Откровения эльфийского бога.

-Враки это все! – звонкий голос молодой эльфийки разрезал тишину. Пронзительный, резкий и полный протеста. Сэра всегда была готова перечить словам отступника, что бы он ни говорил. Они словно две полные противоположности друг другу, как кошка и собака, даже несмотря на то, что было в них что-то похожее, и не только принадлежность к эльфийской расе объединяла их. Но что признал бы Солас, то отрицала бы охотница с особым упорством. С губ мужчины сорвался лишь тяжелый, усталый вздох. Он взглянул на эльфийку с толикой укора, впрочем, как и всегда. -Как ты можешь знать, Сэра, ведь ты не видела этого. – Произнес он совершенно спокойно. Своим тоном Солас показывал, что не готов даже пытаться спорить, но все намеки проходили мимо ушей Сэры. Она вскочила, как самая прыткая лань, сжала кулаки и надула пухлые губки. Курносый нос смешно наморщился, а тонкие брови сошлись у переносицы. В глазах огонь, жажда добиться своего, рвение. Ее упорство поражало мага. Может, потому он каждый раз выходил на разговор с ней, даже если знал, чем он окончится. Эта сцена забавляла Лавеллан, что все это время тихонько сидела в стороне. Ее нежная улыбка придавала мужчине уверенности, легкий смех лишь раззадоривал интерес к дальнейшему спору. Он не ушел к себе до сих пор благодаря ей и этому природному азарту, который подстрекал его действовать в любой ситуации, балансируя на грани. Чертов авантюрист. -Ты выдумал, снова! Придумщик… – Она, наверное, считала, что это должно звучать обидно, но вызвало только снисходительную улыбку на лице мага. Придумщик, значит? Все истории, что рассказывал маг имели подтверждение, ничего не было безосновательно. Как и история его детства, которую он по просьбе Лавеллан пытался донести до очаровательных острых ушей его слушательниц. «А было ли детство?», порой задавался он мыслью, но в памяти прорезались осколками воспоминания, которые еще не были утрачены в течении веков. Сколько спал он, сколько сделал. Все это отпечаталось куда лучше, чем времена его беззаботной юности. *** «Солас! Солас, быстро иди домой!». Голос его матушки звучал так глухо и отдаленно. Эльфийский мальчишка забрел далеко в лес в своей жажде исследования, настолько, что и не заметил, как оставил лагерь где-то позади. Он следил за животными, забирался на деревья, которые манили его выбраться как можно выше. Он хотел видеть все, слышать все и обязательно прикоснуться ко всему. Ветер пел ему песни, шурша зеленеющей листвой, стрекот цикад был отличным аккомпанементом. Изящные Галлы, играючи, кружились в каком-то очаровательном танце, приминая копытами свежую траву. Они были прекрасны в своей грации и неповторимой прыти. Завороженный ребенок не сразу услыхал голос матери. Опомнившись, он встрепенулся, как дикий зверек и помчал обратно в лагерь не хуже дикой лани, перепрыгивая через препятствия и стараясь не упасть. Растрепанный, запыхавшийся, он остановился у палатки и поднял виноватые глаза на родителя. Эльфийка выглядела сердито, но все ее недовольство испарилось при виде любимого сына. -Ты такой непоседливый, когда же ты повзрослеешь, Солас? – Вздохнула она, разводя руками и принялась оттирать со щеки мальчишки грязь. А маленький эльф лишь улыбался, схватив тонкое запястье женщины и недовольно морщил нос, когда ткань касалась его покрытой веснушками щеки. И так каждый раз. Активный ребенок убегает куда-то, не хочет играть с другими детьми, и его не дозовешься. Маленький дикий зверек. -Волчонок мой – ласково зовет его мать, заглядывая в небесно-голубые глаза сына, которому уже не терпится бежать дальше, изучать, впитывая в себя все больше и больше нового, как губка, наполняться подобно глиняному сосуду. Не выдержав, он вырывается из нежных рук матери, бросая короткие слова извинения на эльвен и снова бежит. Пока они выбрались в лес, он хочет изучить его весь. Город с хрустальными башнями, невероятно прекрасный, чарующий, как переливы самого неба уже не так интересен ему, он исследовал его, заглянул в каждый уголок, на каждую улочку, куда только мог пробраться. Такие вылазки были самым настоящим чудом и внутри закипало волнение, предвкушение нового, бурлила сила, растекаясь по венам юного тела. Он так не хотел домой, но каждый раз приходилось идти. Неуловимый, как птица, гибкий и поглощенный, трепещущий, словно крыло бабочки. Провожая его взглядом, мать лишь вздыхает, улыбаясь ласково. Когда-нибудь, он повзрослеет. Но до этого у него еще целое детство и буйная юность.