Откровения эльфийского бога.

Сколько раз могло чудиться в кошмарах, как краснозубая пасть терзает тела бывших храмовников. Разрывает плоть, пронзая кожу, вырывается уродливыми, кривыми клыками наружу, мерцая красноватым болезненным светом и расползается жилками по пока еще здоровым участкам, намереваясь поглотить жертву без остатка. Крики наполняют полупустые помещения, отражаясь от стен и растворяясь болью в воздухе. Она везде и ее едкий запах прожигает легкие. Так хочется выбраться, позвать на помощь, но новые мольбы превращаются в булькающие всхлипывания, оставаясь в горле кровавыми сгустками. Запястья жгло, вены пульсировали заразой, что так стремительно расползалась по телу, захватывая его неумолимо и быстро. Солас прижался плечом к прохладной сырой стене темницы, тяжело вдыхая царапающий горло воздух. Он не звал, не просил, ему с трудом давался каждый вдох, словно легкие были забиты железной стружкой. В соседней камере стонал кто-то из таких же жертв, плачущих от ужаса перед неминуемой гибелью или участи похуже – стать марионеткой в грубых, жаждущих власти руках. И он боялся этого. Что греха таить, меньше всего эльфу хотелось быть в услужении неразумного тирана. От чужих страданий его отвлекло ощущение, что больной минерал начинает расти прямо между его ребер, пробивая себе дорогу сквозь мышцы и кожу, разрезая их острыми краями. Новый вскрик вырвался из груди мага, хриплый и усталый. Когда же это все закончится? «Солас, смотри…как долина костей» - Лавеллан звучала обеспокоенно тогда. В Эмприз дю Лионе красный лириум взрывал белоснежные холмы кроваво красными кристаллами. Ужасающая картина, от которой по коже бегут мурашки. Маг видел, как поежился Варрик, отошел на шаг, стыдясь собственного страха. «Нам стоит держаться подальше, соблюдайте дистанцию и не вслушивайтесь в «песню», прошу вас быть начеку» - Солас хмурил тонкие брови, обводя взглядом представшую перед ними картину. Кто бы мог подумать, что все будет так… где же сейчас его мудрость. Новый болезненный вздох и маг смыкает усталые глаза. Теплые капли покатились его щекам – кровавые слезы. Очертили мерцающие жилки лириумных наростов и скрылись за воротом потрепанной кофты. Едва уловимое осознание того, что все – ложь терзало его разум. Билось надеждой в груди, заставляя держаться из последних сил. Все не так, все обман. И зверь озлобленно оскалился внутри, показывая свои клыки красной заразе, устрашая своим видом, вздыбленной угольно-черной шерстью. Волк не сдается без боя.