50 дней до моего спасения

Доброе утро (нет). Как утро может быть добрым, если оно началось в пять утра? Правильно, никак. Особенно, если жутко болит голова. Какая сволочь переставила мне будильник? Видимо, на этот вопрос ответа нет. Поэтому я пошёл в душ. Ведь надо как-то проснуться. Засыпать смысла нет. Холодный душ рано утром и больная голова — всё как я люблю. Я быстро помылся (под холодной водой медленно это сделать не получилось) и пошёл на кухню. Пора бы уже и завтракать. Тут к моим ногам подбежал Сеня. Интересно, его вчера вообще кормили? Юлька же должна была его покормить. Во всяком случае, решил налить молока котёнку. Я приготовил себе бутерброды, сделал кофе и пошёл в комнату. Как и любой нормальный подросток, я решил поесть, залипая в ноут. Я взял ноутбук и, пытаясь не разлить кофе, сел на кровать. Странно, но в ВК уже было онлайн девять друзей. Чего им не спится в такую рань? Пока я мысленно отвечал на этот вопрос, мне пришло сообщение от, мать его, Арсения Попова: Арсений Шастун, чего тебе не спится?

Антон Во-первых, Арсений Сергеевич, Доброе утро! Во-вторых, мой будильник решил, что я должен рано вставать. В-третьих, а почему вы так рано встали?

Арсений Я всегда так рано встаю. Уже привык. И да, доброе утро. А обратно спать лечь не можешь?

Антон Не вижу смысла. Буду лежать, ворочаться, только усну, как уже вставать надо.

Арсений Поэтому ты решил мучиться?

Антон Я — мазохист)))

Арсений То есть, поркой тебя не накажешь?)

Антон А за что меня наказывать, Арсений Сергеевич?

Арсений Ну, не буду я тебе пока этого говорить, но, поверь мне, есть.

Антон Ну, так нечестно (

Арсений Ну и ладно. Готовься к урокам. В смысле порка. За что? Что я такого сделал, что он меня выпороть хочет? Я не могу думать на больную голову. Надо искать таблетку от головы. Вроде бы на столе должны быть таблетки, но их нет. Как так? Я же помню, как в последний раз взял таблетки, сел на кровать и кинул на стол. Видимо, из-за моей превосходной ужасной меткости они и упали на пол. Точно — родненькие, лежат на полу в гордом одиночестве. После одной таблетки голова прошла и стало легче сидеть в Вконтакте. Примерно через час в социальной сети стал собираться весь мой класс. И, судя по их сообщениям в беседу, они либо ещё спали, либо смогли проснуться и тупо ненавидели это утро. Так я просидел час и начал собираться в школу. Это был долгий процесс: я нашёл белую рубашку (так как в беседу кто-то написал, что мы дежурим), где-то откопал чёрные джинсы (так как чёрные брюки не хочется искать вообще) и начал подбирать браслеты и кольца. И тут я завис, примерно, на полчаса, если не дольше. Пока подобрал подходящие к своей одежде браслеты, пока выбрал из них идеальные, пока выбрал из них десятку, потом всё тоже самое произошло с кольцами. Как же я люблю свои украшения; наконец-то, смог нормально их собрать. И даже плевать, что потратил на это… Час? Серьёзно? целый час на выбор украшений? Чудеса какие-то. Всё же есть польза в том, чтобы рано вставать. До школы час, а на улице дождь — всё как я люблю. Я взял зонт, надел куртку и пошёл в школу любимым прогулочным шагом под любимую музыку в любимую погоду. Что может быть лучше? Спать дома! Ну, уже ничего не изменишь. Я подхожу к школе и уже начинаю опаздывать. Вот, за что я люблю прогулочный шаг. Я зашёл в раздевалку, где меня уже ждали два раздолбая. — Парни, через три минуты литература начинается. Че вы здесь делаете? — опередила мой вопрос Маша. — Маша, а ты что тут делаешь? — сразу же спросил Серёга. — Я ждала Антона, — потом все трое повернулись ко мне: — Привет. — Привет всем. Так, Маша сказала, что она тут делает, а вы? — спросил я. — Мы, между прочим, — начал Позов, — тоже тебя ждём. И теперь нам очень интересно, зачем ты нужен нашей Маше. — Да ладно вам, — начала отвечать Маша, — мне просто нужно обсудить вчерашние допы. — Окей. Только обсуждайте на ходу. А то не очень хочется опаздывать, — сказал Матвиенко. После этого парни пошли вперёд, а я и Ладонова чуть-чуть позади. — Так, и что же ты хотела обсудить? — сразу же спросил я. — Ну, в общем… — нерешительно начала отвечать Ладонова, — вчера после допов нас увидел Илья. Мне его друзья рассказывали, что он был очень зол… — Короче, Маша, — мне уже надоело это слушать, и я прервал: — Что ты хочешь? — Макаров мне нравится. Давай я помогу тебе, а ты поможешь мне. — И как? — Всё просто. Будем делать вид, что нравимся друг другу. — Ты думаешь, это поможет? — мне реально эта идея казалась дикой. — Конечно. Они от ревности с ума сойдут. Твой Арсений сам к тебе прибежит. Ну, только никто не должен об этом знать. — Почему? — Антош, ну, не тупи. Если никто не будет знать, то никто не сможет сказать правду. Ну так что, идёт? — почему-то я поверил в это. — Идёт. — Вот и славно, — Маша меня чмокнула в щёчку. — После этого, Тоша, мы типо пара. — Я так счастлив, — с большим сарказмом ответил я. Мы пошли на литературу и зашли ровно со звонком. В кабинете были руссичка и, мать его, Арсений Сергеевич. Пока я стоял в дверях и тупил, Маша сразу схватила меня за руку, и после того, как она прошипела мне на ухо: «Не тупи, мы же пара», я улыбнулся, и мы вместе пошли к моей парте. Так стоп, мы теперь должны сидеть вместе? Вот чёрт. Пока мы садились, я аккуратно посмотрел на Арсения. Он что, злой, что ли? О да, он злой, как классно. Но тут я вспомнил, что он хотел меня выпороть. Что-то уже не очень весело. Тут я посмотрел на Макарова — тот на нас смотрел таким же взглядом, что и Арс. Капец, походу, я сегодня из школы не выйду. Либо мне нужны охранники. О! Я придумал. Позову гулять Диму и Серёгу. И всё, я в безопасности. Урок был невыносимо долгим по трём причинам: Арс почему-то остался с нами на уроке и все сорок пять минут я чувствовал его взгляд, все сорок пять минут на нас смотрел Макар, эта тварь учительница русского и литературы почти все вопросы спрашивала меня. А ещё Маша постоянно за руку держала. От такого напряжения у меня чуть кровь из носа не пошла. После звонка я был готов первым бежать из кабинета, но был вынужден был ждать Машу, чтобы идти под ручку. Вторым уроком стояла физкультура, поэтому можно было поговорить с Димой и Сережей. — Шастун, блять, что это сейчас было? — начал разговор Матвиенко. — А что произошло? — включил режим «дурочка». — Антон, блин, не беси меня! — продолжил Диман. — Что это вы устроили с Ладоновой? — А что мы устроили? — в том же режиме продолжил я. — Шастун! — прокричали мне сразу в два уха друзья. — Ладно, ладно, — сдался я. — Только молчок. — Да кому ты говоришь, — уже улыбаясь, сказал Серый. — Короче, мы решили позлить наших вторых половинок… — Ха-ха, как? Вторые половинки? — заржал армянин. — Да я сам тут чуть-чуть угораю. Мы решили притвориться парой, чтобы позлить Арса и Макара. Вот. — Ты хочешь сказать, что Ладоновой нравится Макаров? — удивился Дима. — Ну, если учесть то, что он, увидев нас вчера, разозлился, а сегодня вместе с Арсом сверлил нас взглядом, то это взаимно. — Ахренеть! — в один голос сказали пацаны. До звонка оставалось пять минут, и я уже думал идти в спортзал, как мне пришла смс-ка: Скрытый номер. 9:55 Привет. Прости, раньше не мог написать. Ты сегодня ел?

Вы. 9:55 Привет. А я уже думал, что ты от меня отстать решил. И да, я сегодня ел.

Скрытый номер. 9:56 Не дождёшься. Сегодня тебя опять с Машей видел. Ты же писал, что она не в твоём вкусе.

Вы. 9:57 А сегодня мы уже пара. Здорово, правда?!

Скрытый номер. 9:58 Нет, не здорово. Потому что вчера ты мне обещал, что мы будем вместе!

Вы. 9:58 Что-то я не помню этого.

Скрытый номер. 9:59 Ну ладно, ты писал, что у меня есть шанс.

Вы. 9:59 Так он всё ещё есть.

Это было последнее сообщение, так как потом я пошёл на урок. И это был самый ужасный урок. За эти сорок пять минут Макаров мне тринадцать раз поставил подножку, и я все тринадцать раз упал. И каждый раз ко мне подбегала Маша и целовала в щёку. Но мне как бы реально было противно. А падать было больно. Теперь я ненавижу физкультуру ещё больше. Когда этот жуткий урок закончился, я тут же рванул в раздевалку, переоделся и тут же пошёл в столовую, так как не хотел видеть Ладонову. Она уже подбешивала. В столовой из моего класса ещё никого не было. Зато были учителя. Пока я покупал себе пирог с соком, меня позвал Павел Алексеевич за стол к ним с Арсением. Вот зачем? Стоял, никого не трогал. А теперь сидеть и краснеть. Так как делать мне было нечего, я пошёл к ним за стол. Павел Алексеевич как всегда встретил меня с улыбкой: — Привет, Шастун. Редкий кадр — ты ешь. Надо запечатлеть это. — Здравствуйте, Павел Алексеевич. Я могу вам скинуть фото из дома, где я ем. Причём нормально ем, — ответил я с такой же улыбкой. — А такое бывает? — очень удивлённо сказал Арсений Сергеевич. — Ну, случается иногда, — в тон ему ответил я. — Когда тебя с ложечки кормят? — тут же спросил Арс. А я вспомнил, как он меня кормил, когда я болел. Чёрт, я, кажется, покраснел. — Не только, Арсений Сергеевич. Я и сам умею кушать. Ну, вы же видели, — я не удержался и закатил глаза, на что психолог засмеялся. — Ладно, не разговаривай, а ешь, — как заботливый папочка, сказал Арсений. Тут к нам подошла Маша и поцеловала меня в щеку. И у психолога глаза полезли из орбит, а Арсений просто отвернулся. — Всем при… Здравствуйте, — поздоровалась с учителями Ладонова. — Привет, Мария, — ответил ей психолог. — Не забывай, что мы как бы учителя. — Ну, я же исправилась. Что вы начинаете, Павел Алексеевич? — Я? Да что ты! Это вон, — психолог показал на Арса, — Арсений Сергеевич начинает. Что вы начинаете, Арсений Сергеевич? — с такой же интонацией, что и Маша, спросил он. — А что я? Просто надо соблюдать субординацию, Ладонова, — с какой-то долей злости ответил Арс. — Простите, Арсений Сергеевич, — сразу же ответила Маша. — Тош, ты всё? — Да. А что? — что моей «любимой» ещё от меня надо? — Ну, пошли тогда на историю. — Я уже забыл про неё, — и я решился: — Спасибо, солнышко, — и тут я её поцеловал! Были в шоке все: я, Павел Алексеевич, Арсений и Маша. Последняя сделала вид, что так и должно быть, но в глазах читалось удивление. У Арсения же в глазах читалась фраза: «Убью. Медленно и жестоко убью». После того, как мы вышли из столовой, Ладнова спросила у меня: — Ну и что это сейчас было? — А что, тебе меня целовать можно, а мне нет? — обожаю отвечать вопросом на вопрос. — Ну, мог бы предупредить. — Ну, ты же меня не предупреждаешь. — Ладно, — что-то быстро сдалась Маша. — К тому же, классная реакция была. Что у Арсения, что у Макарова. — Он что, тоже там был? — Ага. И внимательно за нами наблюдал. Когда ты меня поцеловал, он тарелку в стену кинул. — А почему тогда не было слышно удара? — Потому что до стены ей помешал долететь какой-то восьмиклассник, в которого эта самая тарелка и прилетела. — Много же я пропустил, пока наблюдал за вашими лицами. За разговором я и не заметил, как мы подошли к кабинету истории. Я, наверное, самый странный ученик, потому что мне нравилась история. Мне нравились все эти бунты, войны, восстания, цареубийства. Именно поэтому на уроке мне было не до разговоров. Но Ладоновой, Позову и Матвиенко история не нравилась, именно поэтому два парня повернулись к нам и весь урок разговаривали с Машей, которая опять села со мной. Я им три раза говорил, чтобы они не мешали мне, но три раза мне отвечали, что я пидорас-зануда и им посрать на мою любовь к истории. Ах да, ещё сказали идти сосаться с Арсением. Маша спокойно приняла новость о том, что пацаны знают правду, и теперь они втроём издевались надо мной. Подарил же Бог друзей. После конца урока Серёга и Дима сказали: чтобы нам поверили, мы должны у всех на глазах засосаться, а потом ушли. Я дождался, пока Маша соберётся, и мы пошли на пару по химии. И это был кошмар. Я ушёл в свои мысли и вспомнил, что, блять, уже завтра мои родители разводятся. Завтра моя семья станет меньше, а точнее, просто развалится. Не будет больше семейных прогулок на велосипеде, не будет семейных ужинов, не будет весёлых праздников. Будут только недолгие посиделки, много криков и слёз. И всё. Произошло чудо, и я не расплакался на паре, но я даже не заметил, как она прошла. Мне осталось сдать свой пост, на котором я должен был дежурить, но забыл, уже собравшись было домой, куда так не хотелось. Хотя стоп. Я же хотел позвать погулять пацанов. Так как наши посты находились в разных частях школы, а я очень ленивый человек, чтобы идти до них, я тупо написал сообщение в беседу:

Антон Пс, пацаны, может погуляем щас?

Серёжа Шастун, мы находимся не то что в одном здании, на одном этаже, а ты пишешь сообщение. Ну ты и лентяй

Антон Ну чё ты. Мне же всё равно до вас идти, как пешком до Москвы

Серёжа Прикинь, мы в Москве дежурим. А теперь вопрос насчёт прогулки. Откуда такая резкость?

Антон Да я чувствую, что завтра мне уже будет не до этого. Я боюсь, что завтра набухаюсь, как в последний раз.

Дима Блин, точно. Может завтра у меня заночуешь? Я хоть как-то тебя поддержу. Серёжа Если чё, меня примете?

Антон Да, можно. А что твои родители скажут?

Дима Во-первых, они знают, что происходит у тебя дома, во-вторых, они в командировке, в-третьих, Серёжа, без проблем. Как я тебя не пропущу к себе домой, любовь моя.

Антон Вы же там ещё ближе, чем я с вами. И вы все вопросы пишите?

Серёжа А тот факт, что мы щас гулять вместе пойдём, а тут обсуждаем твой завтрашний день, тебя не смущает? На этом мы закончили нашу переписку, осознав, что через пять минут встретимся. Я сдал свой пост и спустился вниз. Парней ждать ещё долго, и я решил порисовать (слава Богу умею это делать). А что, зря я, что ли, свой дневник сегодня взял? Из-за настроя сопливой школьницы, я решил нарисовать бабочек. Люблю этих существ. Не знаю почему, но люблю. — Ого, Шастун, ты рисовать умеешь? — блять! — Ар-р-рсений С-с-сергеевич, зачем так пугать? Я же тут чуть страшного не наделал. — А что ты такой пугливый, Антох? — подключился Павел Алексеевич. Чего они как попугаи-неразлучники? — Павел Алексеевич, а вы представьте: сидите такой, что-нибудь делаете, а тут кто-то резко вас зовёт. Вы бы что сделали? — Хм… Даже не знаю… Так, Шастун, ты с вопроса не соскакивай. Ты рисовать умеешь? — Ну, есть немного. — А что рисуешь? — спросил Арс. — Бабочек. Просто первое, что в голову пришло. — На сколько я знаю, бабочек рисуют при депрессиях… — как бы между делом сказал психолог. — На что это вы намекаете, Павел Алексеевич? — чуть-чуть не выдержал я. — Ни на что. Просто озвучил свои мысли. — Кстати, — начал Арсений, — я помню эту тетрадь. Ты, когда болел, что-то в ней писал. — Ну да. Я здесь и пишу, и рисую. Всё, что в голову придёт, я здесь творю. «Например, веду отсчёт дней до самоубийства», — подумал я, но не сказал. — А, вон, вижу, — сказал психолог. — Дата вчерашняя и имя твоё. Каждый день пишешь? — Ну да. — А что пишешь? — не унимался Павел Алексеевич. — Я же уже сказал — что в голову придёт, — что он хочет от меня услышать? «Да, Павел Алексеевич, я настолько плох, что веду личный дневник»? От выказывания этих слов меня спас приход Матвиенко и Позова. — Всем добрый день! — начал Дима. — Здрасьте! — так же поздоровался Сережа. — Привет, — как-то в один голос ответили Арсений Сергеевич и Павел Алексеевич. — Тох, ну ты чё? Идём? — спросил Поз. — Конечно идём! — слишком радостно ответил я. — До свидания! — сказал я учителям, и мы с пацанами вышли из школы. Мы пошли из школы куда глаза глядят. Успели обсудить домашних животных, родителей, отношения пацанов, мои отношения с Машей и мои же отношения с Арсом. В общем, наша прогулка удалась. Стало так хорошо на душе, так спокойно. Такое ощущение, что эти парни, как неправильные дементоры: выкачивают из меня всю грусть и печаль. Но эти чувства вернулись, когда я часов в десять вечера пришёл домой. Мама плакала на кухне, Юля плакала у себя в комнате, и я еле сдержался, чтобы не заплакать самому. Я пошёл к Юльке в комнату: — Юля, принцесска моя, ну что ты плачешь? — Тося, — она обняла меня. — Тося, правда, что завтра папа уйдёт от нас? — Ну, он, конечно, с нами жить больше не будет, но он же нас всё равно будет любить, и мы будем с ним видеться, — я сам не верил, но на самом деле и не хотел верить. Всё лето он срывался на мне и на маме, но Юльку он не трогал. Хоть за это ему спасибо. — Я не хочу, чтобы он уходил, — всё так же плакала Юля. — Я хочу, как прошлым летом, кататься с ним на велосипеде, когда он меня учил. Помнишь? — Конечно помню, — улыбнулся я. — Ты же тогда упала с велика и плакала, пока папа тебе мороженое не купил. — Мне тогда было правда больно. Не смейся, — обиженно сказала сестра. — Так, ладно. Хватит грустить! — я быстро встал с кровати. — Ты Сеню кормила? — Да. А ты? — Я его ещё утром кормил, — я чуть-чуть задумался. — Так, кот не голоден. Ты ела? — Да. Как из садика пришла, меня мама покормила. — Вот и отлично! Тогда садись, смотри мультики. — Хорошо, — уже во всю улыбаясь, сказала Юля и включила мультик «Маша и Медведь», а я пошёл к себе в комнату. У меня тоже были счастливые моменты, но и несчастливых было больше. Я начал погружаться в них, как вдруг мне пришла смс. Я уж думал, что ему надоело мне писать: Скрытый номер. 22:28 Привет. Как прогулка?

Вы. 22:28 Так, ну, прогулку я обсуждал только в интернете. Откуда ты, блин, знаешь это?

Скрытый номер. 22:29 <i>Я видел, как ты из школы выходишь с друзьями, вот и всё

Вы. 22:29 Знаю, что бессмысленно, но всё же. Кто ты такой?

Скрытый номер. 22:30 Знаю, что бессмысленно, но всё же: твой тайный поклонник. Скрытый номер. 22:31 Как прогулка?

Вы. 22:31 Нормально. Что делаешь?

Скрытый номер. 22:31 Кота кормлю. Сам ищу, что поесть. А ты?

Вы. 22:32 Спать собираюсь

Скрытый номер. 22:32 Ну, тогда Сладких снов, Тоша.

Вы. 22:32 Спокойной ночи.

* * *

Дорогой Дневник, сегодня я проснулся в пять утра. И это, сказать честно, просто ужасно. Даже не так. Ужасно просыпаться в пять утра с больной головой и идти в холодный душ, потому что горячую отключили. Но в это время мне написал Арсений Сергеевич, что было странно. Я был рад с ним попереписываться, но он мне написал, что хочет меня выпороть, а это не очень-то весело. От того что я рано встал, смог позавтракать и нормально собраться в школу. Даже кольца и браслеты нормально подобрать. Правда потратил на это час. В школе я очень сильно удивился, когда ко мне подошла Ладонова. Она узнала, что Макар её ревновал, и предложила мне притвориться парой, чтобы Илья ревновал её, а Арс меня. Когда я соглашался, то не думал, что пострадает моё личное пространство. Но реакция Арса мне понравилась. Ещё я сегодня вспомнил, что умею рисовать, поэтому нарисовал бабочек. А наш психолог сказал, что бабочек рисуют, когда депрессия. Но может это и так. После школы я, Позов и Матвиенко пошли гулять. Это было так восхитительно, что больше некуда. Правда, из-за прогулки я забил на домашку. Но и всё равно, я же завтра в школу не иду, так зачем делать домашку. 10 день. 10 сентября. Антон.