его руку в ладони и прижала к себе. Черты её лица разгладились. - Саске... – отчётливо прошептала Ино и улыбнулась. Шикамару показалось, будто его окатили ледяной водой. Метнув на неё озлобленный взгляд, он выпрямился, подхватил её на руки и взвалил на плечо, как если бы это был сорокадевятикилограммовый мешок с мукой. На пороге дома он поставил её на ноги, но так как она них почти совсем не стояла, то прислонил к стене и несколько раз позвонил. “Сейчас-сейчас” , – послышалось из-за двери, и через минуту ему открыла женщина с прядями седых волос, закрученными на бигуди. Звук разбившейся чашки, которую та держала в руках, привёл Ино в чувство. Девушка заозиралась по сторонам и, увидев вытянутое от удивления лицо матери, широко улыбнулась, простирая к ней руки. - Ока-а-сан!... – было последнее, что сказала Ино перед тем, как грохнуться на пол. Послеполуденное пробуждение было ужасным. Во рту стоял отвратительнейший привкус, и голова гудела, будто все пчёлы Шино покинули его ульи и переместились жить к ней. Ино с трудом продрала глаза и поднялась на футоне. Ей приснился странный сон – сначала они с Шикамару и Тоторо пили чай, потом они с Шикамару поехали кататься на оленях, а потом эти самые олени запели голосом канадского певца, а дирижировала им голова Сакуры... - Ками-сама... – Ино потрясла тяжёлой головой. – Что только не приснится... Почистив зубы и умывшись, она вышла в гостиную и увидела мать, сидевшую в позе сэйдза на подушке перед столиком; рядом стояла фотография покойного отца в рамке. - Ока-сан? – по спине Ино пробежали мурашки. – Что случилось? Женщина никак не отреагировала на появление дочери. Ино боком вошла в комнату и опустилась на подушку напротив. - Яманака Ино, – серьёзно произнесла она и мельком взглянула на фотографию мужа, будто призывая его в свидетели. – Как это понимать? - Что понимать? – проблеяла Ино. И вдруг она всё поняла. Вспышки, отрывки, лохмотья воспоминаний ударили бешеным потоком в больную голову, но никак не складывались в общую картину, от чего ей казалось, что она упускала что-то важное. - ... а главное, Харука, эта старая сплетница, эта сорока, она же всё видела и всем уже разнесла! – с досадой произнесла старшая Яманака и шумно высморкалась в платочек. - Ока-сан... ока-сан, пожалуйста... – Ино могла снести всё: ругань и нотации, но только не слёзы матери. Она кинулась к ней, пытаясь обнять, но та не давалась, и вскоре на полу в гостиной маленького домика сидели и плакали две женщины – одна, потому что, переживала, а вторая – за компанию, потому что нужно было куда-то девать нахлынувшие эмоции. - Обещай! – прикрикнула на неё Яманака-старшая. – Обещай, что больше и капли сакэ не выпьешь! - Обещаю! – в порыве воодушевления проговорила Ино. Мать искоса посмотрела на неё, потом отняла от себя её руки, которые та держала за её спиной, и увидела и не думавшие краснеть от вранья белые ладошки со скрещенными пальцами. - Нахалка ты, нахалка! – покачала мать головой. – Как взяла бы у Абураме хлыст, которым он своих лошадей погоняет, да так бы и отходила тебя хорошенько!... - Ока-сан! Вы с ото-саном никогда не меня руку не поднимали! - ...а надо было! Ино уже смеялась и, вытерев с лица слёзы, бросилась целовать мать. - Ну будет... – проворчала та и медленно поднялась. Подойдя к комоду, она отодвинула ящик, взяв оттуда маленькую коробочку с серьгами, и протянула её оторопелой Ино. – Хоть ты и не заслуживаешь... С днём рождения. Ино ошарашенно раскрыла подарок. Потом резво вскочила на ноги и кинулась на кухню, где на холодильнике висел магнит с календарём, в котором она зачёркивала дни до приезда Саске. - Завтра! – воскликнула Ино. Завтра приезжает Саске, завтра начнётся Konoha Fashion Week, а ей совсем нечего надеть! - Совести у тебя нет, а не платья, – наблюдала мать за дочерью, собиравшейся в ближайший молл. – Все шкафы твоими тряпками завалены, некоторые даже ни разу ещё не надевала! – проводив взглядом белый хвост, исчезнувший среди цветов в саду, она повернулась к фотографии, с которой улыбался светловолосый и бледнолицый мужчина. – И что мне с ней делать, Иноичи?