Серафим

Фрея отправилась проверять Камень Дерева лишь через день после победы Довакина над Мираком. Она медлила потому, что боялась: а ну как еще не все кончено? Довакин уж слишком поспешно скрылся с глаз скаалов, вернувшись в чувства. Даже не остался на поминовение Сторна, которое деревня намеревалась обозначить наряду с празднованием победы над Херма-Морой. Почему он так спешил? Что его звало? Или - кто? Стройка на развалинах храма Мирака так и не прекратилась. Напротив: купол над алтарем закончили, часть лесов сняли. Выбитые ступени тщательно замазали схватывающим составом. Рабочие молча сновали туда-сюда, а в морозном воздухе витала зеленоватая дымка. Заметив ее, Фрея осадила назад. Ледяной металл на перчатке обжег ей кончик носа, когда она закрыла лицо. Амулет был все еще при ней, но шаманка спрятала его под одеждой. Сейчас это ее взволновало, ведь никак не нащупать ободряющие твердые сколы, но старое железо ощутимо нагрелось там, на груди. Она приблизилась к Камню Дерева, из которого в небо бил луч синего света, и обнаружила позади него каменное кресло и плед любимых данмерских цветов - песочно-красный. Довакин сидел там, укутавшись, и читал толстую книгу. Фрея кашлянула, дивясь своей смелости. Мужчина поднял голову, и она увидела капельки пота у него на лбу и меж болезненно сведенных бровей. Зрачки казались игольными проколами. - Что? - спросил он. Голос был прежний, но манера говорить неуловимо переменилась. В обоюдном молчании Довакин сощурился, потер глаза рукой, потом ущипнул себя за переносицу, оставив следы от ногтей. - Знакомое лицо... но твое имя я не вспомню. Итак, кто ты и с какой целью пожаловала, дитя мое? Похожим тоном общались со скаалами имперские миссионеры. Фрея издала нервный смешок и села прямо на алтарь, очутившийся у нее за спиной. В глазах начало жечь, грудь приподнялась: в ней зрела истерика. - Ты должен был оставить нас в покое. Почему ты этого не сделал?! - Скаалы, да? Да. Что ж, приятно, что хоть кто-то видит истину. Остальные не знают моего имени. Только его. Но это поправимо. Он поставил локоть на подлокотник и протянул ей руку. Фрея разглядела на ней следы от мозолей и старый ожог. - Подойди, - сказал Мирак ей неожиданно тихим, вкрадчивым голосом, и она моментально вспомнила свой единственный кошмар. Фрея спрыгнула с камня и отошла, оставив алтарь между ними. Амулет раскалился и обжег ей грудь. Да нет - прямо сердце обжег! - Нет! Он усмехнулся, еще пуще, чем прежде, убежденный в своей непобедимости. - Тогда ступай домой. Позови своих. Лучше вам прийти самим, чем под чарами. Хуже не станет, поверьте... мир со мной станет только лучше. Лучше. Фрея не позволила себе достать лук. Она была побеждена, и она умела проигрывать. Но ей еще предстояло хоть как-то защитить свой народ. Ясно ли она декларирует свои мысли на лице - или умеет их скрывать? Ее собеседник умел. Она это видела. Шаманка склонила голову перед ним, и ее сердце сжалось. - Хорошо. Что она успеет сделать, притворяясь покорной, думала Фрея, преследуемая вниз по ступеням, домой, раскатистым низким смехом. И успеет ли хоть что-то?